Сердце стучит...

Сердце стучит… Который день. Гулко и тоскливо, разгоняя по телу маршала кровь, которая почти на половину заменилась на черное терпкое вино. Он пьет, много, но разве это поможет? Разве сделает тише глухой, болезненный стук? От тоски Повелителя Ветра не способно исцелить даже время. Тот, кто растревожил ветреное сердце, давно покинул Талиг, по приказу и воле своего монсеньора. Был изгнан, вышвырнут и не удостоился даже прощального взгляда, переполненных злостью и презрением, синих глаз. Так должен был думать Ричард — мерзавец и отравитель, неверный оруженосец. Молодой ызарг, оказавшийся вполне достойный клейма — Человек Чести. Истинный сын своего отца, которому повезло больше, нежели Эгмонту. Юноше удалось надтреснуть чужое, гордое сердце. Забыть бы… Вырвать из памяти под самый корешок. Но… Рокэ забыть не может. Это так же невозможно, как исторгнуть из сознания терзающие страхи, засевшие там с молодости, позабыть ненависть к тому, кто вложил в руку Дикона яд, презрение к той ради кого молодой герцог решился отравить глупца, которого, как безумному Алве казалось, Рикардо любил. Казалось ли? Наверняка… Но как было не обмануться, видя какой страстью сверкали серые, со временем потеплевшие, глаза? Чувствуя, сколько нежности было в неловких, не развращенных опытом, но горячих поцелуях? Рокэ прижимает чуть подрагивающую ладонь к груди и ощущает гулкий стук. Проклятый орган… Стучит, отсчитывая минуты, часы дни. Дни без Ричарда. В том, что к прошлому нет возврата, маршал не сомневается — он не простит измены и вероломства. Дик же упорно не желал быть прощенным. Если б желал — свернул бы горы, нашел способ. Но нет… уехал. Зло и заполошно понукая волнующуюся Сону. Рокэ был там, на границе Талига. Неявно, прячась среди сопровождавших Дикона кэналлийцев. Хотел понять. Надеялся разглядеть в облике падшего любовника вину, горечь, тоску в конце-концов… но сделал только хуже, разбередил проклятое сердце, заставляя его болезненно и горько стучать.… С кем ты теперь, Ричард Окделл? Кому улыбаешься? Кому подставляешь мягкие губы для поцелуя? Кому даришь себя? Эпинэ? Альдо? Сердце стучит… Рокэ опускается в кресло и, вздыхая, щурится на почти прогоревший камин. Все верно, так и должно было случиться. Древняя напасть его рода не дремлет. Проклятие работает, из раза в раз, раня последнего из Раканов все больнее в самое… сердце. Рокэ закрывает сапфировые глаза, мечтая лишь о том, чтобы оно, глупое и человеческое, наконец. окаменело и перестало мучить его. Но… Сердце стучит…