Зачем нужно жить

      Я ехал забирать свою девушку из торгового центра, расположенного за городом, но проезжал я пока ещё по городской части пути до туда. Был вечер, почти ночь. Я всегда люблю ездить в сумерках. В это время город кажется таким красивым… Людей почти нет, лишь некоторые зеваки, вышедшие на улицу, такие же машины на дорогах, владельцы которых либо спешат куда-то, либо выехали просто полюбоваться, да пьяные люди, веселящиеся, шатающиеся из стороны в сторону… Но даже они не портят картину ночных улиц, которые возносят меня в какую-то неведомую, волшебную страну грёз. Ночью город кажется чистым. Чистым, как будто люди ещё не загадили всё и вся и не убили часть такой завораживающей природы.

***

      Я стоял на светофоре, ожидая зеленого света, чтобы начать движение, и моё внимание привлекла машина, стоящая рядом, а, если быть точнее, люди, сидящие в этой машине. Это были дряхлые старичики на не менее дряхлой тачке. Дедушка пытался разобраться с приборами, а его пожилая дама сидела рядом и подбадривала его. Загорелся зелёный, но ехать я не спешил, хоть сзади уже и сигналили другие. Парочка из машины рядом невольно притягивала к себе и не отпускала. Возможно, притягивала она добрым светом, любовью, а, может, такой бурной, полыхавшей, неугасимой жизнью, что была внутри. Кое-как дедушка нашел педаль газа и неспешно поехал вперёд, а я, не жилая упустить их из виду, двинулся следом. Окончательно разобравшись с машиной, дедушка врубил музыку, а бабушка начала подпевать, качая в такт своей седой, но пышной шевелюрой. Курт орал из приемника на всю улицу, а старички подпевали ему на всю ту же улицу. Меня начала интересовать эта ситуация, и я решил последовать за ними, не упуская их из виду, тем более нам пока было по пути. Курт сменился Фредди, а старички всё так же отжигали в своей старой ласточке, явно не желая останавливаться. Скоро мы подъехали к ещё одному светофору, я был всё так же рядом с машинкой этих нелепых людей. Зеленый свет ещё не загорелся, а дедок уже искал нужные кнопочки, рычажки и педали. Вдруг они быстро рванули под того же Фредди и бабушкины крики: «ЮХУУУУ БЫСТРЕЕ, СТАРЫЙ ХРЫЧ». Слава богу, обошлось без жертв, но догонять эту странную парочку я не стал, себе дороже. Ещё немного проехав, я кое-что понял.        Они были счастливы.       По-настоящему, блин, счастливы! Им было для чего жить — они жили друг для друга, и они безумно любили это. Хоть они были старенькими, на машине, которая могла развалиться на части в любой момент, но они были самыми счастливыми в этом бесконечном потоке. Это ли не счастье?

***

      Что ж, я поехал дальше, уже не надеясь встретить что-нибудь примечательное. Но тем не менее встретил.       Я увидел слишком уж дорогую и выделяющуюся машину для нашего маленького бедного городишки. Мы снова остановились у светофора, и получилось так, что она была рядом со мной, и я мог видеть, что происходит внутри. Я присмотрелся. Вульгарно накрашенная женщина примерно в возрасте тридцати лет пыталась что-то доказать богато, но со вкусом одетому мужчине, который выглядел не по-голливудски, устало и измученно, а из салона доносились крики, по-видимому, недовольных детей. Дамочка начала ещё громче орать что-то непонятное, переходя на ультразвук, дети трясли машину, ясно требуя чего-то. Мне стало жалко мужчину. Но всё, что он сделал, смотря на это безобразие, — это достал телефон и наушники, чтобы не слышать звуков этого ада, и понуро положил голову на руль.       Мне стало искренне жаль его, ведь, скорее всего, на людях они примерная, образцовая семья, живущая в достатке и понимании, все думают, что нет высшего счастья, чем у этих людей, но как же они ошибаются… Эта семья никогда не будет по-настоящему счастлива. Жена и мать — потому что ей вечно ничего не будет хватать, ведь муж такой богатый, а она так удачно вышла замуж, чего же он не скупит ей весь мир?! Дети — потому что им всё дозволено на денежки отца, потому что матери глубоко плевать на них, и завела она их лишь потому, что это якобы модно. А отец… А отец — потому что ему это уже просто осточертело!       Неудачная семейка скрылась за поворотом, а я поехал дальше, раздумывая над этой ситуацией.       Я ехал по почти пустой дороге и думал, что лучше: быть бедными материально, но счастливыми и богатыми внутри, или быть богатыми только в одном материальном смысле, но с прогнившем нутром?       Я знаю, что лучше.

***

      Я уже шёл по направлению к торговому центру, как вдруг увидел пару. Это были не среднестатистические мужчина и женщина. Это были двое молодых парней, держащиеся за руки. Они смотрели друг на друга влюбленным взглядом, а у меня было радостно на сердце, потому что это безумно приятно — видеть настоящую нескрываемую любовь, и это просто чертовски важно, просто чертовски нужно знать, что такая всё же есть в этом мире жестокости и ненависти. Тем временем парни направлялись ко входу, а все, кто осмелился сказать им что-то, получали в ответ сразу два средних пальца.       — Милый! Я здесь, — послышался знакомый голос, — помоги мне! — скорее кричала с недовольством, нежели вежливо просила моя девушка. Я стал протискиваться к ней. Вообще-то, она обещала расплатиться со всем сама, так как я и так очень много потратился на неё последнюю неделю, но тем не менее она стояла, смотрела на меня и просила немного денег, потому что ей не хватало. Всего-то двенадцать тысяч. Небольшая же сумма, скажите вы, но я копил эти деньги себе на новые фирменные акварельные карандаши, масляные краски, большой холст, а так же на профессиональный набор простых карандашей, а на оставшиеся деньги планировал наконец-то увидеться с друзьями и сходить в пиццерию, потому что мы не виделись целую вечность, тем более при моей скромной зарплате это было весьма затруднительно. Но Ася посчитала, что новая шубка из норки ей важнее, аргументируя это тем, что старую, о боже, она носила уже целых две недели, а из меня фиговый художник. Мне стало обидно, но виду я не подал и протянул ей деньги. Она радостно чмокнула меня, а я не почувствовал ровным счетом ничего, кроме всё той же обиды. Взяв все её покупки, я направился к машине, а Ася следовала за мной. Было уже очень поздно, темно и красиво. Мы ехали по лесу и я пытался наслаждаться этим вечером, для того чтобы хотя бы слегка его скрасить.       Ася что-то рассказывала про Лерку, а я замечал лишь безумно прекрасные в ночи очертания лесных деревьев. Ася пыталась доказать, что её туфельки в тысячу раз лучше Марининых, а я замечал лишь такие яркие, мерцающие на черном небе, далекие звёзды. Ася объясняла, что ей нужна помада, так как вышел новый цвет, и он очень ей идёт, и я просто обязан ей его купить, а я замечал лишь далекий огонёк от костра в непроглядной чаще леса. Ася оповещала о её мирских проблемах, а я замечал лишь красоту манящей летней ночи.       И я понял. И я понял, что так жить просто нельзя. Потому что жизнь дана не для того, чтобы выслушивать претензии Аси. Потому что жизнь дана не для того, чтобы удовлетворять богатством свою жену. Потому что жизнь дана, чтобы жить. Жить открыто, жить с пользой, жить с удовольствием для себя, жить, занимаясь любимым делом. Просто необходимо наслаждаться жизнью. Просто необходимо жить здесь и сейчас, не откладывая счастье на потом. И я сделал это, я долго думал над этим. Долгое время я сомневался, но сегодняшние события окончательно убедили меня в правильности выбора. — Ася, мы расстаемся, я завезу тебя домой. — Ой, ты знаешь, вот Катька уже вышла замуж, ей муж такие подарки дарит! — Ася, мы расстаемся, я сейчас завезу тебя домой. — Не первое апреля, хватит! Так вот, о чём я там говори... — Нет, Ася, ты не поняла. Мы расстаёмся. Я привезу завтра тебе твои вещи, я соберу их сам.       Ася притихла в шоке, а я поехал домой к её маме, так как Ася вполне хорошо устроилась и жила у меня. Потом она ужасно громко скандалила, но я уже не обращал внимания.       На следующее утро я привез ей все её вещи, она назвала меня мудаком и демонстративно хлопнула дверью, но меня это, как ни странно, не задело.       Я почувствовал долгожданную свободу.

***

      На следующий день я купил очень много самых разнообразных детских игрушек на деньги, которые Ася хотела получить у меня. Я отнес их в детский дом и раздал их малышам. И когда я увидел радостный огонёк в их глазах, я понял, что сделал всё правильно. Я понял, что принял единственное верное решение. Я понял, что всё это было не зря.