Последний шанс

— ЭтО Так ГЛупо! — Эррор рассмеялся глючным смехом, который всей душой ненавидел Найтмер. — ТЫ ПРоиграЛ! У ТЕбЯ ниКого не ОсТалОсь!       Кошмар нервно дёрнул щупальцем, но нападать не стал. Он знал, что Ошибка прав, это было очевидно! Когда-то он внушал страх и трепет, а сейчас даже звёздные Сансы смеются над ним, а момент, когда они, наконец, решатся напасть, быстро приближался. Найтмер вновь глянул на Эррора, этот скелет никогда ему не подчинялся, а если помогал, то только по своей собственной воле. А сейчас он явился только для того, чтобы посмеяться над ним. «Ублюдок…»       Найтмер хорошо чувствовал все тёмные и страшные отрицательные эмоции, которые постоянно испытывал Эррор. Страшный скелет, но рядом с ним Кошмар ощущал небывалый прилив силы, как и сейчас. И он бы воспользовался этим, если бы Эррор был один. Скелет недовольно глянул на хитро улыбающегося Фреша: паразит стоял на почтительном расстоянии, ведь Найтмер прилагал все усилия, чтобы отогнать опасного монстра от себя. И почему Эррор его терпит?! Кошмар гордо расправил свои щупальца, напоминая скелетам, кто хозяин этой вселенной, но ни Ошибка, ни Фреш не обратили на это ни капли своего внимания. — У тЕбЯ был веРныЙ соЮзнИк, нО ты ЕгО поТерЯл! ВернИ еГо!       Найтмер недовольно скрестил руки на груди, он никогда не попросит у этого предателя помощи! НИКОГДА! А если он объявится, то Кошмар сам раздавит ему череп! Он на секунду позволил себе вспомнить наполненные грустью и болью разноцветные зрачки. По его позвоночнику пробежали мерзкие мурашки: нельзя думать о нём, Эррор этим обязательно воспользуется. Нет! Он будет сражаться один, даже, если придётся встать против целой армии Сансов! А этот тупой сентиментальный мечник будет только мешать!       Скелет повернулся к Эррору спиной, медленно уходя в тень здания. Он не намерен более тратить своё драгоценное время на этих идиотов. Он справится, придумает самый коварный и жестокий план, на который он только способен, и тогда он обрушит всю свою мощь на глупых и наивных звёздных Сансов. И тогда всё вновь вернётся на свои места.       Кросс в который раз рассматривал маленькую картинку с изображением его близких, которую он когда-то давно отобрал у Инка. Он медленно закрыл глазницы, вновь вспоминая его брата. Тяжело… очень тяжело. Эти воспоминания не просто причиняли невыносимую боль, они медленно разрывали его душу. Но Кросс страдал не только из-за них, он до сих пор помнил его. Его чёрные, как небо самой тёмной ночи, щупальца, его одну глазницу с улавливающим все самые мелкие детали зрачком, его залитые склизкой слизью кости, такие манящие и желанные, но совершенно недоступные.       Мечник тяжело вздохнул и завалился на правый бок, закрыв глазницы. Он так устал, нет, не из-за тренировок, которыми он все также старательно занимался, он устал морально, его душа требовала хоть каплю разнообразия и общения, без разницы какого… Конечно, всегда можно было пообщаться с Чарой, но эти разговоры обязательно сводились к воспоминаниям об разрушенном мире, его доме. Мальчишка это делал нарочно, чтобы хоть как-нибудь развлечь себя, и мечник это понимал, поэтому всеми силами старался игнорировать надоедливого ребёнка. Но с каждым днём бороться с Чарой становилось всё сложнее и сложнее, и Кросс медленно терял себя, погружаясь в пучины отчаяния и страха.       Тихо… невыносимо тихо… Кросс давно перестал вслушиваться в эту до боли сдавливающую душу тишину, всегда одно и тоже… одно и тоже…       Мечник испуганно подскочил на ноги, судорожно оглядываясь в поисках источника шума. Этого не может быть! Или Инк опять пришёл проведать его? Тогда Кросс разрубит его пополам, чтобы прекратить все эти мучения! И Крест был прав: напротив него стоял скелет, но это был не Инк. — Чё как? — сверкнул очками неизвестный скелет и широко заулыбался.       Эта улыбка сразу не понравилась мечнику, уж больно она приторно сладкая. Крест насупился, натянув на череп пушистый капюшон, и материализовал нож. Но странный скелет не только не испугался, а наоборот, улыбаясь, засунул руки в карманы, явно изучая мечника. — Давай, убьём его!       Ребёнок передал Кроссу свою жажду крови, которую так хорошо ощущал Фреш. Скелет недовольно поморщился: уж что-что, но железный вкус этой эмоции ему очень сильно не нравился. Паразит улавливал приятный запах кислой неприязни и пряного гнева. Ох, как бы он хотел полакомиться такими вкусными эмоциями! Но сейчас не время, нужно проверить одну маленькую деталь, которая так сильно интересовала Фреша. — Йо! Я пришёл поговорить с тобой, — паразит поднял руки, пытаясь доказать мечнику, что он не опасен. — Нам не о чем разговаривать!       Неприязнь и гнев сменились острой ненавистью, которой даже можно было обжечься. Фреш знал, что Кросс не станет его слушать, а значит, нужно придумать что-нибудь, что сможет заинтересовать скелета. — Найтмер, — чётко и громко проговорил Фреш, пристально наблюдая за запахами.       Кросс непроизвольно дёрнулся, а весь воздух пропитался запахами страха, печали, сожаления и умопомрачительным ароматом любви. Фреш знал это: мечник до сих пор любит Кошмара, а может даже ещё сильнее. Это ему и нужно! Паразит медленно начал втягивать в себя любовь Кросса, но тот, почувствовав неладное, атаковал Фреша, разрушив невидимую связь между скелетами. Если бы паразит чувствовал эмоции, то обязательно бы разозлился, но он всегда действовал рационально. Он знал, что Крест хоть и старается казаться холодным и отстраненным, но в его душе бушевал ураган из самых разных эмоций, которые так приятно соединялись в большой букет запахов. — Найтмер серьёзно ранен, он умирает…       Кросс замер, изучая скелета, но он так и не смог понять врёт ли тот. — Я не верю тебе. — Веришь, я это чувствую! — Фреш уже чётко чувствовал запах отчаяния, нужно ещё немного надавить на больное место мечника, и тогда он сдастся. — И виноват в этом ты! Ты его предал, помог его врагам, а потом сбежал, как трус. — Я совершил ошибку, присоединившись к Найтмеру, — Кросс до боли сжал рукоять ножа, пытаясь успокоиться. — Я больше не его пешка. — Он остался совсем один, Кросс, тебе ли не знать, как это жутко остаться совсем одному! Но ты сидишь в своей пустоте в безопасности, а он сражается против всей мультивселенной!       Сожаление, сменилось горечью и ненавистью к себе. Кросс медленно поддавался на провокации паразита, и тот это прекрасно чувствовал. Он каждой косточкой чувствовал напряжение, царившее в его душе. — Кросс, в прошлый раз Найтмер использовал нас как приманку для Инка, а потом он хотел нас убить! — Я помню, Чара… — прошептал Крест, но он помнил не только это: он помнил, как убивал и разрушал. Нет, он больше никогда не станет служить Кошмару и выполнять его безумные планы! Шрамы слишком глубоки. — Он звал тебя. — Я не могу ему ничем помочь, — прошептал Крест. — Он меня ненавидит! — Но ты можешь спасти его.       Фреш медленно приближался к задумавшемуся мечнику. В его голове только и крутилась одна и та же мысль: он хотел заполучить эмоции мечника все без остатка! И он их ощущал, всеми косточками впитывал источаемые Кроссом чувства, наслаждаясь ими. Прекрасный претендент для постоянной подпитки!       Мечник вздрогнул, с непониманием оглядываясь по сторонам, это был сон? А может он медленно сходит с ума? Но он навряд ли сможет узнать ответ, ведь он стоял совершенно один в бесконечной пустоте, жалком остатке его бывшего мира, который он так и не смог спасти.       Эррор оплёл тело Фреша нитями, до хруста сжимая нежные кости. Он прожигал брата злым взглядом и тихо нашёптывал ругательства. — ЧтО тЫ твоРиШь?       Фреш не стал отвечать, ведь чёрный скелет давно уже всё понял. Паразит нашёл новую жертву, за которой теперь будет постоянно гоняться. Ошибка нервно убрал нити и плюхнулся на «пол» пустоты, достав из-за пазухи недоделанную куклу. От скелета веяло обидой и злостью, но всё также ощущался запах любви. Фреш, сев на корточки перед Эррором, обхватил его череп руками, утянув в поцелуй. Он настойчиво, как любит Ошибка, поглаживал языком внутренние стенки черепа. На что чёрный скелет сначала недовольно протестовал, но после быстро сдался, приняв инициативу на себя. Иногда, в такие моменты, Ошибка представлял себе, что брат его любит, а не использует в качестве источника питания, и тогда он давал волю чувствам, заваливая Фреша на спину и медленно, но нежно целуя его шейные позвонки и ключицы. И он хотел большего! Всеми косточками хотел! Но всегда засыпал из-за усталости, ведь паразит просто не мог не воспользоваться таким манящим шансом, полакомиться настолько яркими эмоциями.       Но сегодня он смог совладать с собой и отстранился от брата, он не даст ему усыпить себя, ведь всегда, когда он просыпается, он обнаруживает себя в его анти-пустоте совершенно одним. Это чувство одиночества сводило с ума, а возможно уже свело, ведь он всей душой любит этого ненасытного жадного ублюдка.