Ошибки прошлого

      Суровые морозы не были редкостью для этой территории, территории Севера. Она была довольно большой, но не заселенной. На неё особо никто и не претендовал, земли были неплодородные, климатические условия просто ужасные. Здесь даже животные являлись редкостью, не говоря уже о людях. Одним словом — пустыня, прерываемая лишь редкими небольшими деревьями, на которых, к слову, не было ни одной птицы.       Декабрь. Самый разгар зимы. Снежные бури в этот период были чуть ли не ежедневными, если вообще прекращались хоть на пару часов. Любое живое существо знало, что в это время соваться сюда не стоит, это было подобно самоубийству. Но кто-то всё-таки находился в этой пустыне… Кто-то, кому выжить в одиночку было не суждено.       Холодные и колючие порывы ветра хлестали в лицо, словно плетью. Терпеть это было очень сложно. С каждым шагом желание упасть на колени и закутаться в те единственные лохмотья, что ещё оставались на бледном, исхудавшем и искалеченном, но когда-то будучи хорошо подкаченном, теле, возрастало десятикратно. Сила воли и упорство, что проявлял этот человек, заслуживали уважения, но если чуть больше углубиться в его даже недавнее прошлое, то всё перекрывали злость, презрение и желание, чтобы он умер. Возможно, он и заслуживал смерти, но сам он так не считал. И не удивительно, ведь никто не любит признавать свои ошибки, недостатки и плохие, порой даже ужасные, поступки, да и делать это могут немногие. Именно поэтому он продолжал идти, не признавал, что мог совершить что-то плохое, считал, что всё, что он делал, было ради высшей цели, а значит оправдано, хотел только выжить и стать счастливым.       Но заслуживал ли он второго шанса? Того, когда ты осознаёшь все свои ошибки и перестаёшь о них жалеть, начиная думать, как можно их исправить. Мужчина же не считал себя в чём-либо виновным, так достоин ли он?       Все его мысли были о том, как бы спастись. Он был готов сейчас идти по головам, ради того, чтобы выжить, снова бы повторил всё, что свершил когда-то много, как ему казалось, лет тому назад.       Что бы могло заставить поменять его взгляды на ценность жизни? И не своей, отнюдь, свою жизнь он считал самой важной и значимой. Упрекнуть его в этом было сложно. Никто из психически здоровых людей не будет подвергать себя намеренно опасности или же спокойно расставаться с жизнью. Но и лишать без разбору других права на существование — неприемлемо. Войны, сражения — это абсолютно обдуманное решение каждого, не всегда, но в большинстве случаев, а вот убийство невинных, сжигание маленьких, совершенно не имеющих какого-либо отношения к разборкам королевств, деревень, разграбления экипажей и повозок — всё это уже заставляет ёжиться от страха, вызывает отчаянную злость и ненависть к агрессорам, а в последствие это может распространиться и на других. Когда человек ставит целью месть, он перестает замечать мир вокруг себя, ему всё равно на чувства других, даже самых близких для него людей. И порой это хуже убийства.       Но человека в этой холодной пустыни не волновали подобные мысли, он сражался с самым сильным и страшным противником — смертью.       Новый, более сильный, чем предыдущий, порыв ветра, всё же сбил мужчину с ног, откинув его назад на приличное расстояние, метров на тридцать, двадцать из которых он проскользил по еще рыхлому снегу, чуть не врезавшись в заметённое крупными снежными хлопьями трехметровое дерево. Продолжая лежать, так как подняться он уже был не в силах, мужчина, если его таковым уже можно было назвать, закрыл глаза. Ветер всё не утихал, продолжал завывать, пробираясь сквозь тряпки, черные, отросшие за всё то время, что он шёл, а, может, и бежал, до лопаток, волосы, и потихоньку выдувал мысли и остатки разума из умирающего тела.       Все мысли, и правда, ускользали от мужчины; любая, даже самая маленькая и глупая, мгновенно улетучивалась, словно и не появлялась. Человек всегда прекрасно понимает, когда его настигает смерть. Он чувствует её приближение, как скорый рассвет, чувствует, как необычный холод подступает к его сердцу, душе, как в последний миг когтистая темная лапа вырывает эту самую душу из тела.       Мужчина, для многих он ещё являлся мальчишкой, тоже уже чувствовал приближение неминуемой гибели. Конечности перестали двигаться, но он не сдавался. Его упорство, хоть и являлось бесполезным, но могло поразить любого. Этот человек, как забитый в угол маленький и озлобленный зверёк, пытался улизнуть от ужаса, который непременно последовал бы, после того как этого зверька всё-таки поймают. Он изо всех сил цеплялся за жизнь, за любую идею, как можно спастись, не дать преследователям зверька поймать его, но с таким же успехом он мог и звать на помощь в совершенно безлюдной местности, только зря срывая свой голос.       Руки и ноги уже перестало покалывать, дышать становилось всё труднее, холодный воздух изнутри замораживал лёгкие, покрывая снаружи участки кожи инеем. На ресницах собрались уже большие комочки снега, нос и губы приобрели тёмно-синий оттенок, схожий с цветом глаз этого существа, а ведь когда-то глаза были ярко-голубые с огоньком озорства и силы. Взгляд всё более тускнел, превращался в размытый чёрный.       Этот загробный холод уже проник в его голову, заполонил все уголки той каморки, где хранились воспоминания, отрезая их от оставшегося разума, поглощая все чувства и эмоции. Конец был близок, тьма уже подступила к порогу, и мужчина встречал эту тьму как давнюю, хорошо знакомую, подругу.