Close to you

Очередная доза смеси из кокаина и героина, и вся картинка окружающего мира начинает расплываться, а затем медленно и мучительно переходит в кромешную тьму… Me and the dragon can chase all the pain away. So before I end my day, remember. My sweet prince, you are the one My sweet prince You are the one… — Том, очнись, прошу. Не оставляй меня! Я люблю тебя! Он скончался от тяжёлого, смертельного заболевания, и даже по прошествии двух с излишним лет Роуз так и не сумела смириться с утратой, хоть как-то восполнить её. Сначала бесконечные, нескончаемые потоки слёз, долговременная депрессия, а уж потом и сильная, практически непреодолимая зависимость от наркотиков. От неё отвернулись все, не считая семью и самых преданных друзей, которых она знала с детства. Но, к сожалению, попытки помощи с их стороны не увенчались никаким успехом. На звонки родителей и старшего брата девушка уже попросту не отвечала — можно сказать, игнорировала их. Карьера также не отвлекала, не спасала её от душевных страданий. Шторы были задвинуты и не пропускали в просторную комнату ни единого луча солнца. Девушка лежала неподвижно, уткнувшись лицом в мягкую подушку, и со стороны могло казаться, что на огромной постели покоился труп. На тумбочке лежали ложки, использованный шприц и несколько пакетиков с белым порошком внутри. — Томас, забери меня. Послышался шорох, но Марриотт не придала этому никакого значения, а значит, кокаин уже начал справляться со своей задачей, и последующие галлюцинации были неизбежны. — Розали. До ужаса знакомый и родной голос заставил её содрогнуться, а затем и замереть от шока, но девушка так и не осмелилась повернуться. — Мне, конечно, нравится твоя попа, но… Рози обернулась и в тот же миг на её глаза навернулись слёзы, которые она, хоть и с огромным трудом, но сдержала. — Том! Томми! Спустя две секунды она уже находилась в объятиях возлюбленного и крепко прижималась к его телу, не отпуская от себя ни на миг. — Это невозможно. В ответ — печальная улыбка и нежный, почти невесомый поцелуй в изящную тоненькую шею любимой девушки. Рози продолжала пребывать в состоянии шока от произошедшего, не осознавая того, что всё это ничто иное, как очередная галлюцинация. — Прошу, молю, не оставляй меня. А парень лишь молчал, продолжая пристально разглядывать девушку так, будто видел впервые, казалось, прямо-таки пожирал, раздевал взглядом, но нет. В этот раз он смотрел на неё таким образом по совершенно иной причине. На лице Роуз красовалась широкая улыбка. — Томми, не молчи, скажи хоть что-нибудь. — Ты выглядишь очень странно и болезненно. У тебя круги под глазами, синяк на плече, ты исхудала, побледнела. Что случилось? О чём я не знаю? — Ты слишком категоричен. Всё в порядке. Это мой привычный вид и состояние на сегодняшний день. — И твой голос, он сел, но одновременно стал резче, грубее. Марриотт дёрнулась, будучи в состоянии паники, не задумываясь, засучила рукава своей любимой клетчатой рубашки и, сама того не подозревая, случайно открыла вид на многочисленные шрамы и царапины на руках. Аллен нахмурился, а уж потом и вовсе перестал улыбаться при виде этой ужасной картины. Мужчина схватил её за запястье, а другой рукой удерживал чуть ниже линии талии, когда девушка собралась вырваться из его объятий и помчаться в другую комнату что есть мочи. — Роуз, это ещё что такое? Какого чёрта с тобой происходит? Она промолчала и виновато опустила голову, уставившись куда-то вниз. В горле образовался ком, и девушка уже с трудом сдерживала слёзы. — Я с тобой разговариваю. Послышался грохот. Том оторопел, но быстро пришёл в себя, когда понял, что это были лишь раскаты грома, а последовавшие за ними звуки капель дождя окончательно успокоили его. Впрочем, для Лондона ливень был самым обыкновенным погодным явлением.

***

But the last day of summer Never felt so cold The last day of summer Never felt so old — О, да это же «Последний день лета». Хоть что-то хорошее по радио после коммерческой безвкусицы. — Любишь The Cure? — Да. У меня даже пластинки есть, которые достались от родителей. Почти вся их дискография на сегодняшний день. Роуз достала из шкафа картонный ящик с пластинками. Для большей ясности на ней было написано «The Cure» ярко-синим маркером. — Вот мой самый любимый, называется «Разрушение». Одно лишь название угнетает, не правда ли? — робко прошептала девушка и отложила коробочку в сторону. Пристальный взгляд серо-голубых глаз Томаса вгонял её в краску, лишал дара речи. — Ты чем-то взволнована? Что-то не так? — не дожидаясь ответа, Аллен сделал несколько шагов вперёд и остановился, внимательно и изучающе рассматривая Розали.  — Роуз, что с тобой? Я разволновался. На сей раз Марриотт, поборов в себе стеснение и застенчивость, решила выговориться, но выдавила из себя лишь три самых главных, важных слова: — Я люблю тебя, — после сказанного она медленным темпом направилась в его сторону. Спросив разрешения взглядом, но, не дождавшись полноценного ответа, позволения, впилась страстным, дурманящим и одновременно нежным поцелуем в губы любимого… — И я тебя, Рози.

***

— Ты не испугалась? Дорогая, прости за резкость. Молодой мужчина нежно и вновь с огромным трепетом заключил её в свои объятия. Роуз дрожала, крепко прижавшись к груди парня. Плача не было слышно, но тонкая, пропитанная солёными слезами ткань рубашки разом выдавала всё. — Рози, не плачь. Просто, объясни, что происходит. — Я скучаю по тебе. Сегодня прошло ровно 9 лет с тех пор, как мы начали встречаться. Я не представляю жизни без тебя, понимаешь? Внутри только лишь пустота. Ничто, абсолютно ничто не будет как прежде. Чувствую себя так, будто у меня отняли, вырвали сердце из груди и… Она сама того не заметила, как оказалась прижатой к стене около входа в комнату. Нежные, трепетные прикосновения его рук окончательно свели её с ума, обессилили. Но что-то внутри неё разгоралось с новой силой. — И поэтому ты начала принимать эту дрянь? О, да ты даже ложку уже успела разжечь, — прошептал Аллен и мимолётом кивнул на шприцы, металлические столовые приборы и зиплоки с кокаином и героином, которые покоились на деревянной прикроватной тумбочке. — Даже это не спасает меня от страданий. Я уже не могу бросить, мне не под силу, я… — Том снова прервал её, но на этот раз внезапным, очень чувственным поцелуем в губы. Роуз словно ожила и издала тихий, еле слышный стон, ответив на ласку. — Ты завяжешь. И я не прошу, а требую, — и снова поцелуй, но теперь более страстный и настойчивый. Девушка застонала громче прежнего, и уже сама продолжила начатое, переняв инициативу… People tell me what to do Tell me how I should get through But they haven’t got a clue No one else comes close to you… Он подхватил возлюбленную на руки, осторожно понёс в сторону кровати и так же аккуратно уложил её хрупкое тело на шёлковое покрывало и подушки. Роуз всхлипнула, прикрыла глазки и обхватила руками его широкую спину. — Не уходи, прошу. — Я и не собирался. Тихие, чувственные стоны обоих нарушали так называемую до селе мёртвую тишину, царящую в квартире. — Том, Томми… Как давно я не чувствовала тебя. — Сильно скучаешь? — прошептал Томас ей на ухо, прикусив мочку, а затем оставил засос на изящной хрупкой шее. Он мигом скользнул в сторону шрамов и царапин, сделанных на нежной коже самым безжалостным способом. Роуз пробормотала нечто неразборчивое и в отместку укусила парня за шею. Аллен зажмурился и следующие несколько секунд эхом по квартире раздавался его жизнерадостный, задорный смех. — Шалунья. Нет, это ещё мягко сказано. И тут впервые за долгое время на лице молодой женщины появилась улыбка, та самая, вызванная бурным потоком светлых и сильных человеческих чувств. Через какое-то время их губы вновь сомкнулись в поцелуе, но на этот раз в последнем… — Как никогда раньше, да так, что ты даже себе представить не можешь. Розали так и не осознала того, что происходящее далеко от понятия «реальность», и наслаждалась всем этим действом, иллюзией, которую создавал злосчастный кокаин. Руки и ноги онемели, перестали подчиняться, а в глазах резко потемнело… — Не уходи… My fading voice sings of love, But she cries to the clicking of time Of time… Очнулась девушка на своей теперь уже незаправленной, измятой кровати и сию же секунду начала осматривать спальню. Особых изменений она не заметила. Ну, разве что любимая рубашка в клеточку и остальные предметы одежды были небрежно разбросаны по комнате, но в целом, это не особо настораживало. — Значит, кокаин. Конечно, Роуз, не жди чудес в этом жестоком мире. Дорогие стены любимого дома, слышите? Том сейчас на курорте, побежал по лестнице в небо! — после этих слов Марриотт, еле-еле волоча ноги, подошла к зеркалу. Поначалу она не заметила чего-то необыкновенного и пугающего на теле, но, присмотревшись повнимательней, замерла. Ещё несколько минут она разглядывала бледно-розовый засос на бледной коже. Отчаяние вновь овладело юной особой и вернуло в жестокую реальность. — Ну, в мистику я не верю, а это значит… Значит, что ты никогда не вернёшься. No-one will ever take your place I am lost in you No-one will ever take your place So in love with you…