stal'noy

a hero of war yeah that's what i'll be and when i come home they'll be damn proud of me but who?

Возможно, у Стива проблема. Вполне возможно. Просто из его головы уже вторую неделю работы в осеннюю погоду не выходит вся эта дурацкая шумиха вокруг любимчиков или как оно вообще там должно называться. Быть может, проблема не в шумихе. А в... её отсутствии? Стив все еще не понимает, но уже начинает замечать. Уже на следующий день после того, как Нат поведала ему об этом всём, начали происходить забавные вещи. Точнее, начали происходить у Роджерса на глазах. Раньше этого не было. Поверьте. Просто поверьте. Не было. Сегодня, рано утром, часов в восемь, в кофейне уже выстроилась очередь кофейных наркоманов*, готовых родину (наверняка?) продать за одну лишь чашку какого-угодно-дайте-хоть-что-нибудь-умираю-засыпаю бодрящего напитка. Блондин как раз любовно поправлял свой фирменный фартук и бейджик, на котором слегка кривовато было подписано "Капитан Бариста Стив", готовясь к безумно выматывающей, но любимой работе, когда это все снова началось. В очередной раз, боже, да. День за днём это происходит. Взгляд непроизвольно попадает на парня, работающего рядом с ним, но в "зоне сладкого". Как раз рядом с кофе. Так вот, его зовут Питер. Почему-то на его бейджике написано "Сладкие Лапки ;)" и, окей, кто-нибудь хочет поговорить об этом? Стив - нет. На его щеках снова возникает лёгкий румянец просто потому, что к Питу действительно обращаются так, как написано, все. То есть... все! Кто-то с глухим раздражением, кто-то с улыбкой, и, в общем, да. Они делают это. Румянец ползет дальше и грозится завоевать уши, когда Стив видит и слышит высокого крепкого мужика с лицом, закрытым красным капюшоном почти полностью, довольно громко просящего "Сладкие Лапки" "забубенить" ему, кхм, "большой сладкий латте и крепкий отсос для доброго утречка". И проблема вовсе не в том, что позволяет себе этот парень, а в том, что Питер реагирует красноречивее некуда: краснеет, показывает средний палец и ох как похабно улыбается. Окей. Окей. Это не его, Стива, дело, но вот это они и называют любимыми клиентами и, если верить Нат, такое творится в общем порядке всё то время, что Роджерс работает в кофейне. Будем честны, Стив почти не чувствует себя стариком. Ключевое слово - почти. Просто, знаете, его моральные устои не позволяют ему считать такой подход к работе правильным. Но он не будет лезть в это, конечно же. Его ведь никто не заставляет так же общаться с каким-нибудь клиентом, кокетничать, улыбаться и все такое? Нет, вовсе нет. Стив просто делает невероятно вкусные напитки и, в общем-то, это всё. Ему нравится его работа. Стоит сосредоточиться именно на ней. Он возвращается к своим делам, осознав, что пялится на все это до неприличия долго, и стажер Ванда уже зашивается за стойкой.

★

Что ж, давайте поговорим о том моменте, когда начинается реальный пиздец. Где-то спустя ещё одну неделю после всего этого, когда Стив уже принимает решение забыть и принять в любом порядке, происходит что-то... странное. Серьезно странное. На улице идёт дождь. Нет, не так. Улица буквально тонет под дождём. Капли с упорством бьются о прозрачную витрину кофейни, и к ним прибавляется гром. Роджерс смотрит на всё это и пытается разглядеть хоть что-нибудь, но тьма и редкие всполохи мешают ему. Вообще, по идее, сейчас тут делать нечего. Какая может быть работа, когда все более или менее разумные люди прячутся под одеялами в своих тёплых квартирах? Именно это ему и сказала Нат. А потом и тот парень, Сэм, который приехал за ней. И еще Пит. И несколько других ребят из персонала, но, знаете, дождь - это не то стихийное событие (бедствие?), которое может остановить Стивена Гранта Роджерса в любых его начинаниях и помыслах. И дело вовсе не в том, что дома, в слегка пустоватой, но хорошо оформленной двушке, Стива ждёт только тишина и слегка хрипящий на двадцать первом канале телевизор. Вовсе нет. Просто работу никто не отменял. Даже несмотря на то, что теперь Стив остался здесь один. Всё в порядке, в самом деле. А вдруг кто-нибудь всё-таки зайдет? Вдруг у кого-то нет возможности вернуться домой из-за забытого ключа или, скажем, ссоры с близким человеком? Всякое бывает. И если человек захочет выпить кофе, съесть что-нибудь сладкое и успокоить нервы в теплой уютной атмосфере, Стив сделает всё, что сможет. Он непременно доработает до указанного на табличке, висящей на двери, времени закрытия. Не вздумайте считать иначе.

★

Проходит несколько часов. Погода, похоже, не собирается успокаиваться. Дождь капает, правда, чуть менее уверенно, да и небо светлеет, но в целом все это по-прежнему походит на конец света из фильмов. В груди у Стива почему-то упорно клубится непонятное беспокойство и он делает несколько тяжелых глубоких вздохов, потому что это чувство ну совсем не имеет места быть. Всё ведь в порядке, верно? Роджерс проводит пятерней по своим коротким светлым волосам, а затем слегка растерянно потирает лицо. Что делают, когда появляется такое чувство? Вроде как занимают себя чем-нибудь, отвлекают, верно? Похоже на то. Мама Стива всегда занималась чем-то по дому, когда волновалась, и после как обычно тепло улыбалась на вопрос маленького сына о том, почему она так много трудится и редко отдыхает. Она всегда говорила ему, что иногда в голове и вот тут, в грудной клетке, могут возникнуть всякие глупые вещи, и выместить их оттуда можно только чем-то другим. Именно поэтому она занималась работой по дому или чем-то еще. Это помогало отвлечься от плохих мыслей. Стив помнит. Он тепло улыбается мыслям о маме и принимается за работу в кофейне. Моет полы, деревянные стойки, протирает кофейные машинки кофейного цвета, всякие специальные приспособления, домывает кружки, приносит из кладовки новые бумажные стаканчики и сортирует их по размеру, виду и типу. Это всецело занимает его. И когда скрипит входной колокольчик, он находится за стойкой, смахивает капельки пота тряпкой и довольно хмыкает, глядя на свою работу. Действительно помогает. И, что ж, потом происходит это. Блондин смотрит в сторону двери, в его ушах все еще шумит дождь, а до разгоряченного тела долетает, облизывая шею, ветер с улицы. И первое, на что натыкается его взгляд, это старые чёрные кожаные военные сапоги пришедшего человека, по которым стекают струйки воды. Стекают сверху, поэтому взгляд за секунды идет дальше. Мужчина ростом со Стива, его взгляд скрыт за темно-зеленой кепкой. Он одет во все черно-зеленое, как в камуфляж, и в его руках большая походная сумка. Стивен невольно отмечает длинные слипшиеся от дождя волосы, выбившиеся из под кепки, недельную щетину, крепкое телосложение, ого-го-какие скулы и сжатые губы. По привычке взгляд цепляется за руки, но те скрыты потертыми чёрными странными перчатками, напоминающими мотоциклетные или вроде того. По куртке этого человека, похожего на военного-путешественника, стекают неровные капли, и, боже, он весь промок. Стив охает и откашливается. - Оу... хм. Привет? Все в порядке? Проходите. Незнакомец, казалось бы, оттаяв, размыкает и облизывает явно пересохшие губы (Стив не пялится) и наконец говорит, звуча слегка хрипло и растерянно: - Здесь всё будет в воде, я мокрый. Это звучит как очевидность, но бариста не придает этому значения, только выскакивает из-за стойки, направляясь к мужчине. - Всё в порядке, конечно же вы промокли, на улице жуткий ливень, - Стив кивает на улицу за стеклом и задерживается на месте, все еще не видя глаз собеседника. - И ничего страшного, раздевайтесь. Одежда как раз успеет высохнуть, а воду всегда можно вытереть, это совсем не трудно, - повторяется. - Все в порядке. И мужчина действительно снимает с себя тяжелую, пропитавшуюся водой куртку, ставит набитую сумку к одному из больших столиков. Снимает кепку, скребет ладонью по щетинистой скуле и смотрит на Стива. Его волосы оказываются завязанными в пучок, совсем растрепавшийся из-за кепки и ливня на улице. И его глаза... Боже. Роджерс с трудом откашливается и заторможено спрашивает: - ... кофе?