Аппарат абонента выключен...

Ты стояла возле входа в небольшой уютный парк и недовольно посматривала на часы. На улице было довольно прохладно, а Юнги опаздывал уже на час. Ты переминалась с ноги на ногу и ежилась от внезапных порывов ветра. В какой-то момент ожидание стало невыносимым, и ты, проклиная парня, стала доставать из сумки телефон, набирая негнущимися пальцами номер, который знала наизусть. — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети… — металлический женский голос заставил тебя вырваться из плена собственных мыслей. Юнги никогда не отключал телефон… Ты недоуменно смотрела на трубку в своей руке, словно пыталась через экран передать свои эмоции. — Почему же ты не звонишь… — тихо спросила ты. Экран замигал от входящего звонка, и ты испуганно вздрогнула, быстро нажимая пальцем на кнопку ответа, не обратив внимания на то, кто звонил. — Алло, Юнги! Ты хоть знаешь, который час?! Я… — Т/И, это Чимин… Юнги не с тобой?.. — взволнованный голос парня заставил тебя дышать чаще. Страх стремительно начал обнимать тебя своими длинными корявыми пальцами. — Нет, он… Опаздывает… Чимин, что-то случилось?.. Что-то по работе, да?.. Последний раз он звонил перед тем, как зайти в метро, и все было хорошо… Ну почему ты молчишь, Чимин?.. — Все-таки метро… — услышала ты голос парня после долгой и гнетущей тишины, повисшей между вами, — сейчас я отправлю тебе видео, посмотри… — он быстро проговорил это и положил трубку, не давая тебе шанса что-либо ответить. Видео пришло моментально… — С вами вечерний выпуск новостей, и мы ведем экстренный репортаж из центра города: на станции метро Ханганджин сошел с рельс поезд, везущий около трех сотен пассажиров. Спасатели уже начали доставать погибших… — не дослушав до конца, ты снова и снова стала набирать номер Юнги. — Ну же, возьми трубку! — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети… — Милый, пожалуйста! Я всегда буду делать так, как ты скажешь, только ответь! — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети… — холодный голос не оставлял не единой надежды. Ты закричала от злости и бросила телефон на асфальт, с силой придавив его ногой. До Ханганджина четыре станции, денег на такси нет… Думать времени тоже не было, поэтому ты просто сорвалась с места… Сердце билось так, что вот-вот выпрыгнет из груди, а легкие болели настолько сильно, что их хотелось выплюнуть… Ты бежала уже больше двадцати минут, не давая себе права остановиться. До нужной станции оставались жалкие сто метров, в тот момент казавшиеся вечными… Ты издалека увидела огромную толпу людей, собравшихся вокруг и наблюдавших за происходящим. Некоторые пострадавшие кое-как выбирались сами, но спасатели все равно то и дело выносили на руках людей, с головой накрытых черной тканью… Юнги видно не было… Ты подбежала к молодому врачу, стоявшему неподалеку, и с силой схватилась за воротник его белоснежного халата: — Мин Юнги… Вы должны знать его… Он жив, скажите?.. Мужчина медленно убрал твои руки от себя и тихо сочувственно произнес: — Кажется, его достали мертвым… Спросите там, — он махнул рукой в сторону полицейских и снова принялся обрабатывать раны выбравшихся людей. Внутри все умерло. «Кажется, его достали мертвым»… Эти слова оглушили тебя, и ты оперлась на каменную стену, почти потеряв сознание. Внезапно все камеры повернулись в сторону входа, и ты увидела его… Весь потрепанный, он прятал окровавленные руки за спину и взглядом затравленного волка смотрел поверх толпы, словно пытаясь найти кого-то. Слезы мгновенно полились из твоих глаз. Не обращая внимания на крики полицейских, ты рывком дернула ограждающую ленту и, расталкивая людей, побежала к своему любимому. — Боже, ты жив… — ты с такой силой бросилась в его объятия, что он едва устоял на ногах. Ты стояла, уткнувшись в его крепкое плечо, а он, не зная, что сказать, тихо плакал и гладил тебя по волосам, оставляя на них кровавые следы. — Я думала, ты умер… — с трудом проговорила ты, рыдая, и прижалась к парню так крепко, будто он вот-вот снова может исчезнуть. — Я никогда не оставлю тебя… — Юнги зарылся лицом в твои волосы и зашептал на ухо, обжигая шею, — никогда не оставлю…