копоть//бракованные.

беги ну же. беги. алкогольное утро. открытое окно. октябрь. мятый-мятный. леденцы от горла. курево без фильтра. белые таблетки. тошнит. хосок – – здравствуй. ведет губами по дорогам плеч, ладонями изгибы ребер и сжать. красный фарш обещаний, миска с гвоздями и голый труп. вскрыть(ся) под новый год подарок, вспороть вены. противно юнги отстраняется. идет за кофе. закрывает окно. тянет бензином и горелым. хосок обхватывает себя руками, остается сидеть на полу у стула. юнги смотрит на горящий озимым газ. сутулая спина и бледная мята волос – взъерошенный и трогательный – руки прочь. белесая синь и битое созвездий. море-океан – у хосока внутри слишком много юнги и чаек. кричат. кровопотеря, рана, вывих. юнги оборачивается, всматривается, тянет к себе, касается, будто не противно, будто и правда хочет касаться его – хосока. хочет и целует сероватую щеку. в этом – хочет – для хосока и смысл вроде бы есть. юнги-звездная-синь – самое прекрасное в раздолбанной жизни хосока. как же чертовски обидно. шарит руками в ящике – ложка. спиздили по пьяни из кальянной еще в январе. небо шумит. звезды взболтали и вылили омлетом ближе к лету. внутри атлантика и айсберги плавятся, чайки кричат. соленое и синь. ноги слабеют. спотыкается об улыбку юнги – не признает факта крушения. в крошку об айсберги, северное сияние, соль. холодно и пасмурно. есть кофе и сахар – – хлеб. – разве что с вином. – но тебе нужно поесть. – нужно. пьет кофе перед тем как уйти на работу. сжимает обреченно слабую руку хосока. уходит в утро – из сине-черного еще не стало серостью. голову разбивает осознанием – юнги на этот раз может не вернуться. пустая кружка на столе, черствый хлеб. птицы разбивают небо. хосок зацеловывает чужие пальцы и залитые спиртом губы. мерзнет. – ты ведь скажешь, если соберешься уйти?