Cold love

      Мейлин устало села на стул и опустила голову на деревянную гладь стола. Голова гудела и, если честно, ей так хотелось лечь на мягкую поверхность прохладной кровати и уснуть. Отпустить все проблемы, освободить душу и сердце для чистой, искренней любви, которая грела её на протяжении всего времени. Девушка не знала за что хвататься, готовить ей или привести себя в порядок? Краем глаза взглянув на мужа, Мей легко улыбнулась наслаждаясь его радостным ликом. За растрепанными темными волосами виднелись карие глаза, в которых сияли яркие искры мерцающие то тут то там, приподнятые уголки губ рисующие туманную улыбку манили и зачаровывали, от чего сердце громко ёкнуло, будто отвечая на призыв. За светлой вуалью его нынешних эмоции не просачивались усталость, тревога и грусть, пожалуй внушая один только позитив. Жаль, но подобной радости Мейлин не чувствовала, да и во внешней легкости Ханя видела подвох. В глубине её души, крепко вцепившись в нервные клетки, сидело чувство тревоги. Утро не сулит желанного спокойствия, вдобавок раздражая своей непредсказуемостью и в какой-то мере неопределенностью. "Что делать дальше? Как отреагируют фанаты?" - все эти вопросы душат, а воздуха итак катастрофически не хватает.       - Думаешь о приеме гостей? Или все же о моей работе? - Хань присел рядом. - Хватит грузиться. Жизнь продолжается.       - Открой холодильник, - негромко проговорила девушка, повернув голову в сторону белоснежной техники у настенной полки с посудой.       Лу молча поднялся на ноги и, сделав пару шагов, открыл металлическую дверцу.       - Пусто, - вздохнула она. - Гостей придет много, а еды нет.       - Сейчас, - мужчина взял со стола телефон и позвонил друзьям. "Зайдите в магазин, у нас пусто", - коротко скомандовал он и сбросил. - Иди сюда.       - Что? - поднявшись на ноги кареглазая подошла к мужу, вопросительно вглядываясь в светлое лицо.       - Ничего, - улыбнулся он. Утонув в омуте её темных глаз, мужчина нежно обвил руками тонкую талию. Неторопливо вдохнул сладкий запах её тела с примесью цитрусовых духов. Почувствовав на спине тепло женских рук, Лу невольно закрыл глаза, упиваясь счастьем в блаженной атмосфере любви. Сердца бились в унисон, аккомпанируя яркому аккорду чувств, что дарили всего лишь переполненные лаской объятия.       - Иди в ванную. В шкафчике справа от зеркала есть всякая мелочь. Для уверенности в себе не помешает, - тихо произнес Хань на ушко жене и, оставив на шее горячий след губ, разомкнул руки.       - Хорошо, - Мейлин кинула на Ханя короткий взгляд. Развернувшись и унося ноги в сторону ванной, девушка прижимала холодные ладошки к пунцовым щекам. В шкафчике за зеркалом была аккуратно расставлена косметика. Но стоило дверце закрыться, как кареглазая в ужасе ахнула, глядя на свой крайне безобразный вид. Раскисшая черная тушь, измазанная по щекам, покусанные, потрескавшиеся губы, на носу вылез маленький красный прыщ, который, как не кстати, решил подсыпать соли и без того печальному виду. "Черт" - коротко шикнула Мей и включила воду. Она схватилась за бежевое мыло и принялась отмывать весь черный ужас на бледном лице.       В это же время Лу стоял и окна. Стоял молча, задумчиво, вглядываясь в ночные огни города, ту, с первого взгляда казавшуюся безмятежной, тишину. Ведь наблюдая издали не видишь бурлящих внутри течений, замечаешь лишь то, что позволено видеть, но не то, что таится в глубине. Так сейчас и чувствовал себя актер. Внешне он был сдержан, спокоен и казалось все мужчине по плечу. Ни потеря карьеры, ни потеря состояния, славы, а может быть и жены его не пугали. Но это было полной чушью! Самой глупой и до беспредельности реалистичной маской. Бред! Вот как, как человека не может заботить возможный крах всего, что он с огромным усилием воздвигал, ежедневно проливая пот и кровь? Ведь мечта становилась реальностью, медленно по пазлам собираясь в желанную картинку! Как так? Неужели почти дойдя до воплощения детской мечты в реальность, можно потерпеть такой крах? Грустно, но в тоже время... Мейлин. Она появилась и день за днем переворачивала его привычное существование с ног на голову. Выкидывала его из зоны комфорта, заставляла ломать себя раз за разом, не идя на уступки. Он уже не помнил, когда в последний раз ради девушки уезжал из дома, или бросал работу и бежал на помощь сломя голову, когда терпел глупые обидные фразочки и старался выдерживать чертово детское игнорирование. Вообще был ли такой опыт в его жизни ранее? Лу не помнил. Но сейчас он задавался лишь одним вопросом: Можно ли потерять человека, который дарит столько незабываемых эмоции? А ведь это только начало.       Он стоял и вот только хотел подойти к стене, ударить со всей дури кулаком, символически выпустить пар, как дверь ванной заскрипела. В зал неуверенно шагнула его жена. И почему в ней еще присутствовала неуверенность? Худые белоснежные ноги с парой мелких синяков осторожно ступали по холодному, бордовому паркету. Руками она обнимала себя за плечи, как часто делала, когда ей было грустно, тоскливо, а может быть и больно. Она сняла капроновые колготки, вытянула рубашку из оков узкой юбки и собрала волосы в тугой узел.       - Посмотрю, может есть во что переодеться, - спокойно проговорил Хань. Он еще не успел взять себя в руки и, как только дверь спальни закрылась за ним, вздохнул, крепко-крепко сжимая кулаки. "Соберись" - скомандовал актер. Открыв дверь резного белого шкафа в углу, юноша вытянул свои запасные шорты с футболкой и даже улыбнулся, увидев, что когда-то оставил тут на всякий случай еще парочку вещей. "Продумал все, чертов гад!" - подумал Лу и усмехнулся своей самоиронии.       Выйдя из комнаты, Хань протянул жене вещи и молча направился в ванную, чтобы лишний раз не смущать бедняжку. Переодевшись, актер подошел к зеркалу. Глазное яблоко заливалось кровью, из-за синих кругов и мешков под глазами он выглядел устало и болезненно, от уложенных утром волос и след простыл, только губы едва выделялись непривычной краснотой, может от поцелуя, а может собирались обветриться, черт знает. Он хмурился, временами массируя вески. Раздался громкий сигнал его телефона, оповещая о входящем звонке. Лу быстро миновал зал и поднял телефон со стола. Это был Сехун.       - Да? - серьезно ответил он. Назвав номер подъезда и квартиры, Хань взглянул на растерянную Мейлин. - Приехали.       - А, хорошо, - негромко ответила девушка. - Ты как? Устал, да?       - Не волнуйся, - едва заметно улыбнулся мужчина и подошел к жене, застывшей у двери спальни. - Со мной все в порядке. Ты как? Выглядишь посвежее, но сон тебе бы не помешал.       - Как и тебе, - мимолетная улыбка зажглась и тут же погасла. Кареглазая сначала опустила взор, потом подняла лицо, взглянула в усталые миндалевидные глаза и нерешительно потянув руку вверх, застыла.       - Что? - Лухан удивился. - Давай помогу.- Мужчина нежно коснулся её застывшей в воздухе руки и поднес к своим горячим щекам. Её густые, прямые брови тут же взмыли ввысь и так же быстро упали, сойдясь на переносице. - Не стесняйся, - улыбнулся мужчина и отшагнул назад. Тут же раздался звон дверного звонка, Лухан направился в прихожую, а Мейлин застыла как вкопанная.       "Дыши, ровно. На этот раз ведь не нужно притворяться. Поэтому соберись, сейчас не до твоего волнения." - у неё в голове звенели мысли, словно тысячи маленьких колокольчик, беспредельно дребезжали в мозгах. "Стоп!" - Мейлин ударила себя ладошками по щекам и направилась в след за Ханем.       В квартире стало непривычно шумно. Разные тембры раздавались за входной дверью и смешивались в неясный гул. Когда в квартиру вошли двое, шумно переговариваюсь, Лу устало улыбнулся.       - Здравствуйте, - быстро поклонилась Мей. - Добро пожаловать.       - Ой, зачем так официально?! - раздался знакомый голос. Мужчина снял капюшон темно синей куртки и расстегнул замок. - Свои же!       - Сехун, - кареглазая расплылась в улыбке. Ну, этого доброго, сдержанного О Сехуна Мей знала очень хорошо. Его вечная отчужденность и собранность не казались ей странными, как в самом начале. Да и за всей его задумчивой молчаливостью, Мей всегда улавливала куда более значительное, чем другие. - Шин, ты тоже тут.       - Как же я не зайду к тебе, когда есть такая возможность? - нежные переливы её голоса были усладой для ушей Мейлин. Девушка выглядела прекрасно. Это вязанное платье ей определенно шло, вдобавок ко всему Шин явно скинула пару килограммов с их прошлой встречи. Цвет её кожи посвежел, но веснушки остались такими же неизменно милыми, а маленькие аккуратные губы по привычке подкрашены нежно розовой помадой.       - Как вы, Лу, Мей? - в квартиру зашел мужчина, сжимая в руках наполненные продуктами пакеты. Он передал их Сехуну и стянул с шеи шерстяной, длинный шарф серого цвета. Неторопливо снял тяжелое черное пальто и растормошил рукой каштановые волосы, после зачесав пальцами назад. Но густые пряди все равно рассыпались по бокам и лишь пробор спасал прическу от возможного безобразия. Глаза у мужчины были большими, а их выразительность подчеркивал ясный взгляд и тонкая линия второго века, обрамленная густым ободком прямых ресниц. Немного расплющенный нос терялся на фоне пухлых, красивых губ. Его губы выглядели куда более ухоженными нежели уста Мей, кареглазая аж растерянно закусила израненную губу.       - Чонин, - просиял Хань. - Давно не виделись! Мы, как видишь, в порядке. Ты как? Какими судьбами здесь?       - Вижу я, что вы с трудом на ногах держитесь, - шатен криво усмехнулся. - Я был на съемках. Как же вовремя я здесь оказался, в такой момент вам не помешает поддержка. - Он прошел вперед, закатывая рукава белого свитера. - Там сзади Тао идет. Должен был припарковать машину.       - А вот, видимо и он, - неясно промямлила Мейлин. Хань удивленно взглянул на жену. Что с ней? Где её уверенность в себе? Надо бы поддержать любимую. Мужчина спокойно притянул кареглазую к себе и заметил, как глубоко она вдохнула, а после чего закрыв глаза, постаралась выдохнуть все накопившееся волнение.       Дверь громко захлопнулась. Мужчина вошел внутрь и мило улыбнулся. Он был высок, чертовски мужественен и от него так и веяло манящим привкусом свободы. Внешне Тао был не так смазлив, как Хань или Чонин с Сехуном, но в нем был свой неповторимый шарм. Взгляд мужчины так не сочетался с присущей ему жестокостью и мужественностью. Его черты лица были резки. Разрез глаз с легким прищуром, нос с горбинкой, а губы тонки и уголки их игриво подтянуты вверх, но взгляд Тао сиял теплотой и добротой. Будто в этом мужчине таилась душа ребенка.       - Тао, проходи! Сто лет сто зим, дружище, - приветствовал друга Хань. Но тот был сдержан и даже в какой-то мере закрыт.       - Давно не виделись, - с легкой улыбкой произнес он. - Вижу вы ладите, молодцы! На свадьбе я заметил неискренность, - шепнул он в конце и, подмигнув, прошел на кухню.       Мейлин нехотя выбралась из объятий мужа и принялась разбирать пакеты. Шинли защебетала словно птичка, ютясь вокруг подруги и утоляя жажду общения с близким человеком. Даже кареглазая ожила под таким напористым нападением. Она и забыла, как это, спасаться от восторженных рассказов Шин.       - А где ваш сынок? - в ходе разговора поинтересовалась Мейлин, расправляясь с продуктами.       - Оставили бабушке с дедушкой, - ответил Сехун, теребя дорогие часы на правой руке.       - Как съемки? - Шинли не давала Мей отвлечься и послушать разговор мужа с друзьями.       Хань, сидя за столом, пробежался глазами по друзьям, а после остановил взор на Мей и Шинли стоящих у плиты и шумно обсуждающих что-то между собой.       - Что планируешь делать? - низким голосом проговорил Тао, глядя на друга. - Ситуация не из легких.       - Решил что важнее? - продолжил Чонин, скрещивая пальцы рук в тугой узел.       - Нет, - честно признался Лу. - Я в растерянности. - Он снова взглянул на спину хрупкой Мейлин в хорошо знакомой ему синей футболке, висящей на ней подобно тунике. - Не помню, когда я так же сильно терялся перед выбором. Мечта или она? Черт, откуда мне знать? Невозможный выбор! Я не готов терять ни одно из зол.       - Хань, не выберешь одно, потеряешь все, понимаешь? - Сехун насторожился. Что с Луханом? Он же всегда решителен и имеет хоть какой-то план.       - Ты её любишь? - Тао уперся локтями на стол и поднес руки к губам.       - Полагаю, да.       - Полагаешь? - хмыкнул Чонин. - Это признак неуверенности. Определись, как можно быстрее. Любишь? Не теряй её! Не любишь? Отпусти. Все просто.       - Я не знаю что делать с работой, - Лу тяжело вздохнул.       - Потерпите немного, мальчики! Скоро мы вас накормим, - вмешалась Шинли, подойдя к своему мужу. Заботливо поправив прядь его волос, она оглядела всех сидящих и с пониманием вновь подошла к поглощенной готовкой подруге.       - Ты как? Скажи честно, мне не нужны твои ответы для посторонних, - Шинли была серьезна, как в тот роковой вечер, когда решался вопрос с помолвкой.       - Плохо. Понимаешь, я не могу...       - Что ты не можешь?       - Не могу взять и убить его годами построенную славу своим присутствием, своим существованием, - вздохнула Мейлин и устало опустила голову. Говорила она чуть слышно, но глаза её были пусты и в тоже время до безобразия полны смятением и болью.       - Он же не просто так выбрал тебя, - Шинли не знала как подступиться и заставить её быть с ним. Она заметила эту перемену в её холодном взгляде, робость и, утерянное под руинами разочарования, тепло. - Может он любит тебя. Так бы давно ушел бы, а не терпел твой несносный характер. Все-таки карьера не так важна, как семья.       - Твои слова правдивы и абсолютно глупы. Он выбрал меня из-за родителей и до какого-то момента оставался рядом тоже из-за этого. Да, в нем что-то сменилось, признаю. Он даже говорил что любит меня. И я считаю, что могу ответить взаимностью. Но все ведь меняется, когда на кон ставится труд всей твоей жизни и новоиспеченная "семейка", так? - её взгляд прожигал. - Так ведь, Шинли?       - Так, - устало вздохнула подруга.       Через час стол наконец-то был накрыт. Вот только атмосфера была не для дружеского общения. Она душила своей сложностью, тяжестью и ответственностью. Все отчасти грузились мыслями о предстоящем утре. Ведь нужно что-то предпринимать. Но, что? Ели друзья молча, лишь время от времени поглядывая на Ханя и Мейлин, что как по договоренности перебирали еду на тарелке, не сводя глаз с черной посуды. Время непреклонно тонуло в прошлом, а что делать не знал никто, как и примерного содержания утренних новостей. Лишь смутные догадки.