Twice upon a night

      Даже в самых страшных своих кошмарах Стайлз не смог бы увидеть и подобие того, что произойдёт с ним этим вечером. Он даже не подозревал ничего такого, когда собирался в участок к отцу. Не было даже обычного стайлзовского предчувствия какой-то надвигающейся херни.       Стайлз совершенно обычной дорогой добрался до участка. Любимый джип пришлось оставить в мастерской — скотч уже перестал помогать. Наверное, это и было предзнаменованием, но Стилински тогда лишь расстроился немного, что придётся почти неделю таскаться до школы в гордом и пешем одиночестве.       Отец встретил его радостно, но немного обеспокоенно: не стоило его несовершеннолетнему и абсолютно беззащитному сыну тащиться к нему в участок посреди ночи. Не помогало делу и то, что шериф теперь знал о существовании злобных и кровожадных оборотней (какими Ноа видел теперь чуть ли не всех знакомых своего сына, кроме, пожалуй, Скотта, — ему мужчина доверял).       Приняв из рук сына очередной шедевр кулинарии, состоящий, в основном, из чего-то очень зелёного и хрустящего (среди всего прочего, в этом «чём-то» проглядывало нечто особо зелёное, напоминающее брокколи, которые Ноа терпеть не мог с самого детства), поставив пластиковый контейнер на рабочий стол, мужчина посмотрел на сына.       — Спасибо, Стайлз, но я мог просто купить что-нибудь в любой ближайшей…       — Ага! Сейчас! — перебил парень, даже не дослушав.- Мы сотню раз говорили об этом! Пап, пока я приношу тебе еду, ты не будешь питаться чем-то нездоровым! Тебе нужно следить за рационом, здоровья много не бывает. Да и твоей фигуре это не повредит.       — Ладно, Стайлз, спасибо тебе за заботу о моей фигуре, — улыбнулся Ноа, — твой джип всё ещё в мастерской? Смит отвезёт тебя домой.       — Не-не, пап, — отмахнулся Стайлз, — всё нормально. Я дойду.       — Ты не будешь разгуливать по Бейкон Хиллс заполночь, когда по городу бегает кто-то с клыками и когтями.       — Да всё в порядке! Я привык, — парень оборвал себя на полуслове, заметив красноречивый взгляд отца.— Нет, правда, пап! Я нормально доберусь, со мной ничего не случится.       Стайлз направился к дверям, обернувшись напоследок:       — И даже не думай купить что-нибудь в своём кафе напротив!

***

      Стайлз должен был заподозрить неладное, ещё когда его интуиция умоляла держаться ближе к дороге и не сворачивать в сомнительные переулки. Привыкший своему чутью доверять, на этот раз Стайлз упрямо мотнул головой и свернул, сокращая дорогу. Шёл дождь, и тучи, незаметные в темноте ночи, угрожающе нависали над Бейкон Хиллс, грозясь распасться стеной ливня и затопить здесь всё к чертям.       Это был обычный тёмный переулок, отделённый от мира двумя домами, окна которых упрямо смотрели в другую сторону. Стайлз ходил и по более жутким местам; его отец, как-никак, шериф этого города. Но сейчас что-то было не так. Парень начал переживать по-настоящему, когда от дома отделилась чёрная фигура, преграждая парню дорогу. Он обернулся через плечо, уже зная, что там увидит: ещё три мужских силуэта выступили из темноты, отрезая путь к отступлению и загоняя Стайлза в угол.       — Эм… - выдал, наконец, Стайлз, придав голосу максимум безразличия, но уже понимая, что его окружили не ради разговоров.       Он попытался обогнуть одного, но его грубо схватили сзади за капюшон толстовки, отчего воротник больно врезался в шею. Дернувшись вперёд, парень затрепыхался в руках двоих мужчин, а ещё один, цепко поймав его двумя пальцами за подбородок, запрокинул голову, рассматривая Стайлза в неярком свете единственного на всю улицу фонаря.       — Смазливый, — одобрительно заключил он немного заплетающимся языком, отчего у Стайлза появилось желание не только двинуть ему в челюсть, но и блевануть.       — Слушайте, — снова попытался заговорить Стайлз, — мне не нужны проблемы. Денег у меня нет, но есть телефон. Не такой крутой, чтобы толкнуть его первому встречному, но это всё, что есть… Правда! — добавил он, видя, что они переглядываются и усмехаются.       — Оставь его себе, малыш, — за спиной пьяно заржали. Стайлз не видел, но предполагал, что говорившему было около сорока. Стало до жути страшно. - Нам не нужны деньги…       — Мы берём натурой, — добавил другой.       Теперь захохотали все четверо, а у Стайлза подкосились ноги. Медленно до него дошёл смысл сказанного, и парень запальчиво дёрнулся, но его резко толкнули к стене, а сзади прижалось чьё-то мокрое от дождя, пахнущее перегаром и каким-то ещё дерьмом тело. С ужасом Стайлз почувствовал упирающийся ниже спины чужой стояк, которым мужчина потирался о него.       — Нет, стойте, не на…- всё, что успел сказать парень, пока широкая и противно влажная ладонь не зажала ему рот, отклоняя голову назад и делая шею беззащитной.       Стайлз не мог даже открыть рот, чтобы укусить заткнувшую его руку. Тогда он забился и даже сумел высвободить левую руку, когда в затылок прилетел удар такой силы, что Стайлз врезался лицом в стену, чувствуя, как саднит нос, а затем безвольно сполз на землю, падая в лужу.       На него тотчас же градом посыпались удары: били по голове, пинали в живот и в пах, а кто-то, навалившись сверху, пригвоздил своим телом парня к земле.       — Сегодня ты наша сучка, — прошипели в затылок.- Расслабься, и сделаем приятно. Будешь дёргаться — будет сложно отдирать тебя потом от асфальта.       — После того, как мы отдерём тебя.       От мерзкого, свистящего и немного визгливого голоса было не укрыться. Пользуясь положением, ему шептали прямо в ухо, и хотелось вымыть его с мылом, чтобы не чувствовать противные брызги слюны, когда мужчина говорил. Стайлз не мог пошевелиться: один держал его руки, другой — ноги, а тот, что сидел на нём, начал тереться твёрдым членом о его живот, и похотливые огоньки в затуманенных алкоголем глазах пугали до чёртиков. Парень чувствовал, что или его сейчас стошнит от омерзения, или он позорно расплачется от беспомощности. Его сковывал ужас, липко оседая на спине и с потом стекая по телу, которое уже начали раздевать.       Когда парень почувствовал, как с него стаскивают толстовку, он с новой силой забился в державших его руках, за что получил звонкую пощёчину, от которой потемнело в глазах, и из них брызнули слёзы.       — Хочешь пожёстче, мелкий сучонок? Ты просто шлюшка сегодня, знай своё место, — произнёс уже другой, хриплый и низкий голос за спиной, отчего липкий страх окутал Стайлза уже целиком, и парень неожиданно замер.- Хороший мальчик.- Одобрил всё тот же голос, вцепляясь в волосы и оттягивая голову Стайлза так, что она приподнялась над асфальтом.       С него продолжали стаскивать толстовку, и на этот раз парень не сопротивлялся, но как только рука пропала с его рта, он набрал в лёгкие воздуха и заорал:       — Помогите! Эээээй! Кто-ни…       Удар прямо в челюсть заткнул его, а скулу обожгло болью. Быстро придя в себя, Стайлз приготовился завопить снова, как в его рот затолкали скомканную тряпку, пахнущую как неделю не стиранные носки. Удар, прилетевший, на этот раз, в глаз, на пару минут вырубил парня.       Когда он очнулся, на нём уже ничего не было. Его не били и даже не удерживали, и Стайлз дёрнулся, порываясь встать, но сильный хлёсткий удар полоснул по спине и снова опрокинул его на землю, а из горла вырвался задушенный вскрик, который удачно глушила тряпка во рту. Руки снова скрутили, прижимая к земле, а перед лицом Стайлза повис его же кожаный ремень.       — Знай своё место, — крутя в руках пряжку, сказала тень наверху.- Я отымею твою дырку, а ты будешь стонать и просить ещё, потому что такая блядь, как ты, может быть только давалкой. Но сейчас тебя надо наказать.       Стайлз не мог оторвать глаз от искрившегося грязью и похотью взгляда напротив, когда мужчина взмахнул кистью, а спину и левую ягодицу обожгло жуткой болью. Кричать Стайлз больше не мог, но вырывался изо всех сил, чувствуя, как беспомощны и бессмысленны его попытки, и как он всё больше возбуждает этим дёрганьем их. Удары сыпались без перерыва, и парень просто корчился на земле, пытаясь сжаться на боку.       Вдруг сильные руки рванули его вверх и резко перевернули на спину, и холодная мокрая ладонь сжалась на его вялом члене, начиная дрочить. Ожидали от тела Стайлза ответной реакции или просто хотели поиздеваться, но член оставался опавшим, а парень едва подавил рвотный позыв. Рука, напоследок больно дёрнув ещё пару раз, исчезла.       Несмотря на своё положение, это успокоило, однако через мгновение Стайлза обожгла такая волна боли, что даже тряпка не заглушила вопль. Как он ни пытался свести ноги, их держали крепко, открывая член, по которому только что полоснули ремнём. Не оправившись от одной порции боли и унижения, Стайлз вскрикнул снова: ремень опустился со всей злостью, с оттягом проезжаясь по покрасневшей чувствительной коже.       Из глаз ручьём текли слёзы, смешиваясь с дождём, а из лужи, в которой лежал парень, вода заливалась в уши, в нос и в рот, заставляя отплёвываться и держать шею под неестественным углом.       Ударив напоследок уже по мошонке, ремень исчез, а Стайлза развернули, ставя на колени и шире раздвигая ноги. Парень крепко зажмурился, изо всех сил выкручиваясь и сдирая до крови кожу об асфальт, но не смог высвободить даже запястья. Ноги зафиксировали, навалившись сверху всей массой, и Стайлз застыл в унизительной позе, лицом уткнувшись в сгиб локтя, когда сзади уже кто-то пристраивался.       На спину полилось что-то холодное и скользкое, но из-за дождя Стайлз это заметил только когда пальцы скользнули по сжатой дырке и ввинтились внутрь. После всего прочего происходящее было не так больно, но два пальца продолжали давить на края, заставляя расслабляться.       — Ну как хочешь, — хмыкнули за спиной, и Стайлз почувствовал, как его буквально распирает изнутри, когда член вошёл в него.       Он не мог даже закричать от боли. Ощущения были, будто его сейчас разорвёт надвое. Парень сжимался ещё сильнее, делая этим только хуже, но трахавшему его нравилось — он гортанно стонал, подвизгивая, и вдавливая Стайлза в себя всё сильнее.       Когда казалось, что хуже быть не может, кто-то перевернул его набок, и парень с ужасом понял, что ещё один насаживается на его вялый член. Стилински попытался пинаться, но не мог даже пошевелиться оттого, как его распирало изнутри.       Глаза давно ничего не видели, залитые слезами и водой, поэтому Стайлз не увидел, а почувствовал, как тряпка изо рта исчезла, и теперь ему что-то тычут в губы. Вообще-то было уже плевать: один трахал его сзади, и парень буквально слышал, как трещит кожа по краям дырки, другой дёргал его член, не то надрачивая, не то пытаясь оторвать его, не заботясь о том, что у Стайлза не только не стоит, но, видимо, уже никогда не встанет.       Он из последних сил сжал зубы, но не смог сопротивляться, когда ему зарядили по челюсти и впихнули член по самые гланды. То, что он был не слишком большой, явно было преимуществом, но, как решил Стайлз, сомнительным.       — Ты аккуратнее, — прошипели над головой, — смотри: ещё откусит!       Член изо рта тут же пропал, и Стилински вырвало. Наверху что-то говорили, но за шумом Стайлзу было не слышно. Оставалось надеяться, что им будет слишком противно продолжать. Но нет.       Как только один член выскользнул из растраханной дырки, внутрь ввинтился второй, толкаясь сразу на всю длину и шлёпая по коже яйцами. Вдруг тот, что держал руки, резко заскулил и кончил, выплёскиваясь Стайлзу на лицо. Тяжесть с члена исчезла, и второй, доводя себя до оргазма рукой, тоже застонал. Двое других кончили раньше, и теперь просто смотрели.       Когда его больше никто не удерживал, Стайлз как безвольная кукла сполз в лужу. Он чувствовал, как его бьёт озноб, а голова, наоборот, становится невозможно горячей и тяжёлой. Места ударов или не болели, или их было просто не заметно по сравнению с жгучей, раздирающей и невыносимой болью в паху и изнутри.       Даже не открывая глаз и не слыша ничего за грохотом грозы Стайлз знал, что все четверо ещё здесь и никуда не ушли.       Они стояли над ним, застёгивая штаны и пьяно и сыто улыбаясь.       — Блядь.- бросил один Стайлзу, презрительно сплюнув на землю.       А затем достал нож.

***

      Он уже наклонялся, намереваясь пырнуть в бок едва дышащее тело, как сбоку раздался оглушительный визг тормозов, и все четверо замерли, выхваченные светом фар.       Чёрная Шевроле Камаро, чудом протиснувшаяся в пространство между домами, резко остановилась, выпуская из салона нечто настолько ужасающее, что все четверо моментально застыли от ужаса. Они огромными дурными глазами смотрели на горящие синим глаза, на оскаленную пасть, на белеющие в окружающей темноте клыки, с которых стекала не то слюна, не то дождевая вода.       Никто даже не попытался убежать, когда чудовище в один прыжок оказалось прямо перед ними, когда двадцатисантиметровое лезвие ножа выбило из рук и отшвырнуло к стене как соломинку, когда державший его полетел следом, а из его разодранной шеи фонтаном била красная струя крови. Следующий стеклянным взглядом уставился на фары Камаро, когда его живот проткнули тёмные звериные когти. Двое других в последний момент дёрнулись, но не успели сделать ни шагу, когда на их щиколотках сомкнулась стальная хватка уже не человеческих рук, а лап животного. Чудовище дёрнуло их на себя, и оба, пропоров лицами асфальт, остались ничком лежать, пока их внутренности расшвыривало по переулку.       Дерек выпрямился и зарычал, и его волка совершенно не заботило уже, кто это может услышать.       Стайлз ничего из этого увидеть не успел, он потерял сознание, как только его голова коснулась асфальта. Спутанные грязные волосы, вымазанные кое-где в крови плавно покачивались в луже; руки безвольно лежали рядом с головой; ноги, ещё согнутые в коленях, были чуть раздвинуты в стороны, открывая вид на растраханную дырку, из которой вытекала сперма вперемешку с кровью.       Только взглянув на лежащего ничком парня, Дерека прошиб холодный пот: он понял, как сильно опоздал. Не отводя взгляда от раскинувшегося тела, мужчина с силой опустил тяжёлый ботинок на лицо ближайшего трупа, просто раздавив ему череп, будто тот был резиновым.       И вдруг Стайлз застонал. Едва слышно, но чуткий слух оборотня уловил его даже за раскатами грома.       Следующая полыхнувшая молния осветила высокого небритого темноволосого мужчину, который бережно держал на руках избитого парня. Стайлз не пошевелился, но слух Дерека уловил его сердцебиение. Уже сгружая свою ношу на заднее сидение машины, Хейл взял парня за руку, разворачивая запястьем вниз. Он молча смотрел, как чёрные нити, петляя по венам, уносятся от Стайлза к нему, и, забирая всю его боль, точно знал, что никогда себе не простит того, что не успел.

***

      Когда Стайлз очнулся, в большие окна лофта светило уже закатное солнце. Парень проморгался, сонно щурясь, и огляделся. Ничего не понимая, он выпрямился и сел, как боль тут же прошила всё его тело. И Стайлз вспомнил.       Воздух в лёгких разом закончился, оставляя только пустую боль во всём теле и бешено колотящееся сердце. Горло будто раздирало изнутри, внутренности жгло огнём, а Стайлз, задушенно хватая ртом воздух, слепо смотрел в пространство перед собой.       В памяти всплывали картинки, голоса, удары, и парень едва слышно застонал, но из саднящего горла вырвался лишь сиплый хрип. Это напомнило, как в него запихивали член, а он давился, не способный даже сжать зубы или оттолкнуть. Стайлз закрыл лицо руками, вдавливая ладони в глазницы, а пальцами впиваясь в волосы. Точно как когда его тянули за них, заставляя откидывать голову, чтобы полоснуть ремнём по груди.       Стайлз отбросил одеяло и застыл: всё его тело было одним большим синяком: от живота до колена кожу пересекал уродливый красный рубец, маленькие синяки на бёдрах — следы пальцев, колени и ключицы сбиты до крови, саднящая спина, видимо, тоже. Фиолетово-жёлтые пятна разных размеров и оттенков были везде, и Стайлз помнил, как получил каждый из них. Парень инстинктивно облизнул пересохшие губы, и почувствовал вкус крови, запёкшейся корочкой; но к металлическому привкусу примешивался ещё один, другой, гораздо более противный, о котором Стайлз совершенно не хотел вспоминать, но помнил.       Разом нахлынула тошнота. Холодная, прошибающая до самых костей. Стайлз вскочил с кровати и тут же чуть не упал. Ноги не держали совсем, всё тело болело невыносимо, и парень схватился за стену, чтобы не растянуться на полу. Ноги разъезжались (прямо как когда его ставили на колени и трахали во все дыры), и парень не знал, что болит больше: его зад или член.       Кое-как он всё же доковылял до ванной, подошёл к раковине и оперся на неё руками. Невольно взгляд Стайлза упал на зеркало, и парень отшатнулся. Его стошнило прямо в раковину.       Лицо, смотрящее на него из зеркала, было сплошь покрыто синяками и ссадинами, губа была разбита, нос — сломан. На скуле красовалась огромная лилово-синяя шишка. Хуже всего были глаза: красные, мутные, заплывшие слезами, которые ручьями текли по щекам, всё больше размывая окружающие предметы, и скоро Стайлз не видел перед собой ничего. Ему и не нужно было. Он достаточно насмотрелся, на всю жизнь.       Ноги медленно подкосились, и Стайлз рухнул на пол. Затылком он врезался в стену, а колени прошило огнём от резкого соприкосновения с кафелем, но ему было уже всё равно. Он плакал, захлёбываясь в рыданиях, сжимал кулаки так, что на ладонях выступили капли крови, не слышал ничего, кроме стука своего сердца и отзвуков тех голосов в голове.       Вдруг дверь в ванную распахнулась, и на пороге возник взъерошенный и до чёртиков перепуганный Дерек. Увидев плачущего Стайлза, он с облегчением выдохнул.       Мужчина шагнул к парню, но тот вдруг резко поднял голову и уставился на Хейла огромными, полными слёз глазами. Дерек чувствовал, что от Стайлза исходят волны животного страха, и растерянно остановился.       — Стайлз, — тихо и спокойно позвал он, — всё хорошо. Ты у меня.       Парень ничего не ответил, лишь ещё больше вжался в стену и подтянул к себе разбитые колени.       — Стайлз? Это я, — Дерек попытался сделать ещё шаг, но Стилински шарахнулся от него, не узнавая, — всё нормально, я помогу.       Он сделал ещё шаг, отчего Стайлз вжался в стену из последних сил. Казалось, ещё одно движение, и стена отшвырнёт его, спружинив.       — Нет…- тихо и хрипло прошептал Стилински. Дерек даже вздрогнул, — Не подходи!       — Стайлз, это же я. Ты в безопасности…       — Не приближайся ко мне! — голос его дрожал, а руки тряслись, когда он упирался ими в пол, чтобы отодвинуться от Дерека ещё дальше.— Пожалуйста, не надо! — совсем тихо прохрипел он из последних сил.       — Я ничего тебе не сделаю! Я только…       — Нет! Ты тоже!.. Не надо! — Он то кричал, то умолял, и Дерек не знал, что делать, — Не подходи ко мне! — взвизгнул Стайлз, когда Хейл снова сделал неуверенный шаг.       — Я ничего тебе не сделаю. Обещаю. Стайлз!       Стилински огромными от ужаса глазами смотрел, как Дерек делает последние шаги, опускается на колени и оказывается совсем близко к Стайлзу. Слишком близко.       — Нет!!! — собрав оставшиеся силы он вскрикнул и начал молотить руками воздух.       Но Дерек в одну секунду поймал обе руки, отчего Стайлз начал вырываться лишь сильнее. Дёргался, пытаясь ногами попасть по Хейлу, а из глаз не переставая катились слёзы.       — Тихо, Стайлз! Это я. Только я. Пожалуйста…       Одной рукой Дерек обхватил Стилински за плечи и впечатал спиной себе в грудь. Второй — перехватил Стайлза поперёк живота, пока тот беспомощно пытался вырваться.       — Не надо, — едва слышно, надрывно, будто сдаваясь и уже ни на что не надеясь, — пожалуйста, прошу! Не надо!       — Да послушай же меня! — взорвался Дерек.— Я ничего тебе не сделаю! Понимаешь? Ничего! Успокойся, Стайлз, — уже тише добавил он, — ты в безопасности.       Стилински не слышал или не понимал слов Дерека, но вырваться больше не пытался, поняв всю тщетность попыток. Он безвольно обмяк в руках Хейла, вздрагивая всем телом от беззвучных рыданий.       Они сидели так минуту, две, три. Сколько нужно Стайлзу, чтобы прийти в себя. Дерек крепко прижимал его к себе, а Стилински уже совсем не двигался, только крупно дрожал не то от холода, не то от страха.       Дерек бережно, но крепко держал парня, грудью чувствуя, как трясутся плечи, а руки безвольно висят вдоль тела, даже не пытаясь отпихнуть его.       На Стайлзе не было одежды, и Хейл видел каждую царапину, каждый синяк на его худом теле. Он медленно, боясь спугнуть, вытянул вперёд руку, ловя запястье парня, отчего тот дёрнулся, будто очнувшись, но кисть не вырвал. Тогда Хейл сосредоточился, впитывая в себя его боль, стискивая зубы и едва не рыча от кошмарных ощущений.       Стайлз как загипнотизированный смотрел на чёрные вены, больше не всхлипывая. Вдруг он поднял голову, уставившись прямо перед собой, и Дерека обдало его неконтролируемым отчаяньем и страхом.       — Стайлз? — спросил он осторожно, пытаясь заглянуть парню в глаза, испуганный резкой сменой эмоций.       — Он не должен узнать, — прошептал Стилински, наклоняя голову ещё ниже, чтобы Дерек не смог поймать его взгляд.— Мой отец не должен ничего узнать, — пояснил он.- Не говори ему, не рассказывай.       — Он всё равно узнает, — неуверенно возразил Хейл. С таким Стайлзом спорить было страшно.- Тем более, тебе надо в больницу.       — Нет! — парень дёрнулся, как от удара, и, кажется, только сейчас заметил, что голый сидит в объятиях Дерека, снова полыхнул волной страха и резко отодвинулся.- Я не пойду в больницу, и отцу моему ты ничего не скажешь.       — Стайлз, — мужчина глухо, предупреждающе зарычал, — я зря не отвёз тебя в больницу вчера. Я могу снять боль, но травмы могут быть серьёзными. Тебе нужен врач.       Стилински замотал головой, затравленно глядя на Дерека. Одной рукой он пытался прикрыться, а другой вытирал мокрые от слёз глаза.       — Нет! Никаких врачей. Отец всё узнает, а ему нельзя говорить! Я ничего не скажу, и ты тоже, — он впервые взглянул на Дерека каким-то резким, умоляющим взглядом, — пожалуйста, не говори ему ничего.       — Я не скажу, — ответил Хейл, встревоженный не на шутку, — но остальные?.. Что скажешь Скотту, когда он заметит твои… увидит тебя?       Стайлз обхватил себя руками за плечи, будто желая согреться. Он молчал, обдумывая весьма правильные вопросы Дерека, на которые не мог ответить.       Хейл с беспокойством следил за парнем. Его состояние, как физическое, так и моральное, оставляло желать лучшего. А эта необходимость скрывать всё от отца? Он ведь всё равно узнает! Дерек посмотрел на Стайлза, скорчившегося на полу. Он выглядел таким беззащитным, таким хрупким! Хейл просто не понимал, как можно было сознательно причинить ему боль. Это же Стайлз! Вечно саркастичный, лезущий не в своё дело, надоедливый и раздражающий. Он так бесил Дерека своим любопытством и желанием вляпаться во всё, во что только можно, но сейчас Хейл готов был перегрызть горло любому, кто посмеет обидеть Стайлза. Он, если вспомнить, это и сделал.       Вдруг перед глазами встали лица тех ублюдков, и мужчина в гневе сжал кулаки, не замечая, какими испуганными стали глаза Стилински. Тот, задержав дыхание, медленно отодвигался от него, остекленевшими глазами уставившись Дереку в лицо и видя перед собой совсем не его.       Когда Хейл очнулся от ослепляющей его ярости и взглянул на Стайлза, то замер, поражённый страхом, затопившим карие глаза. Захотелось удариться обо что-нибудь, за то, что напугал и без того испуганного парня.       — Стайлз, — осторожно позвал Дерек, видя, как подросток отодвигается всё дальше, даже не реагируя на его слова.       Из остекленевших глаз снова катились слёзы, но тот их даже не замечал.       — Прости меня, — говорит Хейл, прежде чем потянуть Стайлза на себя и усадить его у себя на коленях.— Стайлз, прости. Я так виноват, — шептал он, осторожно, но крепко обнимая парня за плечи, так, что тот лицом уткнулся Дереку в шею, да так и замер.       — За что? — голос всё ещё хриплый, и оба старались не думать, из-за чего.       — Что пришёл слишком поздно.       Стилински не вырывался, но и не обнимал сам. Он дрожал, и Дерек чувствовал страх, но не отпускал, согревая и незаметно продолжая вытягивать боль. Стайлз вдруг резко вскинул взгляд, и мужчина физически ощутил, как тому плохо.       Он долго не отвечал, хотя глаза отвёл сразу же, но, наконец, тихо зашептал:       — Я рад, что меня нашёл ты, а не отец. Или кто-то ещё…       Он замолчал, и Дерек понял, что тот имел в виду. Рад, что отец не видел. Рад, что кроме этих четверых трупов никто не успел его трахнуть. Но не говорит, что рад быть спасённым или рад остаться в живых.       — А что с…ними? — он не поднимал голову, но Хейл почувствовал его бессильную и горькую ярость.       — Мертвы, — просто сказал он, и Стайлза это успокоило.       — Я не смогу скрывать это от отца, ты прав, — Дереку захотелось прижать его к себе ближе, но он знал, что может этим убить, — он поймёт, как только увидит меня.       — Можешь пожить здесь, — неожиданно даже для самого себя выдал мужчина, — сколько захочешь, — добавил он тише. Стайлз в его руках напрягся, — если захочешь.       — Да.       Тихий шёпот отнял последние силы. Стайлз обмяк в объятиях, неуверенно положил голову Дереку на плечо и прикрыл глаза. Уже спящего парня Хейл отнёс обратно в комнату и видел, выходя, как прозрачные слёзы дрожали на опущенных ресницах.

***

      Стайлз стоял под сильными струями воды, едва не выкручивая её на максимум. Пар в душевой стоял такой густой, что дальше собственного носа было не видно. Вот и хорошо. Потому что больше всего сейчас хотелось стать невидимым, прозрачным, раствориться в этих обжигающих струях и наконец-то ни о чём не думать. Голова раскалывалась от мыслей и воспоминаний. Слёз больше не было — закончились после почти бессонной ночи.       Стайлз проснулся тогда на руках Дерека, и чуть не завопил, когда понял, что тот несёт его на кровать. Рациональных мыслей в голове не осталось — всё существо парня затапливал неконтролируемый ужас, мешающий рассуждать здраво. Но мужчина сгрузил замершего Стайлза на простыню, сразу же заворачивая его в одеяло, и парень не без усилий расслабился, подтягивая колени к подбородку, и натягивая ткань чуть ли не до ушей.       — Спасибо, хмуроволк, — донеслось до Дерека, когда тот уже собирался спускаться по лестнице на первый этаж.       Мужчина оглянулся, но лицо Стайлза было не разглядеть.       — Спокойной ночи, Стайлз.       Тогда Стилински без сна ворочался часов до четырёх утра, не способный ни уснуть, ни заставить себя подняться с постели. Темнота комнаты не давала возможности разглядеть своё тело, и это парня радовало, но, с другой стороны, он и так знал, где находится каждая из меток.       Он лежал закутанный в кокон, а из широко раскрытых глаз беспрерывно катились крупные слёзы, дорожками стекая по щекам и оставляя мокрые следы на подушке.       Стайлзу о многом нужно было подумать: как не показываться на глаза отцу около недели; что сказать Скотту и остальным, потому что если у него не будет хорошего оправдания, умница Лидия обо всём догадается сама. Но все мысли были заняты сплошной ноющей болью, которая шла откуда-то изнутри, от сердца, расползаясь по венам чёрной слизью, такой же мерзкой, каким сейчас Стайлз чувствовал себя.       Он, конечно, не был виноват ни в чём. Вина на этих мразях, совершенно не достойных жизни, и лишившихся её. Парень знал это, но растоптанная гордость застилала глаза чёрной пеленой отвращения, а то и дело ноющее тело не давало ни о чём забыть ни на секунду.       Хотелось разодрать ногтями голову, впиться в мозг, чтобы вырвать оттуда все воспоминания, не чувствовать эту грязь, заставляющую кривить рот в немом крике бессильной горечи.       Под утро Стайлз успокоился ровно настолько, чтобы встать с кровати и пойти в душ, не затрудняясь прикрываться. Встреть он в таком виде Дерека, Питера или ещё кого — было плевать. Парень стоял, запрокинув голову навстречу воде, но не закрывая глаз. Их уже жгло, но это было лучше, чем то, что ждало в темноте. Не прикасаясь к себе Стайлз вымылся и вышел из кабинки. В глазах потемнело от горячей воды, и нахлынула тошнота, и парень схватился за стену, чтобы не упасть, когда в дверь постучали.       — Я принёс тебе одежду, — раздался приглушённый голос Дерека, заставивший Стилински вздрогнуть от неожиданности.       Первым желанием было не открывать дверь вообще никогда. Просто притвориться, что здесь никого нет. Хотелось сейчас именно этого: спрятаться ото всех, чтобы никого не видеть, и чтобы никто не видел его.       Подавив первый порыв, Стайлз распахнул дверь, сразу наткнувшись на изучающий взгляд Дерека. На его каменном лице раньше нельзя было прочесть ни одной эмоции, но сейчас на Стилински смотрели глаза, полные беспокойства. Но Хейл моргнул, и видение исчезло.       — Я принёс твою одежду, — Дерек протянул стопку сложенных вещей, раньше в беспорядке раскиданных по шкафу Стайлза.       — Ты был у меня дома? — удивился парень.- Но как отец пустил… А, ясно, — быстро сообразил он, — окно.       Дерек кивнул, молча вложил одежду в руки Стайлза и развернулся, уходя. Парень проводил его глазами.       За завтраком Стайлза снова затошнило. Только что он с трудом глотал куски омлета, а через мгновение перед глазами стояла картина, как ему в рот впихивают не завтрак, а член, засаживая по самые гланды.       Стайлз сидел в обнимку с унитазом, и сил не было даже на то, чтобы размозжить себе об него голову. В таком положении его и нашёл Дерек, молча протягивая стакан воды, даже без жалости в глазах, будто ничего не случилось. Стилински захотелось в многострадальном унитазе утопиться. Мало того, что Дерек видел его голым, избитым, грязным и таким отвратительно использованным, так он теперь ещё и должен терпеть его у себя дома, смотреть на его жалкие попытки стать снова нормальным человеком, ухаживать за ним.       Парень закрыл глаза, которые уже снова начали предательски слезиться и сполз по стенке, опускаясь на холодный кафель. Хейл присел рядом, но поворачивать голову и смотреть на него не хотелось.       — Выпей, — Дерек всё ещё протягивал ему воду, будто не замечая, какую боль причиняет Стайлзу своей заботой.- Полегчает.       Вдруг парень тихо хмыкнул, всё ещё глядя в пол. Когда он поднял глаза и поймал удивлённый взгляд Дерека, стало ещё смешнее. Пара секунд — и он хохотал, запрокинув голову, давая мужчине рассмотреть лиловую от синяков шею.       — Стайлз…       — Не… полегчает…- справляясь со смехом, выдавил из себя парень.- Никогда уже не полегчает. Может, только когда сдохну! — он снова захохотал, видимо, считая шутку невероятно остроумной. У Дерека мороз пошёл по коже от этого хриплого смеха.- А может попробовать? — Стайлз окончательно развеселился.       Он вдруг вскочил на ноги, продолжая сумасшедше улыбаться, пошарил безумным взглядом по комнате и схватил с полки бритву.       Дерек среагировал быстрее, чем успел подумать о том, что сделает. Секунда — и испуганный и опешивший Стайлз стоит в насквозь мокрой футболке, с его волос капает вода, а Хейл сжимает пустой стакан в одной руке, и бритву — в другой.       Несколько мгновений парень шумно и загнанно дышал, ещё не осознав, что произошло, а потом резко отшатнулся к стене, глядя на Дерека расширившимися от ужаса глазами.       — Я не хотел…- вдруг едва слышно прошептал он.- Не хотел этого делать.       Он поднял руки и посмотрел на выделяющиеся синие вены, будто проверяя, не разрезана ли кожа над ними.- Я не хотел…       Он снова перевёл испуганные глаза на мужчину, ища поддержки, и тот, быстро отшвыривая на пол стеклянный стакан и бритву, шагнул вперёд, заключая парня в объятья.       — Дерек, я не хотел…- пробормотал Стайлз, уткнувшись носом в шею мужчины.- Я не хочу… умирать.       Он вдруг всхлипнул, прижимаясь крепче, прижимаясь сам, и неуверенно обхватил Дерека за шею дрожащими руками. Он не плакал, видимо, уже не осталось слёз. Лишь отрывисто и рвано дышал, не в силах справиться с эмоциями, раздирающими изнутри. Так же, не разжимая объятий, они осели на пол, продолжая держаться друг за друга как за нечто необходимое. Нужное больше воздуха.       — Я не хочу умирать, — вдруг тихо шепнул Стайлз, что даже чуткий слух оборотня едва уловил, — отец без меня не сможет… Знаешь, в чём прикол, хмуроволк? — от этого обращения, такого раздражающе знакомого, у Дерека где-то за грудой непробиваемых мышц гулко ёкнуло сердце. Хмуроволк — как раньше. Как будто всё в порядке. А Стайлз продолжал.- Я никогда не хотел погибнуть так глупо, просто потому, что не смог. Я думал, что героически паду на поле битвы, прикрывая ваши меховые волчьи задницы от опасности…       Он замолк, но Дерек не перебивал, давая время собраться с мыслями. Стайлз снова говорил, и это не могло не радовать. Он был почти собой сейчас, и лишь отголоски тупой, ноющей, грязной боли, которые оборотень чувствовал в парне напоминали, что всё-таки не так.       — И я никогда не думал, что вот так будет мой… первый раз.- Стайлз запнулся, подбирая слова. И это было ещё больнее: видеть, что он способен смущаться после того, что с ним сделали.- Я надеялся, что это будет какая-нибудь потрясающая красотка из школы…       — Вроде Лидии? — Дерек спросил как можно тише, чтобы не спугнуть, но Стайлз всё равно вздрогнул, будто забыв, что он не один.       — Да, вроде Лидии, — наконец, ответил он, вдруг слабо поморщившись, — но только не она. Я был так влюблён в неё раньше, знаешь? Думал, что это навсегда, и… по-настоящему.       — И что пошло не так?       — Она меня поцеловала, — Стайлз поднял взгляд, — когда у меня была паническая атака. Я тогда был на седьмом небе, а вечером понял, что больше этого не хочу. Что люблю её как друга. Или сестру. Как ты — Кору.       Дерек понимающе кивнул, и Стайлз кивнул тоже и замолчал. Его лицо расслабилось, а тело больше не дрожало. Он, казалось, забыл, с чего начинался разговор, и теперь сидел, погрузившись в воспоминания.       — А потом была Малия. У нас сначала не заладилось, — Дерек хмыкнул: Скотт рассказывал об их знакомстве, — а потом мы начали встречаться. Много целовались, и всё такое.       — А потом? — уже с любопытством спросил мужчина.       — А потом была Кира, — Стайлз хмыкнул.       — Кира и… ты?       — Кира и Малия, — парень приглушённо засмеялся, видя недоумение на лице Дерека.- Я думал, оборотни могут чувствовать такое.       — Такое?..- переспросил тот, всё ещё немного удивлённо.       — Ну, — Стайлз неопределённо взмахнул в воздухе руками, чуть не заехав сидящему за ним Дереку локтем в нос. Мужчина мягко перехватил разлетевшиеся конечности, прижимая их к груди парня, а самого парня — к своей груди, — я имею в виду, все эти любовные… искры. Флюиды там, я не знаю!       — Стайлз, я оборотень, а не Купидон!       — Ага, а я женщина, а не посудомойка! — Тот вдруг хохотнул так тепло и искренне, что нельзя было не улыбнуться в ответ.- С ума сойти, он умеет улыбаться! — Стайлз поражённо-восхищённо посмотрел на Дерека.- Я думал, знаешь, что твоя брутальная щетина, она колётся и не даёт тебе губы растягивать кроме как в оскале.       Стилински снова хохотнул, и Дерек вдруг поймал себя на желании снова и снова видеть его улыбку.       — Так, ладно, — сидеть в обнимку было уже неловко, и Стайлз поднялся.- Пошли завтракать. Обещаю не давиться тостом, не пытаться захлебнуться кофе и никак иначе не пытаться помереть за столом, потому что это некультурно.       Он шутил, но глаза снова стали настороженными: одно неверное слово, и доверие будет не вернуть. Он протянул руку и помог Дереку подняться.       — Я рад, — в тон ему ответил мужчина, — не придётся острые края с хлеба срезать, чтобы ты горло себе не перерезал.       По потеплевшему взгляду Стайлза он понял, что не промахнулся. Ему всё ещё доверяли.       Завтракать они продолжили молча. Теперь Стайлз только потягивал апельсиновый сок, оставив весь омлет Дереку.

***

      До школы они ехали в тишине, только Стайлз шумно теребил руками лямку рюкзака. Он заметно нервничал. Дерек высадил парня за углом, как тот и просил, чтобы никто ничего не заподозрил. Хейл только открыл рот, чтобы сказать, что они не любовники, чтобы так шифроваться, но вовремя прикусил язык.       — Тебя забрать после уроков? — спросил Дерек, когда дверь за Стайлзом уже почти закрылась.       — Нет, я…пройдусь, — парень задумчиво и напряжённо смотрел в сторону школы, отвечая на автомате, — и, хмуроволк! — Он наклонился и заглянул в салон, хитро смотря на мужчину.- Не веди себя как мамочка.       «Большая и мохнатая альфа-мамочка» — Добавил он едва слышно, быстро ретируясь от гневного взгляда Дерека.       Всё веселье испарилось, стоило переступить порог школы. Стайлз и забыл, как много здесь людей. Шумных, толкающихся, улыбающихся парню людей. Стилински словно издали видел, как его тело стремительно разворачивается, нога уже готова шагнуть за порог, но тут его окликает знакомый голос, и Стайлз замирает.       — Эй, привет! — Скотт вылетел из-за поворота неожиданно, будто только и ждал, чтобы напугать.- Не видел тебя все выходные, где пропадал?       МакКолл привычно закинул руку Стайлзу на плечо, отчего тот вдруг дёрнулся и отшатнулся. Глаза, полные ужаса, уставились на друга. И только сейчас тот заметил синяки и ссадины на скуле и челюсти, разбитую губу и рассечённую бровь.       — Стайлз…- Скотт поражённо выдохнул. Даже после Джерарда Стилински не выглядел таким побитым.- Друг, что случилось?       Стайлз мгновенно взял себя в руки. В управлении паническими атаками ему равных нет. Главное, чтобы Скотт не заметил страха. На этот случай Стилински уже послал сегодня утром Дерека к себе домой за одеколоном — терпкий парфюм, как он и рассчитывал, отвлекал от запаха эмоций даже чуткий нос альфы.       — Кто это был?! — Скотт потрясённо рассматривал друга, не замечая, как тот всё больше съёживается под его взглядом.       Настало время заготовленной речи. Главное — не лгать.       — Поздно возвращался от отца, — начал Стайлз медленно, внимательно следя за сердцебиением, — решил срезать между домами, а там были эти…- Он почувствовал, как руки предательски затряслись, и спрятал их за спину.- Я предупредил, что денег у меня нет, но их это вроде как не убедило. И вот.       Он картинно махнул на себя рукой, облегчённо выдыхая и надеясь, что Скотт не начнёт задавать вопросы, к которым Стайлз был не готов.       — Сколько их было? Ты запомнил лица?       — Чувак, остынь. Мой отец всё ещё шериф. Он уже разбирается с этим делом.       Главное — успокоить Скотта. А то, что «этим делом», над которым работает отдел полиции, Стайлз называет убийство четырёх человек, МакКолу знать не обязательно.       Всё-таки другом Скотт был отличным: все, кто, как боялся Стайлз, начали бы лезть с расспросами, были предупреждены и только сочувственно вздыхали, глядя на него.       День был самый обычный, но Стайлзу казалось, что именно сегодня людей в коридорах необычайно много, разговоры слишком громкие, а прикосновения до ужаса долгие. Будто каждый, только завидев синяки на теле Стайлза, старался ободряюще похлопать его по плечу, не замечая, как тот едва заметно морщится от боли и весьма очевидно шарахается от любого контакта.       Стайлз стоически выдержал три урока, но на большее его уже не хватало. На химии они со Скоттом готовили какую-то жёлтую бурду, которая должна была перекрашиваться в синий при взаимодействии с ещё одной ерундой в другой пробирке. Стайлз честно пытался собраться, но колбы то и дело выскальзывали из рук, когда МакКолл случайно задевал его локтем.       На экономике Стайлз чуть не вскрикнул от страха, когда тренер неожиданно оказался прямо за его спиной. Он просто заглянул в тетрадь, а Стилински дёрнулся так, что чуть не упал со стула. Если кто-то что и заметил, то решил никак не комментировать.       Контрольная по английскому была самым настоящим спасением для измученного днём Стайлза. Разговоры запретили, что невероятно радовало. Пока Скотт не начал просить списать. И чтобы привлечь внимание Стайлза, а не учителя, он каждый раз дотрагивался до руки Стилински.       Выдержав ровно пятнадцать минут, парень подорвался с места, припечатал к учительскому столу свой лист с одним сделанным заданием и пулей вылетел из класса.       В библиотеке было тихо, потому что это, в конце концов, была библиотека. Шли уроки, и только прогульщики прятались за стеллажами, сосредоточенно создавая вид деятельности.       Стайлз забрался в дальний угол, надеясь, что его здесь не найдут и он сможет, наконец, спокойно умереть.       Перед лицом стояли размытые фигуры, черты которых парень даже толком не разглядел, а в ушах шумело хриплое дыхание, заглушаемое стуком и плеском дождя. Стайлз снова был там, раз за разом падая на колени, прижимаясь к ледяной мокрой стене и валяясь в грязной луже. Даже не нужно было закрывать глаза, чтобы вспомнить, что он уже перестал быть нормальным человеком. Стайлза сломали, как куклу, а потом выкинули: грязную, никчёмную. «Блядская сучка, — вспомнил Стилински, — больше не Стайлз».       — Стайлз, — парень вздрогнул, не сразу приходя в себя.       Он сидел в самом углу, на полу, с силой стискивая побелевшими пальцами колени и даже не замечая этого. По щекам ручьями текли слёзы, которых парень не чувствовал.       — Привет, — рядом вдруг опустилась Лидия, наполняя воздух ароматом дорогих духов.       Девушка сидела близко, но не касаясь Стайлза, и парень был ей за это благодарен, даже если она не специально. Лидия не смотрела на него, не сочувствовала и не жалела, одна из всех. И вдруг Стайлз понял: она знает. Не то, что рассказал всем Скотт. Лидия Мартин была умницей и конечно же догадалась обо всём, что произошло.       — Что ты сказал отцу? — мягким звенящим голосом спросила девушка.       — Он не видел, — отозвался Стайлз тихо. Было ужасно — сидеть рядом, зная, что Лидия всё понимает, но парень взял себя в руки.- Я сказал, что мы идём в поход с классом на неделю. Как ни странно, он поверил. Снова.       — И где ты живёшь сейчас?       — В лофте. Эм… у Дерека.       У Лидии округлились глаза, и она впервые за разговор посмотрела прямо на Стайлза.       — Так вышло, — он пожал плечами, отводя взгляд.       — Так ты… и Дерек…- она неопределённо махнула в воздухе рукой, — вы…       — Что? Нет! О, Господи, Лидия! — сообразил Стайлз.- Он просто нашёл меня, когда…тогда. И мне нужно было где-то пожить.       — А те, кто тебя…- девушка замялась, — кто на тебя напал…       — У копов новое дело, — голос прозвучал бесцветно. Как будто ему всё равно, — с участием четырёх трупов.       — Четыре, — потрясённо выдохнула Лидия, отчего Стайлз вздрогнул, понимая, о чём она подумала.- Прости, Стайлз.       — За что? — очень плохо удивился он и перевёл тему, не дожидаясь ответа.- Я, знаешь, свалю, пожалуй, по-быстрому. Голова заболела.       Он встал, по привычке протягивая руку и завис. Резко кольнуло страхом, что Лидии будет противно к нему прикоснуться. Ладонь дёрнулась, но девушка ухватилась за неё и встала рядом с парнем, отряхивая платье. А Стайлз с удивлением отметил, что не шарахается в ответ на её прикосновения, как, например, даже от лучшего друга. Девушка, видимо, что-то заметила в его взгляде. Она неуверенно приподнялась на носочки и бережно обняла парня за шею. Затолкав всколыхнувшуюся панику куда подальше, Стайлз прижал Лидию к себе, привычно обвивая руками талию.       Он не чувствовал того животного страха, который появлялся, стоило ему коснуться кого-то другого, но вдруг понял, что не было и чего-то такого, что исходило от Дерека. Они оба будто защищали его, чтобы не сломался, как будто Стайлз был грёбаной хрустальной вазой. Но если Лидия боялась дотронуться слишком сильно, чтобы не навредить, то Хейл, наоборот, закрывал собой от всего. С ним было безопасно. Стайлз вдруг с удивлением понял, что соскучился.       В кольце рук Лидии было хорошо: тепло и уютно, но не покидало ощущение, что он не достоин даже чувствовать это. Стайлз был испорчен, не по своей вине, но всё же слишком грязный, чтобы теперь обнимать такую прекрасную девушку. Парень зажмурился, пытаясь справиться с нахлынувшим отвращением к себе, и отстранился.       — Иди, я прикрою, — понимающе шепнула Лидия.       Постоянно оглядываясь по сторонам, Стилински вышел из школы. Если миссис Мартин снова его поймает, то проблем парень огребёт непременно.       Прогуливать в выпускном классе никто не решался (никто, кроме Стайлза), и на парковке Стилински был один. Парень огляделся, привычно выискивая глазами джип, и только сейчас вспомнил, что он без машины, и добираться до лофта, который был у чёрта на куличках, придётся пешком.       Стайлз нахмурился: снова проснулся голос разума, крича, что нужно вернуться в школу вот прямо сейчас. Придётся снова терпеть взгляды—вздохи—прикосновения—«извини, я не нарочно»—«ты в порядке?», но это было лучше, чем через полгорода тащиться в гордом и избитом одиночестве.       Раньше парень мог бы волноваться за свою жизнь: Бейкон Хиллс, как-никак, был не для слабых и немощных людишек без сверхсилы; но сейчас, после всего случившегося, смерть казалась не самым страшным выходом.       Парень в задумчивости стоял посреди парковки, поэтому не заметил позади себя машину и испуганно подпрыгнул вслед за подскочившим сердцем, когда тишину прорезал её гудок. Секунда понадобилась, чтобы выровнять дыхание, обернуться и узнать Шевроле Дерека. Сам Хейл сидел за рулём и насмешливо смотрел на опешившего Стайлза.       — Ты что здесь делаешь? — удивился парень, забираясь в салон. Он хлопнул дверью, мастерски треснувшись о перегородку локтем, и зашипел от боли.       — Стайлз! — привычным раздражённым голосом зарычал Дерек, глядя, как парень задирает рукав толстовки, осматривая рану, которой там не было.- Как ты жив до сих пор?!       — Твоими молитвами, — хмуро прошипел тот в ответ, всё ещё морщась от боли.       Дерек устало вздохнул, вытянул вперёд руку растопыренными пальцами вверх. Стайлз недоуменно на неё покосился, на что мужчина раздражённо закатил глаза, выгнул бровь и слегка пошевелил пальцами.       Не успев даже подумать о том, что он делает, Стилински нерешительно вложил в его ладонь свои подрагивающие пальцы и будто со стороны завороженно смотрел, как они переплетаются. С запястья тут же потекли чёрные нити, убегая вверх по плечу прямо под рукав чёрной футболки Дерека.       Стайлз зачарованно проследил за ними, а потом скользнул взглядом выше, к воротнику, где на шее, среди мышц (и стало вдруг невероятно интересно, почему у него такая накачанная шея), едва заметно подрагивал кадык. Затем Стайлз поднял взгляд ещё выше и залип: щетина на подбородке на вид была такая колючая, что руки чесались проверить, такая ли она на самом деле; скулы, которые почему-то тоже хотелось потрогать; прямой и какой-то слишком идеальный нос; и губы… Они чуть приоткрылись, когда Дерек собрался что-то сказать, и Стайлз покраснел.       Пальцы дрожали, и было глупо надеяться, что оборотень этого не почувствует, как и той смеси из волнения, смущения и ещё хрен-пойми-чего, что волнами исходило от Стайлза. Сердце уже заходилось бешеным стуком, готовясь вывалиться и рвануть вперёд как в том дурацком мультике, что показывала ему Лидия (он Стайлзу вообще-то понравился, но сам факт, что он подумал о нём сейчас, немного бесил и много смущал).       Краем глаза Стилински видел, как Дерек смотрит на него своим хмурым, нечитаемым взглядом, и готов был провалиться сквозь землю. Но мужчина вдруг едва заметно дёрнул уголком губ и отвернулся к дороге:       — Поехали?       Стайлз неразборчиво промычал что-то в ответ и кивнул. Дерек разжал пальцы, и парень смущённо отнял свою руку, но всю дорогу ещё чувствовал призрачное тепло на своей ладони и пытался скрыть улыбку.

***

      Следующий день в школе прошёл значительно лучше; наверное, потому, что Стайлз ушёл ещё раньше, чем вчера. Его все вроде как оставили в покое, не пытались ни ободряюще похлопать по плечу, ни дружелюбно улыбнуться. Каким-то чудом парня даже не отправили к школьному психологу (спасибо, Лидия).       Но несмотря на видимые внешние улучшения, в душе Стайлза был всё такой же раздрай, и становилось всё хуже. Он больше не выбегал из класса посреди урока, не шарахался, если кто нечаянно касался в коридоре и даже спокойно говорил со Скоттом как прежде. Вот только «как прежде» уже не было, и от этого, от того, что изменился только Стайлз, а не всё вокруг, хотелось выть, бросаться на стены, как бешеный волк, или перегрызть кому-нибудь глотку. И чтобы ненароком не сделать ничего из этого, Стайлз замыкался в себе всё больше, отгораживался от беспокоящихся друзей и большую часть времени проводил в тишине библиотеки или под лестницей, где его не стали бы искать.       Дерек, который единственный понимал состояние Стайлза, поговорить с ним не пытался, не зная, что можно сказать и как его приободрить, зато это делал Скотт. На правах лучшего друга он волновался больше остальных и время от времени старался растормошить Стилински, снова вернуть того весёлого, беззаботного и гиперактивного парня, каким тот был ещё на прошлой неделе. МакКол даже со всей своей волчьей проницательностью никак не мог понять причин таких резких перемен и списывал всё на избиение и уязвлённую гордость.       Шли дни. Синяки постепенно пропадали, ссадины затягивались, и даже разбитая губа уже не кровоточила, когда Стайлз по привычке её закусывал. Снаружи это был всё тот же Стайлз, но его чувства будто притупились, он не показывал их ни в школе, ни с друзьями, ни в лофте.       Лишь однажды Дерек увидел его прежним: Стайлз проснулся от очередного кошмара, продолжая кричать, биться в истерике и молотить руками по воздуху, когда в комнату, разбуженный его криком, влетел Дерек. Он, видимо, ещё не ложился, потому что был в джинсах и футболке, за которую Стайлз и цеплялся, отчаянно пытаясь прийти в себя.       Дерек обнимал его, успокаивающе гладя по голове и спине, а тот пытался подавить рыдания и забыть тот кошмар, что ему приснился.       Было бы проще, если бы это был только кошмар.       После того случая Дерек каждую ночь пробирался в комнату Стайлза, чтобы успокоить его в случае чего. Он охранял его сон, держал за руку, вытягивая все оставшиеся чёрные нити одну за другой и жалел, что не может также вытянуть из парня все воспоминания, что мешают не только спать, но и жить.       Днём Стайлз почти ни с кем не говорил, лишь Скотту или Лидии иногда удавалось вытянуть из парня пару слов. Им Стилински верил, как самым родным людям, и тем больнее было чувствовать свою неполноценность рядом с ними, будто он был недостоин, чтобы кто-то заботился о нём после всего, что случилось.       Но если в школе ещё удавалось избегать людей, то ночью, засыпая в лофте Дерека, Стайлз оставался один на один со своими мыслями. Как бы плохо ему ни было в школе, там он хотя бы на пару секунд мог не думать ни о чём, быть в гуще событий, стать частью толпы на мгновение. И тем страшнее было засыпать, зная, что от воспоминаний никуда не деться.       Хотелось просто проломить себе череп, лишь бы не слышать этих голосов, не помнить врезавшиеся в мозг расплывчатые фигуры, не видеть в мельчайших подробностях тот вечер снова и снова. А мозг, будто издеваясь, всё подбрасывал новые и новые детали, откапывая их из глубин сознания.       Стайлз не пытался больше покончить с собой. Одного раза (а также бритвы и пяти тонких кривых царапин на запястье) ему хватило, чтобы вспомнить, что он не может так поступить с отцом и с друзьями, которые, может, и переживут его смерть, но будут винить себя в том, что не заметили, не спросили, не помогли. В этом Стайлза просветил Дерек, который почуял запах крови, вышвырнул парня из ванной, а затем перевязывал руку в гробовой тишине.       Тогда слёз не было, и парень сидел, неподвижно смотря на Дерека, который зло рычал и шипел сквозь зубы, какой Стайлз идиот. И парень сам не понял, что произошло, когда потянулся вперёд и прижался к краешку губ Дерека своими. Сердце бешено колотилось, но страх был не такой, как при контакте с другими людьми; Стайлз боялся, что его оттолкнут или что он сделал что-то не то, и теперь всё доверие между ними пойдёт волку под хвост.       Но Дерек, который парню даже не улыбался никогда, и Стайлз подозревал, что он вообще этого не умеет, — Дерек сейчас с такой щемящей сердце нежностью притягивал его к себе, зарывался пальцами в его волосы на затылке и тянулся сам, чтобы поцеловать, что у Стайлза голова кружилась, а в висках шумело, и он не мог даже мысли в кучу собрать.       Дерек не торопил: он медленно целовал нижнюю губу, втягивал её в рот, несильно прикусывал, чтобы в следующую секунду снова поцеловать, в этот раз едва касаясь. А Стайлз отвечал, как мог, пытаясь повторять за Дереком, неумело тыкаясь сразу губами и языком, то кусаясь, то зализывая это место. Но если у Дерека это выходило чувственно, то у Стайлза — скорее нелепо. Он и сам это знал — богатый (и единственный) опыт с девушкой-оборотнем-койотом, которая тоже целовалась впервые, говорил о многом.       Наконец, когда воздуха стало не хватать, Стайлз отстранился, сразу же натыкаясь на изучающий взгляд Дерека. Волной накатило осознание произошедшего и паника оттого, что он всё испортил. То хрупкое взаимопонимание, возникшее между ними в последнее время Стайлз сейчас собственноручно разрушил за минуту. Затуманенным сознанием парень вспомнил, что Дерек не оттолкнул его, а ответил. Он не гей, и парни (а Стайлз — тем более) его не интересуют. Тогда почему? Из жалости?       Вдруг стало так противно от себя, от ощущения всё той же грязи на теле и в душе, которая, к сожалению, не отмывалась, что Стайлз отшатнулся и вскочил на ноги, опрокидывая стул.       — Стайлз, — Дерек не знал, что можно сказать в такой момент. Он видел, как изменилось лицо парня, но не понимал, что случилось.       — Извини, я не… Забудем это, ладно?       Дерек нахмурился, собираясь ответить, но Стайлз, опрокинув ещё один стул и врезавшись в дверной косяк, уже выскочил из комнаты.

***

      В Бейкон Хиллс начался период дождей, и сегодня лило как из ведра. После почти недельного перерыва на солнце и едва набегающие облака, грозовое небо чувствовалось особенно тяжело.       Дерек смотрел из окна лофта, как первые дождевые капли падают на стекло, чтобы уже через секунду со всей силы застучать по нему сотнями тысяч.       Город будто почернел, становясь, казалось, ещё опаснее, чем обычно. Шумная обычно, сегодня суббота была наполнена не привычным гулом города, а свистом ветра и набатом стучащим дождём. Тёмные, потяжелевшие от воды деревья швыряло из стороны в сторону и ветром пригибало к земле, вывески и объявления срывало и разбрасывало по асфальту. Реки воды потоками неслись по дороге, не останавливаясь даже под колёсами проезжающих машин.       Но даже за шумом дождя волчий слух Дерека уловил, как быстрые шаги затихли у двери, как затем она открылась и со скрежетом отъехала в сторону. В лофт хлынули потоки бушующего ветра и ледяные капли. Уже после ввалился до нитки промокший Стайлз с двумя пакетами продуктов.       Дерек обернулся, собираясь раздражённо высказаться насчёт шопинга в такую погоду и без машины, но застыл, моментально улавливая запах чужой паники.       На первый взгляд всё было нормально: Стайлз дошёл до кухни, сгрузил пакеты на стол, затем развернулся, ни разу не взглянув на настороженно застывшего мужчину, и пошёл к лестнице. Всё было нормально, если бы не отчётливое ощущение страха, который окутывал его как кокон.       — Стайлз, — позвал Дерек.       Парень вздрогнул и посмотрел большими, испуганными глазами, как будто только заметил, что он в комнате не один. Карие глаза уставились на Дерека, но смотрели будто сквозь него.       — Дерек…       Этот едва слышный шёпот напугал больше всего, и мужчина в два шага оказался перед парнем.       — Ты в порядке? Стайлз!       Видя, что он не реагирует, Дерек коснулся плеча: футболка насквозь промокла и прилипла к коже, парень дрожал от холода, а с волос ещё стекала вода, спускаясь вниз по шее и затекая за воротник.       Хейл несильно встряхнул Стайлза за плечи, приводя в чувство. Помогло: он посмотрел на Дерека, будто наконец заметил его, а потом поднял руки к его плечам, будто хотел обнять, но не решался и выглядел беспомощным и уязвлённым.       Дерек сам прижал его к себе, шагнув ближе и кладя руки на спину. Стайлз рвано выдохнул и вжался лицом в основание шеи. Он дрожал, а на плечи Дерека перетекали холодные капли дождя.       Мужчина слегка отстранился, удерживая парня за талию одной рукой, и внимательно посмотрел ему в глаза. Он ещё чувствовал отголоски страха, но не мог понять, чем он вызван.       — Что-то случилось? — попытался он снова.       Стайлз более-менее пришёл в себя и даже попытался улыбнуться. Вышло криво и как-то жалко.       — Нет, ничего, — видя, что ему не верят, он добавил, — правда, ничего не случилось, хмуроволк.       — Тогда что с тобой?       Стайлз выбрался из объятий, снова замыкаясь в себе. Он не глядя на Дерека помотал головой и всё так же молча стал подниматься по лестнице.       — Стайлз, я принёс тебе…- начал Дерек, входя в комнату, но замолчал, не находя парня глазами, — …полотенце.       На кровати, даже не расправленной, под одеялом и наброшенным на него серым пледом, подозрительно зашевелился комок.       — Стайлз?! — комок помотал головой.       Дерек отложил полотенце в сторону и присел на край кровати. Стайлз под одеялом съёжился ещё больше, подтягивая, видимо, ноги к подбородку, и молча затих. Хейл не знал, как помочь, поэтому неуверенно положил руку подростку на плечо (надеясь, что это именно оно).       Стайлз зашевелился, и из-под одеяла показалась голова. Глаза покраснели от слёз, губы были искусаны, а волосы — растрёпаны. Он весь выглядел таким беззащитным, что Дерек не выдержал: притянул его к своей груди, перехватывая поперёк живота одной рукой, а другой накрывая сверху одеялом. Парень сопел, устроившись на плече мужчины, не возражая, когда тот перебирал пальцами его мокрые волосы.       Оба молчали, и тишину комнаты нарушал только стук дождя по стеклу. Первым заговорил Стайлз:       — Ты меня презираешь? — его голос звучал тихо, но ровно, будто он спрашивал, любит ли Дерек спагетти.- За то, что я такой слабый. Что реву постоянно. Что тебе нужно возиться со мной, как с ребёнком, что…       Он замолчал, не способный произнести больше ни слова. Внутри было пусто, будто после всех этих истерик осталась только оболочка, и только сейчас Стайлз снова начал чувствовать. Он ждал ответа, боялся его, предвкушал, хотел услышать и не хотел, и эмоции захватывали его, проникали в голову, стекали по шее, сдавливая грудь прочными тисками.       Стайлзу было семнадцать и ему казалось, что он сходит с ума. Мнение Дерека о нем стало важнее, чем его собственное. Стайлз боялся потерять себя, боялся, что неловкое и необъяснимое чувство к Хейлу захватит его, не найдет взаимности, что оно убьет, окончательно сведет с ума. Но больше всего этого Стайлз боялся потерять его.       Когда парень начал говорить, Дерек растерянно замер, не ожидавший таких слов. Когда Стайлз замолчал, мужчина всё так же молчал, и парень продолжил:       — Презираешь за то, каким плаксой и нытиком я стал? — его голос сорвался, но парень не обратил на это внимания.- Все что я делаю — это пытаюсь сбежать. От расспросов, от поддержки, от помощи. Трясусь от страха, что кто-то узнает, кто я. Такое чувство, что всё, что случилось, показало меня настоящего…       Дерек поражённо смотрел на него, не зная, что сказать и как это прекратить. Но Стайлз замолчал сам, будто сдувшись, часто и прерывисто дыша и чуть задыхаясь. На щеках выступили красные пятна, перекрывая россыпь родинок.       Говорить было так же тяжело, как и молча держать всё в себе. Ненависть к себе росла внутри как снежный ком, её было слишком много, чтобы нормально жить или хотя бы нормально дышать. Теперь он не чувствовал себя тем, кем когда-то был. «Когда-то» оказалось раньше, чем можно представить, будто вечность назад.       Стайлз был противен сам себе, и это отвращение уже казалось неправильно-привычным. Он не хотел себя ненавидеть, но с каждым днем, с каждым часом, с каждым мгновением старый Стайлз, безответно влюбленный в лучшую девушку всех времен, готовый броситься куда угодно ради своего друга, ради любого, кто что-то значит, — этот Стайлз исчезал. Заботливого и улыбчивого парня, который за сарказмом и пустой болтовней скрывал свои проблемы и тревогу, становилось всё меньше. Он думал, думал и думал об этом, пока все не мешалось в голове. Старый Стайлз исчезал, а новый ему совсем не нравился.       — Стайлз, — тихий голос Дерека разрезал тишину, выдёргивая парня из мыслей. Парень отвернулся, чтобы не видеть глаз, полных презрения. Или, хуже того, жалости. Но Дерек сказал совершенно не то, чего Стайлз так боялся:       — Стайлз, ты вроде успел понять, что я не филантроп.       — Ч-что? — не уверенный, что услышал правильно, переспросил парень. Он, наконец, поднял взгляд, встречаясь глазами с Дереком, но сразу же отвернулся.       — Я не буду закрывать от пуль малознакомых мне людей. Не пожертвую собой ради тех, кто мне безразличен. И я точно не стал бы заботиться о тебе…- услышав это, Стайлз вздрогнул, но Дерек, никак не отреагировав, продолжал, — если бы ты не был мне дорог.       Парень потрясённо вскинул голову. Мужчина ответил прямым взглядом без тени насмешки или лжи, которых Стайлз ждал. Между ними висела недосказанность, и парень уже не знал, что думать.       Когда в час ночи он заходился в мыслях о том, что он из себя представляет и кто он вообще такой, Стайлзу было неловко смотреть Дереку в глаза и всё последнее время он старался этого не делать. А тем временем необъяснимое чувство тревоги, злобным гоблином поселившееся на задворках его сознания, копило силы, чтобы однажды сразить Стайлза раз и навсегда. Отправить в нокаут на четвертой секунде боя, изматывая его по ночам, в людных местах, в окружении тех, кто заботился. И только рядом с Дереком паника отступала.       — Тогда ты жалеешь меня? — попытался Стайлз снова.       — Я тебе сочувствую, — спокойно ответил тот, — это разные вещи.       — Поцеловал тогда тоже из сочувствия?       — Это ты меня поцеловал.       — А ты ответил, — наконец-то он посмотрел на него. Глаза в глаза, не отрываясь.       — Да, и сделал бы это снова, — выдохнул Дерек. И недоверие на лице Стайлза сменилось удивлением, а затем — совсем немного — надеждой.- Я не презираю тебя. И не жалею.       «Я тебя люблю» — повисло в воздухе, но так там и осталось. Рано.       И уже не важно, кто потянулся первым, чьи губы оказались раньше, потому что они, наконец, были достаточно близко, чтобы страх забылся, потерялся в поцелуе. И губы Стайлза открывались совершенно неумело, неловко, как и сам Стайлз. И это было прекрасно, потому что он наконец-то был настоящим собой.       Вода с волос затекала за шиворот и щекотные капли сбегали по спине вниз; одеяло было насквозь мокрым, а кровать, в которую Дерек уронил Стайлза, походила больше на лужу. Единственным сухим предметом осталось полотенце, которое мужчина так и не донёс.       — Стайлз, — оторваться было нелегко, особенно, когда волк внутри бился о рёбра и тянулся вперёд, к таким нужным сейчас губам.       Стилински отодвинулся и растерянно посмотрел на Дерека.       — Что? Ты… не хочешь?       Его щёки покраснели ещё больше, затуманенный взгляд всё никак не мог сфокусироваться, а распухшие от поцелуев губы чуть приоткрылись, пока Стайлз жадно ловил ртом воздух, пытаясь отдышаться. Дерек не мог оторвать глаз от этой картины, и вместо ответа склонился над парнем, обхватил ладонью его лицо, большим пальцем нежно провёл по скуле и вновь поцеловал.       Дыхание перехватывало, когда Стайлз подавался вперёд, притираясь к мужчине всем телом, тянулся за его губами, не давая отстраниться и комкал в ледяных пальцах край футболки, не прикасаясь к самой коже, будто боясь.       Их рты раскрывались навстречу друг другу, а губы сминались, столкнувшись. Дерек на пробу дотронулся до верхней губы Стайлза кончиком языка, ещё давая парню шанс отстраниться, но тот только рвано выдохнул и раскрылся, позволяя языкам столкнуться. Стилински уже куда более решительно укусил Дерека за нижнюю губу, а Хейл еле сдерживался, чтобы тут же не начать раздевать парня.       Собрав остатки самообладания, он поднялся и сел на кровати, а Стайлз, так и не выпустивший из рук его футболку, оказался на его коленях. Так было ещё хуже. Расслабленный и поплывший парень полностью отдался ощущениям и тёрся о Дерека всем телом, не оставляя ни шанса мыслить здраво. Намокшая уже футболка облепила тело мужчины, выделяя каждый мускул, и Стайлз завороженно касался пальцами всего, до чего мог дотянуться на его торсе.       — Стайлз…- выдохнул Дерек, из последних сил держа себя в руках. Он непослушными пальцами зацепился за парня, отодвигая его на безопасное расстояние, — остановись…       Но тот уже получил его согласие, и теперь уверенно облизывал шею мужчины, ледяными руками забираясь ему под футболку, задирая её и оставляя Хейла без последних тормозов.       — Ну, ладно, — скорее прорычал, чем проговорил Дерек, одним махом переворачивая Стайлза на кровать и моментально забираясь сверху.       Парень не успел ничего ответить, как Хейл смял его губы требовательным поцелуем и уже сам зацепил пальцами его толстовку, стискивая её, но не снимая, — оставляя парню последний шанс. Тот его благородства не оценил и не переставая тёрся бёдрами, то и дело задевая ноющий член.       — Дерек…- уже простонал он, раз за разом проезжаясь своим пахом по его. Это стало последней каплей. Дерек тут же перестал терзать так и не снятую толстовку, рывком перевернулся на постели, отчего Стайлз оказался на нём сверху. Хейл деревянными пальцами схватил его бёдра, прижимая ещё ближе, и начал остервенело тереться.       Стайлз задушено всхлипнул, глаза его закатились, колени по бокам от Дерека нещадно разъезжались, а пальцы, комкающие воротник футболки, беспрестанно сжимались и разжимались.       — Я…сейчас…- на одной ноте простонал Стайлз, еле разлепил пересохшие сжатые губы, — Дерек…       Услышав своё имя, мужчина только сильнее прижал к себе бёдра парня, одним рваным движением проезжаясь их членами, отчего Стайлз уже заскулил на одной ноте, не разжимая губ. Его рот раскрылся в немом крике, и парень замер, кончая.       Дерек восхищённо смотрел, как исказилось в удовольствии близкое лицо. Он понимал, что если толкнётся своими бёдрами сейчас, то сделает Стайлзу только больно, но член требовал разрядки и сдерживаться еле получалось.       Парень, однако, быстро пришёл в себя. Он поднял на мужчину пылающее лицо, а затем нерешительно положил подрагивающую ладонь на его ширинку и сжал. Дерек удовлетворенно застонал: даже через ткань джинсов всё ощущалось остро, горячо и так желанно, что уже после нескольких рваных толчков в ласкающую его руку мужчина кончил.       Выдохшийся Стайлз устало упал сверху, придавливая Хейла своим телом. На штанах обоих симметрично расплывались два мокрых пятна, простыня и футболка сбились на спине холодным влажным комком, а отросшие волосы Стайлза лезли мужчине в нос, рот и глаза, но Дерек ни за что не стал бы сейчас шевелиться. Только не когда Стилински громко сопел на нём, так доверчиво уткнувшись в изгиб шеи.       Наконец, Стайлз приподнялся на руках, всё так же нависая над Дереком, и нерешительно заглянул тому в глаза. Хейл поймал этот взгляд и потрясённо замер: смущённый парень смотрел застенчиво, но открыто, без тени сожаления о случившемся, чего так боялся мужчина. Губы Стилински были припухшими от поцелуев, а глаза затуманились, и Дерек чувствовал, как его затапливает нежностью, а грудь сдавливает каким-то животным желанием оберегать своё, и защищать Стайлза от всего.       Действуя интуитивно, он потянулся вперёд, ловя раскрывшиеся навстречу губы нежным поцелуем, и парень благодарно выдохнул, расслабляясь.       — Пошли спать, Стайлз, — сказал Дерек, приподнимаясь сам и подвигая этим парня.       В спальне Хейла было светлее: окно тут было больше, из-за чего стук дождя по стеклу слышался отчётливее. Стайлз поёжился. Не то от этого, не то от прилипшей к телу мокрой одежды, не то от неловкого липкого пятна на джинсах. Вдруг резко стало страшно: что, если для Дерека это ничего не значило? если теперь он обернётся и посмотрит своим обычным «заткнись-стайлз» взглядом? если небрежно бросит через плечо, что не заинтересован в гиперактивных подростках-девственниках, которые созрели только для «потереться через одежду»?       Дерек, успевший только снять промокшую майку, застыл, когда холодные подрагивающие руки обвили его со спины. Стайлз, не давая себе времени задуматься, трясущимися от напряжения пальцами скользнул вдоль кубиков пресса и остановился у края джинсов. Но волчьи инстинкты улавливали слишком сильный человеческий страх, и мужчина, оторвав от себя руки, обернулся и посмотрел Стайлзу в глаза:       — Стайлз, ты не должен этого делать, если не хочешь.       — Я хочу, — слишком неуверенно ответил тот.       — Но боишься. Тогда не нужно.       — Я не специально боюсь, знаешь ли, — огрызнулся парень, но тут же смягчился.- С тобой не страшно.       — Ты правда этого хочешь?       Стайлз только кивнул. Когда Дерек обнял его за талию, а затем подхватил под ягодицы, парень обвил ногами его бедра, запрыгивая сверху, как в дешёвом фильме. Дерек развернулся и посадил его на комод, устраиваясь между разведённых ног.       Оба снова были возбуждены, и Стайлз едва сдерживался, чтобы опять не начать тереться. Дерек стащил с него насквозь мокрую толстовку, припал губами к ключице, влажно лизнул шею, отчего Стайлз тихо выдохнул и подался вперёд. Хейл удержал его за плечи, и Стилински безвольно откинул голову на стену позади. Дерек наклонился над распростёртым телом, позволяя парню зарыться пальцами в волосы на затылке. Мужчина спустился поцелуями ниже, руками удерживая бедра, и лизнул ямку между ключицами. Когда прохладные губы коснулись соска, Стайлз застонал уже в голос.       Лаская себя в своей комнате, Стайлз и не представлял, что его соски будут такими чувствительными, если до них дотронется кто-то другой. Сейчас всё ощущалось острее, ярче, будто кто-то вдруг включил свет прямо в мозг.       Дерек втянул правый сосок в рот, а левый потёр пальцами, отчего Стайлз выгнулся и дёрнул бёдрами. Он выпутал одну руку из волос Дерека, чтобы хотя бы коснуться себя внизу, но мужчина перехватил его кисть и потянул на себя, заставляя Стайлза слезть с комода.       Как только он это сделал, руки Дерека переместились на ширинку парня, расстёгивая сначала пуговицу, затем молнию и, наконец, совсем стаскивая промокшую вещь со Стайлза. Следом к щиколоткам спустились серые боксеры. Член Стайлза, больше не скованный бельём, плавно качнулся вверх, и парень запрокинул голову от удовольствия.       Стилински с закрытыми глазами сосредоточился на том, чтобы не кончить прямо сейчас, и не видел, как Дерек опустился на колени, приблизившись к вставшему члену, а затем нежно обхватил губами покрасневшую головку.       Стон слетел с губ Стайлза, ноги парня подкосились, и он покачнулся, но Дерек придержал его за бёдра. Ладони мужчины скользнули выше, идеально обхватывая ягодицы, а губы снова нашли член. Придерживая его одной рукой, Дерек насаживался ртом всё глубже, старательно заглатывая, отчего Стайлз уже стонал без перерыва.       Поясницей он упёрся в комод, пальцы снова вплёл в волосы Дерека, уплывающим сознанием надеясь, что не тянет за них слишком сильно. Было горячо, обжигающе приятно. Контраст от тёплых губ Дерека на его члене, языка, изредка касающегося дырочки уретры и прохладных пальцев, то гладящих, то сжимавших яйца, — всё это заставляло Стайлза метаться, стонать и вскрикивать.       Мозги уже поплыли, но нужно было прийти в себя, пока всё это не закончилось слишком быстро. Сладкая пелена перед глазами на секунду исчезла, и Стайлз отодвинул от себя голову Дерека, еле фокусируя взгляд на его лице. Язык будто присох к нёбу, дыхания не хватало, но воздуха в лёгких было слишком много, и приходилось напрячь последние силы, чтобы шептать.       — Возьми меня.       — Стайлз, ты уверен? — Дерек поражённо смотрел на него. Лицо мужчины всё ещё было на уровне паха, и это безумно отвлекало.       — Да. Да, я уверен. Хочу, чтобы ты…меня…       Он хотел добавить «первый», но вдруг вспомнил, что это не так. Впервые за весь вечер. Будто с Дереком всего этого не было. Были только они двое, поцелуи, касания и этот минет, который, как Стайлз надеялся, будет не последним.       Поднявшись с колен, Дерек снова обхватил парня за бёдра, поднимая его над полом. Джинсы и трусы Стайлза уже валялись, сброшенные Хейлом, и теперь полностью голый парень обхватывал мужчину ногами за талию. Возбуждённый член тёрся о грубую ткань так и не снятых штанов Дерека, и от этого Стайлз уже ничего не соображал. Он чувствовал себя слабым и беззащитным рядом с всё ещё одетым оборотнем, но это не пугало, а возбуждало ещё сильнее.       Чтобы не стонать и не сорваться раньше времени, Стайлз уткнулся в основание шеи Дерека, сначала нерешительно касаясь лёгким поцелуем, потом влажно обхватывая выпирающую жилку губами. Осмелев, он по-вампирски укусил доверчиво подставленную шею, а Дерек рвано выдохнул и сильнее сжал бёдра Стайлза, ещё ближе прижимая его член к своему голому животу.       Стайлз застонал, не в силах сдержаться, и не успел даже ничего понять, когда сильные руки подхватили его, держа за мягкие ягодицы и тут же бережно укладывая на прохладные простыни. Дерек аккуратно опустился сверху, боясь не то задавить, не то напугать, но Стилински не чувствовал страха совсем. Дерека было мало, он был недостаточно близко, и Стайлз прижимался сам и притягивал к себе мужчину, прогибаясь в спине как кот, цепляясь непослушными пальцами за пояс его джинсов.       Дерек склонился к самому его лицу, но в последний момент отстранился, не решившись поцеловать. Стайлз нахмурился:       — Что не так?       — В моём рту только что был твой член.       Стилински закатил глаза и первым потянулся за поцелуем, притягивая лицо Дерека к своему, вжимаясь в мужчину всем телом, цепляясь и руками, и ногами и не собираясь отпускать.       Дерек хмыкнул и изогнул губы в лёгкой улыбке. Стайлз завороженно замер, смотря на это, пока по венам разливался плавленый сыр. Парень впервые видел Хейла таким искренним и открытым, а ему было с чем сравнивать: он лежал голым под полуодетым мужиком, собравшимся его трахнуть.       — Ладно, — Дерек серьезно посмотрел на снова поплывшего парня.- Ты уверен, что хочешь этого?       — Вообще это мне тут надо переживать. Это я тут буду вроде пострадавшей стороны, не? Чувак, не трясись. Я правда этого хочу.       — Я просто не хочу причинить тебе боль, Стайлз.       — А я хочу, чтобы это сделал именно ты.       Карие глаза уставились в зелёные. Уверенно, без тени сомнений. И Дерек больше не медлил. Он снова поцеловал Стайлза, но тут же отстранился, целуя следом подбородок, влажно лизнул кадык, правую ключицу, прикусил сосок, и, наконец, добрался до ноющего члена.       Крупная капля выделившейся смазки поблескивала на покрасневшей головке, и Дерек слизнул её языком. Стайлз наверху выдохнул и вцепился в короткие волосы, сжимая так, чтобы не причинять боли.       Дерек снова обхватил член губами, одновременно пальцами перебирая поджавшиеся яички, но теперь не остановился и скользнул ниже.       Скользкий и холодный от слюны палец прижался ко входу, заставляя Стайлза вздрогнуть и отпрянуть, но рука, поглаживающая бедро, и губы Дерека на члене немного успокаивали, заставляя расслабиться.       Палец не входил, а только кружил, очерчивая края сжавшейся дырочки, и это пугало больше, чем само проникновение. Что, если будет так же больно, как тогда? В теории Стайлз знал, что от одного пальца в заднице никто не умирает, но на практике заставить себя расслабиться было просто невозможно.       Дерек видимо понял это, лизнул в последний раз его член и отстранился, снова нависая сверху и заглядывая в глаза своим «угадай-что-я-думаю» взглядом.       — Стайлз, расслабься.       Тот только кивнул и, чтобы сделать хоть что-то, приглашающе развел в стороны согнутые колени. Хотелось сжаться, подсознание вопило, что будет больно, а сердце стучало так, что слышно было всем оборотням в округе, но всё, что Стайлз мог — не вопить от ужаса и из последних сил контролировать подступившую панику, чтобы не свалиться в паническую атаку.       Дерек вдруг потянулся куда-то вверх и притянул подушку. Она и ещё две были подоткнуты под поясницу Стайлза, и он лежал теперь, полностью раскрытый, раскинувшийся перед взглядом мужчины, как открытая камасутра, и нещадно краснел.       Чтобы не сверкать пылающим лицом, Стайлз закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях, когда почувствовал, как его ануса снова коснулось что-то влажное, только теперь гораздо мягче пальца.       Парень открыл глаза и едва не кончил от одной открывшейся перед ним картины: Дерек, обхватив руками ноги Стайлза чуть выше колен, склонился между ними и прижался губами к колечку мышц, влажно его вылизывая.       Его черный затылок плавно качался в такт неторопливым мазкам языка, когда Дерек то дразняще кружил у входа самым кончиком, то жарко и широко проходился одним движением. Когда вертлявый язык без усилий проник в расслабленное отверстие, Стайлз совсем несолидно заскулил и чуть не зажал коленями голову Дерека       — Подожди…аавх… Дерек…стой!..- тот наконец поднял голову и раздражённо уставился на парня.- Я ничего не делал, ну…там.       Казалось, что краснеть дальше некуда, но у Стайлза был талант. Мужчина же невозмутимо выгнул бровь и небрежно бросил:       — Я догадался.       И, больше не отвлекаясь, снова с упоением приник к покрасневшей и расслабленной дырочке, уже не кружа вокруг и не дразня, а планомерно трахая вход Стайлза своим языком, заставляя парня метаться на постели от желания обо что-то потереться ноющим и оставленным без внимания членом.       — Не… могу больше, — проскулил Стайлз, когда Дерек в очередной раз ввинтился во влажно поблескивающую дырочку.- Чувак, хватит. Я же сейчас кончу! Ну Дерек!..       Мужчина отстранился. Его взгляд был тёмный от огромных зрачков и пошлый. Дерек потянулся к губам Стайлза за ещё одним поцелуем, давая парню время прийти в себя. Тактика была неправильная — Стилински только ещё больше поплыл: податливо раскрывал рот, снова и снова проходясь своим языком по языку Дерека, шире разводил ноги и беззастенчиво стонал прямо в губы мужчины.       Втянув напоследок губу Стайлза, Хейл запечатал поцелуй, легко прикоснувшись к краешку рта, и поднялся.       — Куда?..       — За смазкой.       — В аптеку?!       — В ванную.- ответил Дерек уже из-за двери.       — Откуда у тебя?.. В смысле, зачем?..       Воображение услужливо подсказало Стайлзу, зачем, куда и как Дерек мог применять смазку, и парень снова застонал, представляя Хейла на коленях, голого, как он сам сейчас, с раздвинутыми ногами, трахающего себя блестящими от смазки пальцами. Представил, как они плавно входят в раскрывающуюся навстречу дырочку, как она сжимает их в себе, как Дерек стонет, когда снова и снова насаживается в попытке получить больше, ближе, ярче.       Стайлз потянулся к члену и сжал его у основания, а вернувшийся Дерек таким его и застал, и его член снова заинтересованно дёрнулся.       — Ты самое развратное, что я когда-либо видел, — шепнул он, залезая к Стайлзу на кровать и снова обвивая его руками.       — Лучше, чем порно? — спросил парень, только чтобы отвлечься и не думать о том, что сейчас произойдёт.       — Да, Стайлз, — мужчина закатил глаза.- Лучше, чем порно.       — Ты просто не видел нормального порно. Я знаю пару довольно горячих видео, и могу тебе скинуть. Знаешь…       — Стайлз, — устало вздохнул Дерек.       — Извини. Не могу заткнуться.       — Просто расслабься. Я не сделаю тебе больно.       Дерек снова сместился, лицом оказываясь перед членом Стайлза, но теперь потянулся не к нему, а к сжавшейся дырочке, легко поглаживая её большим пальцем.       Расслабившийся было Стайлз снова напрягся, когда скользкий и прохладный от смазки палец прижался ко входу, но его член тут же снова обхватили тёплые губы, скользя вверх-вниз, и парень против воли подался им навстречу, вскидывая бёдра. Дерек сосал его член, отвлекая от пальца, уже скользящего внутри.       Даже поворачивая пальцы под разными углами, мужчина не мог найти бугорок простаты. Он выпустил член Стайлза изо рта и сжал его рукой.       Его пальцы нежно оглаживали легко подрагивающие мягкие стенки ануса, от чего Стайлз только легко скулил, не в силах поверить в происходящее. Ему было приятно, а не больно, отвратительно или мерзко. Сжимая свой член у основания, парень едва сдерживался от постоянных порывов кончить, отчего все тело била легкая дрожь приближающегося оргазма.       Ласкающие слух стоны добавляли Дереку уверенности, а потому, погрузив в хлюпающую, расслабленную дырочку третий палец, он снова провёл по мягким стенкам, но в этот раз Стайлз едва не закричал и выгнулся дугой, дрожа всем телом.       «Вот она» — пронеслось в голове у Дерека, и он снова огладил едва ощутимый бугорок. Стайлз громко всхлипнул — сдерживаться уже было невозможно. Парень открыл затуманенные похотью глаза и взял мужчину за руку.       — Ты будешь это делать, пока пальцы не сотрёшь? — спросил он тяжело дыша.- Давай уже, я больше не выдержу, — протянул он, глядя в сияющие голубым глаза полуобратившегося волка.       Дерек промолчал и завозился на кровати, натягивая презерватив так, чтобы этого не видел Стайлз. Кто знает, как он отреагирует, и с каким мерзким воспоминанием это сопоставит. Хейл поднялся и приставил головку ко входу, но стоило ему только слегка толкнуться, как Стайлз моментально сжался, прикрывая руками глаза и начиная тяжело дышать.       Воспоминания, как он, лёжа в грязной луже стоял на коленях, ощущая, как его просто рвут пополам, снова всплывали в памяти. Дыхание сбилось, а глаза, которые он так сильно тёр, наполнялись слезами. Он едва мог справиться с накатившим приступом паники, и Дерек, видя его состояние, наклонился, придавив всем весом, соприкасаясь кожей, согревая своим теплом, и поцеловал в губы.       От тепла чужого тела, нежного поцелуя, рук, оглаживающих его бедра и талию, Стайлз снова смог расслабиться, отвлечься от своих воспоминаний, снова возвращаясь в реальность. Обвив руками шею мужчины, он всё так же неумело отвечал на поцелуй, легко ерзая под ним, создавая приятные для обоих ощущения.       — Я тебя люблю, — тихо, но уверенно, глядя Стайлзу прямо в глаза, шепнул Дерек.       От этих слов по всему телу парня прошла легкая дрожь, а глаза удивлённо распахнулись. Именно в этот момент Дерек резко двинулся вперёд, легко, но всё же медленно входя в расслабленное тело. Пальцы на широких плечах сжались; короткие ногти впились в кожу, оставляя маленькие следы в виде полумесяцев; рот открылся в немом крике. Стайлз, тяжело выдыхая, прокусил губу, ощущая непривычную полную заполненность. Вход распирало, будто тело насадили на вертел, и приятного в этом было мало. Хотелось закрыть глаза, отдаться ощущениям, чтобы привыкнуть, чтобы больше не бояться, но каждый раз, когда Стайлз зажмуривался, перед глазами мелькали воспоминания.       Труднее всего было поверить, что он не оказался снова в том переулке, что с ним Дерек, что он не сделает больно, что он его… любит?       — Скажи ещё раз, — попросил Стайлз, заглядывая мужчине в глаза, так что тот сразу понял, о чём идёт речь.       — Я люблю тебя.       Стилински рвано выдохнул и закусил губу, а потом обхватил Дерека ногами за бёдра и первым толкнулся навстречу. Глаза мужчины закатились от резкой волны удовольствия, он приподнялся на руках, позволяя парню снова свободно дышать, и вильнул бедрами, вызывая в его теле новую волну возбуждения. Плавные, осторожные движения снова вырывали из Стайлза стоны, которые становились все громче с каждым толчком. Уже свободно скользя в растянутой дырочке, Дерек только набирал темп, и вскоре всю комнату заполнили пошлые шлепки плоти о плоть.       Кожа обоих покрылась мелкой испариной, дыхание сбилось, но было мало. Хотелось ещё ближе, ещё больше, еще слаще, и Стайлз решил сделать первый шаг сам. Он легко оттолкнул Дерека, вынуждая сесть, а сам, положив подрагивающие от нетерпения пальцы на широкие плечи, забрался сверху, порнушно перекидывая ногу через бёдра мужчины. Потянувшись рукой, он сам нащупал член и мягко опустился на него, запрокидывая голову с громким стоном, когда головка проехалась по простате.       Секунда, и они снова двигаются. Подхватив парня под ягодицы, Дерек задавал нужный темп, не отрывая глаз от его раскрасневшегося лица, которое сейчас казалось не то слишком милым, не то чересчур похотливым.       — Дерек…- на одной ноте простонал Стайлз, без остановки прыгая на члене мужчины.- Сильнее…       Оба уже были на грани, пара секунд отделяла их от оргазма. Дерек уже не контролировал себя, он зарычал, обнажая клыки, и на Стайлза полыхнули синим два волчьих глаза.       Взгляд парня поплыл, пальцы до боли стискивали плечи Дерека, а из члена белой струёй толчками выплёскивалась сперма, пачкая их животы. Кончая, Стайлз задушенно всхлипнул и замер, сжимая в себе член Дерека. Мужчина, не останавливаясь ни на секунду, сгрёб парня в объятия, прижимая его к себе ещё ближе, уже рваными толчками входил в расслабленное тело. Разомлевший Стайлз откинул голову Дереку на плечо, нашарил на кровати руку Хейла и сжал её своей. Дерек вошёл на всю длину и замер, кончая, заглушая стон в основании шеи Стайлза.       Сил, чтобы двигаться, не было ни у кого. Стилински нехотя скатился с члена Дерека, падая рядом с мужчиной на постель и придавливая своим весом его правую руку, но Хейл этого даже не почувствовал. Ему хотелось только расслабленно валяться, не думая ни о чём, а ещё хотелось прижать парня к себе и не отпускать никуда, даже если тот будет сопротивляться. Но одного взгляда на Стайлза было достаточно, чтобы понять: не будет.       Однако долго парень не продержался: врождённое желание болтать без умолку победило, и он, приподнявшись на локтях, с интересом посмотрел на Дерека. Мужчина не мог понять, что не так в этом взгляде, пока Стайлз не заговорил:       — Значит, ты меня любишь? — голос был хриплым, будто это он делал минет пятнадцать минут назад, а не ему.       Дерек закатил глаза, не заметив, как парень при том напрягся и уже не сводил настороженного взгляда с его лица.       — Стайлз, я не буду повторяться, — лениво и спокойно ответил мужчина.- Тогда ты меня просто вынудил.       Стилински недоуменно смотрел на него, видимо, выбирая момент, чтобы встать и уйти. Однако любопытство всё же победило:       — И как это я тебя вынудил?       Дерек насмешливо на него покосился, но, заметив что-то в его глазах, рванул парня за локоть и притянул ближе к себе. Стайлз распластался на его груди, отчего их лица были непозволительно близко. Так, что вся лень пропадала и снова хотелось до одури долго целоваться. Дерек не был уверен, что это желание его когда-нибудь отпустит.       — Ну, во-первых, ты слишком пошло стонал, — он с серьёзным видом поднял руку, чтобы начать загибать пальцы, но передумал и просто опустил её на талию Стайлза, поглаживая тёплую кожу.- Во-вторых, ты постоянно лез целоваться, — мужчина чувствовал, как расслабляются плечи, и парень начинает нерешительно улыбаться.- А в третьих, — Хейл вплёл пальцы в волосы на затылке Стайлза, и Стилински поднял на него свои невозможно яркие сейчас глаза.- В-третьих, я просто люблю говорить правду.       Парень резко высвободился, отодвигаясь, и неверяще посмотрел на Дерека. Тот ответил спокойным, открытым и немного смущённым взглядом, так что не оставалось сомнений, что он не врал и не шутил.       Сердце Стайлза подскочило к горлу, потом упало куда-то в желудок, и, наконец, снова забилось в груди, то и дело предательски сбиваясь с ритма и заставляя парня прерывисто дышать. Нужно было ответить. Стайлз хотел ответить. Но язык будто прилип к нёбу, губы дрожали, когда парень попытался открыть рот, и слова, такие привычно-знакомые, всё никак не получалось протолкнуть дальше сердца.       Дерек, вздёрнув бровь, насмешливо наблюдал за его мучениями, но, наконец, не выдержал:       — Иди сюда.       Он уверенно обхватил парня руками за талию, снова роняя его на себя. Стайлз мягко упал щекой на мерно вздымающуюся грудь и засопел Дереку в шею, согревая её дыханием и иногда задевая губами. Мужчина приподнялся, поднял с пола упавшее одеяло и накрыл сверху. Стайлз вздрогнул от секундного холода и крепче прижался к горячему телу под собой, но, всё больше отогреваясь под слоем ткани и зажатый в кольцо сильных рук, разомлел и расслабился.       И вдруг лёгким показалось то, что было невозможным ещё минуту назад. Не отрываясь от шеи Дерека, Стайлз лениво мазнул по ней, разлепляя пересохшие губы:       — И я люблю тебя.       Дерек тихо выдохнул, шевеля дыханием его волосы на затылке, и облегчённо уткнулся в него губами. Его грудь вздымалась всё так же ровно, волк внутри спал, чувствуя себя в безопасности, а Дерек рассеянно перебирал чёрные пряди, смешно щекочущие ему нос, и не мог согнать с лица непривычную улыбку.