Воспоминания на старой пленке

       Джудит так и сидит с нетронутыми таблетками в руках, совершенно не понимая, что происходит. Поняв же, журналистка словно просыпается, дергаясь на месте и расплескивая воду. Она ссыпает таблетки в наволочку и делает два больших глотка из стакана.        Когда санитарка приходит забрать остатки воды и пустую чашечку, Джудит уже лежит лицом к стене, притворяясь спящей. На деле же ее сердце бешено колотится, впервые ощущая свою необходимость за несколько дней. Потому что, черт возьми, что сейчас было?! Трагер помогает ей? На чьей он стороне? Или это обман? Они же всегда следили за тем, как пациенты пьют лекарства (и не важно есть от них толк или нет), ее палач самолично угрожал ей напрямую, ясно дав понять, что будет, если она не послушается! Но что, черт, это сейчас было?! Совесть? Уловка? Попытка втереться в доверие? Зная Меркофф, было бы не оригинально, и всё же…        Джудит так углубилась в тяжелые размышления, что не заметила, как уснула.        Сон ожидаемо оказался недолгим. Палмер на каких-то инстинктах почувствовала, как кто-то приближается к палате. Джудит сжалась в комок, стискивая одеяло и слыша, как небольшая процессия вышагивает в коридорах. До журналистки запоздало доходит, что она давно не помнила, как ее вытаскивали в подвалы, а еще мертвецы… сегодня их не было.        «Таблетки», — поняла Джудит. Должно быть, среди них было снотворное.        Шаги всё ближе. Журналистка, сглотнув, стиснула кулаки. Бороться против рослых санитаров бесполезно, но сегодня она попробует. Боже, даже стыдно осознать, каким овощем она стала!       Закусив дрожащую губу, девушка принялась ждать. Возможно, если притвориться спящей и подождать, пока ее вынесут, то она сможет пробиться на волю. Всё-таки другой блок, да и охраны ночью должно быть меньше… Еще бы не жуткая слабость во всем теле.        Дверь открылась с щелчком, пуская по стене бледный ночной свет аварийных ламп, включавшихся после отбоя.        Сердце заколотилось в груди. Всем своим нутром журналистка еле сдерживала порыв соскочить с места прямо сейчас. Паника настолько сильная, что дышать невозможно, а тени уже у ее кровати. Вернее, одна тень. Джудит видит, как силуэт заносит руку, и не выдерживает, стремительно оборачиваясь в постели. Сухая сильная ладонь успевает зажать ей рот быстрее, чем журналистка издает хотя бы писк.        Нависающий во тьме мучитель лишает ее воздуха. Джудит оцепенела от страха, забыв, как двигаться. Она полными ужаса глазами смотрит, как доктор Трагер беззвучно прижимает указательный палец к повязке на лице. До Палмер доходит не сразу, что ее просят не шуметь. Это очень сложно, ведь вопить хочется больше всего. Особенно, когда над твоей головой искореженным кошмаром висит ужас Маунт-Мэссив.        Джудит все еще не решается даже дернуться, как мужчина отпускает ее рот и быстро наклоняется к девушке, беря ее на руки. Журналистка оцепенела. Пока фигура врача закрывает собой дверной проем, он еле слышно говорит на ухо:        — Не двигайся… — и рывком поднимает ее с кровати.        «А что, если он помогает?»        Джудит не знает, но… Боже, если это спасение… если это шанс. Сердце колотится, как безумное, и она решается ухватиться за эту сомнительную соломинку. Журналистка обмякает в руках доктора, «теряя сознание». Она чувствует, что Трагер выносит ее из палаты.        — Как же надоело возится с ней… — Джудит еле удерживается, чтобы тут же не вскочить на ноги, вырываясь из рук мужчины. О, этот голос теперь нашептывает ей в кошмарах не хуже мертвецов — Полин Глик!        Каблуки женщины стучат слишком громко. Рядом идет кто-то еще. Джудит по-прежнему «спит» в руках доктора, не зная, что ей делать. Притворяться дальше? Бежать? Попробовать напасть? Но нет ни оружия, да и с закрытыми глазами не видно кто там еще: если это какой-нибудь дуболом-санитар, то попытка не прогорит.        — Ее отец снова звонил утром. Мы не можем держать ее здесь еще больше, Полин, — негромко говорит этот кто-то. Голос мужской и усталый.        — Это девчонка может быть ключом к произошедшему в лаборатории, поэтому, будь добр, придумай сказку для Палмеров покрасочнее, чтоб они забыли о своей дочери еще на месяц…        На этих словах Джудит едва не раскрыла глаза, испуганно дернувшись. Пальцы несущего ее доктора предупреждающе впились в плечи.        — Месяц?! — воскликнул неизвестный мужчина, словно читая мысли девушки. — Максимум неделя, иначе полиция Сиэтла точно нагрянет сюда с проверкой, а уж Палмер точно отличит сотрясение мозга от передозировки наркотиками. Это слишком рискованно!        Глик досадливо цыкнула. Джудит не дышала, слушая каждое слово своих похитителей. Они начали спускаться в подвал и босые ноги журналистки покрылись гусиной кожей.        — Значит, управимся за неделю, — уверенный тон Глик очень не понравился девушке.        — Да ни черта она не знает, Полин! Она несет полнейший бред… и, честно говоря, мне кажется, она действительно сошла с ума, потому что всё, что она говорит — это невозможно.        Стук каблуков стал более четкий, эхом отдаваясь от замкнутого пространства. Запахло сыростью. Джудит очень и очень хотелось распахнуть глаза и хотя бы попытаться удрать. Но решиться она боялась еще больше.        — Мы не знаем, что произошло в лаборатории Вернике, а эта девка говорит, что Вальридер жив и управляет телом Апшера, которого так и не нашли, Пол.        — Да, конечно, а еще она утверждает, что в больнице есть призраки! Какие призраки?! Это еще смешнее, чем существование Вальридера!        Процессия зашла в помещение — это Джудит поняла по скрипнувшим петлям и изменившемуся эху. Ладони вспотели от понимания, что ее вновь принесли в ту самую пыточную комнату, с разницей лишь только в том, что теперь она слышала и чувствовала абсолютно всё предельно четко. Надо было проглотить те таблетки, вот черт…        — Она узнала его! — повысила голос Полин. Джудит догадалась, что женщина указала на Ричарда Трагера. — Она видела этого психопата, а где еще она могла его видеть, кроме как не в Маунт-Мэссив?! Клади ее, — это уже к доктору.        Палмер стоило огромных трудов не выдать себя, пока Трагер укладывал ее бессознательную тушку на кушетку. Бледная лампа ударила светом в глаза. Журналистка, сжав зубы, контролировала собственное дыхание и веки.        — Парк опубликовал…        — Мы подчистили все, что опубликовал Парк.        — Всё да не факт, — повысил голос Пол. — Парк всё еще скрывается, он мог связаться с девчонкой, раз она журналист. И, тем не менее, даже этому нет никаких доказательств, потому что ты сама видела: реакции на имя Парка не было. Никакой. Она не знает его.        — Или хорошо держится.        — Кто? Она?! — со скептицизмом воскликнул Пол. — Да она выдала нам всё, едва увидела шприц, Глик. У этой девки явно не все дома! Я же говорил, ты перебарщиваешь с препаратами!        — Нам нужна вся информация о Вальридере, Пол. Это приказ.        — Мы просто теряем время зря, пока настоящий дезертир на воле.        — У меня чувство, что ты ее защищаешь.        — Не хочу иметь дело с полицией, вот и всё. А оно обернется так, если девчонка пробудет тут еще неделю. Но, самое забавное, что она верит в то, что говорит. Она верит в гребанных призраков, перемещение душ и проклятия! Она чокнутая, Полин! Прими уже это, мы взяли не того! Или ты слишком приложила ее на дороге!        Повисла недолга тишина. Рядом раздался резкий звук. Словно швырнули отвертку на железный поддон.        — Что ты скажешь? — женщина обратилась к доктору.        Ричард Трагер недолго помолчал, раздумывая.        — Я склонен согласиться с мистером Марионом. То, что она рассказывает, вызывает сильные сомнения по поводу нормальной функциональности ее психики. Мелани сказала, что Джудит стала видеть мертвецов, после того, как мы увеличили дозу.        — Мелани? Это еще кто?        — Девочка из блока B.        — Эта малолетняя каннибалка… нашли кого спрашивать, доктор, — сморщилась Глик.        Трагер развел руками.        — Однако, согласно записям и камерам они подружились, а, учитывая обстоятельства, особенности человеческого социума и теории о человеке в поезде, то вряд ли Джудит стала бы врать кому-то вроде сумасшедшей. Что лишний раз подтверждает мнение мистера Мариона.        — То есть, мы сводим с ума уже чокнутую, — продолжил за доктора Пол. — Призраки, мертвецы… мы теряем время зря, Полин. Начальство будет недовольно. Надо искать дальше.        Тяжелое молчание простреливало противоречивыми взглядами борьбы. Наконец, женщина из отдела управления делами Меркофф сдалась:        — Позвони Фильцману, пусть достанет детектор лжи.

***

       Пока некто по имени Пол Марион тихо переговаривался по рации с директором больницы, Джудит лежала, не двигаясь, но пытаясь заставить себя соображать. Журналистка решительно не понимала мотивов местного Трагера в этом поступке, но вынужденная благодарность все же была. Теперь она с ехидством поняла, что Меркофф оказались в тупике с ее измученной душой.        Сначала, услышав этот диалог, Палмер проклинала себя — ведь она выдала им всё! Всё, черт возьми, она даже не помнила этого, но, видимо, препараты делали свое дело. Накаченная всякой дрянью и истерзанная психически, Джудит стала отличной марионеткой в руках опытных кукловодов, да только старания их обернулись провалом. Как люди науки, они отрицали существование такого понятия как «призраки», а лишь одним этим девушка ставила ублюдкам палки в колеса. Они жаждали уцепиться в информацию о Майлзе Апшере и Вальридере, а в итоге получали на выходе полнейшую кашу сверхъестественных баек, не подозревая, что это правда. Ведь как объяснить эти небылицы, кроме как не психическим состоянием пациентки?        «Боже, как просто… правда во спасение без угрозы настоящему. Как всё было просто…»        Голова Джудит мотнулась, пока пришедшие через несколько минут санитары перекладывали ее тело в какое-то кресло. Полин еще о чем-то тихо спорила с Полом, но Палмер не расслышала ни слова. Ее руки обмотали измерителями пульса, на голову надели какой-то обод. Дурно пахнущая тряпка уткнулась в нос. Запах оказался настолько резким и мерзким, что Джудит, не выдержав, закашлялась, «приходя в сознание».        Увидеть реальность после темноты оказалось слишком неожиданно. Журналистка вскрикнула, дернувшись на месте и затравленно оглядывая стоящих вокруг людей.        — Доброй ночи, мисс Палмер, — вышла вперед женщина в строгом костюме. Под слабым светом лампы она выглядела еще более угловатой и сухой, чем в жизни, словно вытянутая коряга, объеденная морской водой.        — Да что вам нужно?! — взвыла журналистка. — Хватит, пожалуйста… отпустите меня… — губы шепчут это сами.        Когда на свету блестит толстая игла, Джудит на мгновенье теряет самообладание, начиная дергаться, что есть сил. Острая боль впивается в предплечье, разнося девичий крик по подвалам. Никто из стоящих в комнате даже не морщится. По щекам текут слезы — неужели в ее организме еще есть такие?        — Это зависит от того, что ты нам сегодня расскажешь, — женщина придвигает высокий табурет, садясь напротив Джудит. Пол жестом выгоняет всех из комнаты. Когда дверь закрывается, Глик начинает сразу в лоб.        — Твое имя?        Девушка удивленно моргает, но несмело выдает:        — Д-джудит Джоан Палмер.        — Дата рождения?        — Второе ноября девяносто четвертого года, — это уже чуть удивленно. «Что за вопросы? Будто они не знают ответов!»        Пол Марион сверяется с мелькающими данными на маленьком экранчике и кивает Глик, и тут до Джудит доходит. Детектор лжи. Проверяют. Меркофф не верят правде, вот ирония…        А еще Палмер вдруг поняла, что больше не боится их. По крайней мере сейчас. Она знает, как играть в эту игру. Дернуться пару раз для вида, изобразить панику — тут, признаться, было такое и в самом деле. Но потом вполне ожидаемый вопрос, на который есть забавный ответ:        — Ты знаешь человека по имени Майлз Апшер?        — Да.        — Кто он такой?        — Майлз? Мммм… — неожиданно лениво протянула журналистка. — Репортер. Был когда-то им, а потом умер…        Джудит не контролирует себя. Она вдруг улыбается почти искренне и откидывается на кресле, чуть склонив голову вбок. Пол вздрагивает, случайно подняв глаза на девушку. Секунду назад эта сломленная пленница тряслась от слез и ужаса перед ними, а теперь в ее глазах зажигается что-то и вправду сумасшедшее.        — …И теперь в его теле живет Вальридер.        — Где Апшер сейчас?        Девушка улыбается еще шире:        — Как же где? Дома. Хозяин должен следить за своим домом, верно?        — Что это значит? Что за дом? Его квартира? — Полин хмурится сильнее и сильнее, придвигаясь ближе.        Тихая усмешка.        — Зачем демону квартира? Я же сказала: до-ма… Маунт-Мэссив его дом, а он там — хозяин.        Полин ударила по коленке.        — Не ври мне, девчонка! Мои агенты трижды обошли здание лечебницы, там нет ни единой души!        — Разве у Вальридера есть душа? — сидящая в кресле вызывает жуть искренним вопросом.        — Полин. Она не врет, — тихо останавливает за руку мужчина рванувшую к журналистке женщину.        — Думаешь, я в это поверю?! — рявкнула Глик. — Покажи!        Марион послушно поворачивает экран с данными от пульса девушки. Лицо управляющей Меркофф непередаваемо. Джудит смеется в голос. «Господи, до чего смешно! Как просто! Говорить правду!»        Глик сжимает кулаки, нависнув коршуном над пациенткой.        — Трагер. Откуда ты его знаешь?!        Джудит спокойно выдерживает этот натиск. Сегодня её день. Как дебютный выход на сцену под громкие фанфары. Девушка запрокидывает голову, глядя в глаза своей мучительнице.        — Доктор Трагер? О… он, знаете ли, редкостный говнюк, по сравнению с вашим. Был. Мы встретились в Маунт-Мэссив, и он тут же решил отрезать мне уши. Так себе профессиональный подход к пациентам.        Глик усиленно игнорирует сарказм, пытаясь уцепить своим взглядом хоть одно фальшивое движение. Но его нет.        — Когда это было?        — Восемнадцатого сентября две тысячи шестнадцатого года, — глядя прямо в глаза Полин, ответила девушка.        — Ричард Трагер подох в тринадцатом году! — почти зарычала женщина.        Джудит растянула губы в елейной улыбке.        — Разве я сказала, что он был живым, когда хотел провести эту операцию? И, кстати, если он подох — то кто стоит у вас за спиной? — шевельнула связанным пальцем девушка, указывая на доктора в белом халате, замершего у двери. — О… вы тоже его видите?        Глик грязно выругалась, отпрянув от Палмер. Она отошла на пару шагов, стуча каблуками по бетонному полу и метаясь туда-обратно по помещению. Лампа все так же отсвечивала в ее сережках. Марион молчал, поглядывая то на Джудит, то на коллегу. И вдруг Глик резко подалась к журналистке, влепив ей пощечину. Голова девушки мотнулась в бок. Рука у женщины оказалась довольно тяжелой — из рассеченной губы тут же выступили капли крови. Но Джудит продолжала улыбаться. Это было и на одну сотую не так больно, как то, что творили с ней раньше.        — Полин! Что ты творишь?! — воскликнул Пол, вскакивая с места. — Мне как потом объяснять ее лицо?!        Джудит рассмеялась. Легко и свободно. Боже, как это превосходно, чувствовать, что обходишь противника, который нанес столько унижений!        — Она говорит правду!        — Это не может быть правдой!        — Но она в это верит, Глик!!! — крикнул Пол, тыкая пальцем в девушку. — Она верит в каждое свое слово… — тяжело дыша повторил он. — И уж если лекарствам ты не веришь, поверь машине!        Мужчина и женщина сверлили друг друга взглядами. Наконец, Полин Глик сдалась, взметнув рукам и грязно выругавшись. Она почти выскочила из помещения, но топот ее туфель отчетливо слышался в коридорах. Джудит прикрыла глаза, откинувшись на кресле. Наверно, это действительно безумие: чувствовать себя так хорошо в камере пыток.

***

       — Завтрак!!!        Пожалуй, это действительно раздражало по утрам. Палмер пришла в реальность с мучительным стоном.        Джудит думала, что после маленькой победы над Меркофф ей будет легче и проще. Но жуткая головная боль, от которой хотелось побиться головой об стену сразу по пробуждению, поумерило ее ликование. Девушка с трудом вышла из палаты, утешая себя тем, что совсем скоро это все закончится. В кои-то веки стоит быть благодарной своей семье не потому, что они ее все же любят и помнят, а потому, что у них есть связи, которые не хочется путать даже Меркофф.        Интерес Полин Глик и ее шакалов сразу пропал.        День прошел без происшествий. Предчувствуя свободу, Джудит расслабилась, перестав загнанно глядеть по углам и просто жить, как самый обычный пациент лечебницы. И только головная боль отравляла ее существование, но, по сравнению с прошлым, это казалось сущим пустяком.        Вечером всех пациентов в вежливо-настойчивой форме согнали внизу, в общем зале с черно-белыми полами. Мелисса Денфорд провела коллективную беседу с пациентами, после чего объявила музыкальный вечер. Зал заполонила медленная плавная музыка, которая неожиданно оживила большую часть психически-больных пациентов. Некоторые вставали танцевать, двигаясь чуть зажато, кто-то заулыбался, одни чудики замотали головами, ходя по кругу втроем, кто-то забился в углу или вообще никак не отреагировал на мероприятие.        Джудит отнеслась к последним. Мигрень добивала ее сознание, поэтому девушка устроилась на одной из угловых скамеек и просто безучастно смотрела на это жалкое шоу, ожидая отбоя.        — Потанцуем? — белая тень всколыхнулась рядом.        Палмер повернулась, удивленно изгибая бровь.        — Это сейчас серьезно или я сплю? — выдавила она, смотря на Ричарда Трагера.        Доктор вынул руки из карманов халата.        — Вопрос только в том, что думаешь ты.        — Даже если я все-таки спятила, у меня нет желания танцевать, доктор.        — И все же я настаиваю, — глядя на девушку сверху вниз, ответил мужчина. От этого взгляда становилось неуютно. Доктор раскрыл ладонь в приглашающем жесте.        Джудит поморщилась, глядя на протянутую руку, но нехотя поднялась.        «Наверно, все-таки сплю», — подумала она, кладя руку на плечо мужчине, почти привстав на цыпочки. Танцевать какой-то могильный вальс в объятиях мертвого доктора, будучи пленницей страшной корпорации по созданию кошмаров… Точно сон. Палмер чувствует, что руки у Ричарда Трагера теплые, а вокруг все слишком детально. От этого сердце трепещет испуганно, как удирающий от волка заяц, но выбора нет. Если всё же это явь, то она продолжает сводить с ума в просто геометрической прогрессии.        Мужчина и девушка начинают медленно кружить по залу. От резкого водоворота, Джудит чуть теряет равновесие, но доктор не дает ей упасть.        — Головокружение? — догадался он.        Палмер вновь нехотя кивает. Она уверена, что ненависть и страх к этому человеку предельно ясны в ее чувствах, однако кричать, вырываться и убегать почему-то кажется ей глупостью. Сдаться куда проще.        — Это от наркотиков, — вдруг отвечает ей Трагер. Они вливаются в поток сумасшедших, будто пара на балу. — Ломка. Пройдет через пару недель.        Джудит ошарашенно кружит в объятиях врача, слушая информацию. Она не знает, что сказать или ответить. Мысли о наркотиках делают ее мрачнее тучи.        — Моё имя не Ричард Трагер, — также неожиданно продолжает мужчина.        Сказанное доходит не сразу. А как доходит, то брови девушки взметаются вверх. Палмер впервые отваживается посмотреть ему в глаза.        — Что, простите? — и когда она стала такой вежливой по отношению к нему? — Тогда кто?.. Кто вы?        Они делают три разворота, избегая столкновения с бабулей на костылях. Черно-белые плиты отвлекают. Джудит заставляет себя сосредоточится на серебристой дужке очков своего ночного кошмара.        — Ты знаешь, что на свете есть шанс семь раз встретить человека с точно таким же лицом, как у тебя? — вместо ответа спрашивает он.        Джудит качает головой, не понимая.        — Я тоже не знал… до прошлых лет, — мрачно продолжат доктор. Он недолго молчит, прежде чем продолжить: — Они пришли ко мне с очень выгодным предложением.        — Погодите… то есть вы не…        — Судя по нашей первой встрече, Ричард Трагер был тем еще ублюдком, — усмехнулся мужчина. — Да, Джудит. Я не Ричард Трагер, и никогда не знал этого человека. Пока мне не показали его фотографию, что, признаться, меня поразило. Сперва даже подумал это шутка или мой отец где-то нагулял близнеца… — продолжил он.        Доктор и пациентка, не спеша, кружили по черно-белому паркету, словно шахматные фигуры на белой стороне, сбившиеся с пути. Джудит пыталась осознать услышанное, но это казалось сплошным обманом. Хотя обман — это теперь вся реальность. Можно просто согласиться и не делать себе хуже, верно?        — Трагер едва не убил меня… — еле слышно прошептала девушка, отвернувшись от лица мужчины.        — Я так и понял, когда увидел тебя. Не каждый день люди кричат и швыряют в тебя вазой, едва взглянув.        Джудит смутилась.        — Извините… — буркнула она, почему-то вдруг доверяя словам этого человека. — Но зачем вы рассказываете мне это? Если… если это правда и Меркофф наняли вас сыграть роль доктора, то почему вы сейчас помогаете мне не сойти с ума? Или это уловка, чтобы втереться в доверие?        — Может быть и так… — медленно ответил мужчина и Палмер гневно поглядела на него, решив отпрянуть. Доктор удержал девушку, резко закружив ее в танце. — Можешь считать это исповедью.        — Это вы сейчас серьезно? — скептически спросила журналистка, сдаваясь обратно. Голова плохо соображала от плавных движений, поэтому держаться за доктора казалось лучше, чем пытаться вырваться.        — Я ведь верующий человек, Джудит, — покачал головой тот. — Я многое видел, пока работал здесь. Обычно моя работа ограничивалась отыгрышем своей роли. Максимально правдиво напялить шкуру Ричарда Трагера и делать то, что прикажут. Я разговаривал с разными людьми, спрашивал то, что мне говорили, вел себя так, как было велено; я записывал эти разговоры, передавая нанимателям… Я копировал мертвеца, восставая умершим в глазах других. Каждый раз я раскаивался в этом, потому что едва человек меня узнавал, то больше о нем никто не слышал. Но из этой ямы нет пути наверх, и я продолжал свою работу.        Джудит слушала, с трудом пытаясь понять, правду ли говорил этот человек перед ней. Музыка мешала сосредоточится, но голос доктора почему-то располагал к себе.        — И всё же вы не ответили на вопрос: зачем?        Доктор не-Ричард-Трагер вздохнул, ведя девушку за собой.        — Вы прекрасно танцуете… — тихо сказал он. — Так похожи на мою дочь…        — У вас есть дочь? — удивилась Джудит, уже послушно кружа в руках доктора.        — Думаешь, стал бы я здесь работать? — горько поинтересовался мужчина.        Палмер вздрогнула. Если еще минуты назад она не верила не единому слову этого вообще ни разу не правдоподобного рассказа, то теперь, видя затаившуюся боль в глазах своего, как она думала, врага, Джудит начинала сомневаться в правде.        — Как вас зовут? — в конце-концов решила спросить она.        — Этого я тебе не скажу, Джудит. Если они узнают, что я тебе рассказал, то я больше никогда ее не увижу.        — Разве мы сейчас не у всех на виду? — огляделась девушка.        — В этом весь обман, — грустно улыбнулся он. — Довольно просто не обращать внимания на детали, которые у тебя под носом, верно?        И когда он это сказал, Джудит вдруг увидела. Увидела разницу между обгоревшим безумцем из Маунт-Мэссив и этим несчастным человеком. Да, лицо потрясающе похоже, но все-таки слишком другое: живое, эмоциональное, как и глаза, скрывающие боль за стеклами тонких очков. Поэтому он постоянно носил медицинскую маску. Как легко оказалось купиться на этот обман.        — Я никогда отсюда не выберусь, да? — еле слышно спросила Джудит, вдруг увидев в человеке, которого возненавидела всех душой — единственного, кто мог сказать правду.        — Почему же? Обязательно выберетесь…        Палмер поняла глаза на печально улыбающиеся глаза «Ричарда Трагера».        — …когда вам станет лучше.        Девушка вцепилась в халат доктора на плечах, машинально поворачиваясь в такт танцу.        — Вы мне не поможете, — поняла она.        — Не вини меня. Если бы можно было исправить то, что я уже натворил, но увы… У меня нет выбора. Не держи зла. Это всё, о чем я хотел тебе сказать.        — Я… понимаю, — сбивчиво дыша ответила девушка. — Спасибо. За правду. Теперь я хотя бы буду знать, что не совсем спятила…        Доктор промолчал на эти слова.        Танец почти окончился, но что-то важно ускользало. Что-то было не так. Мужчина и девушка остановились на краю черно-белых плит, не отпуская друг друга. Джудит сжала пальцы на белом халате, покрываясь дрожью от этого сожалеющего взгляда на проклятом лице убийцы.        — Вы же не просто так исповедались мне сегодня, да? — севшим голосом догадалась пленница.        — Прими сегодня таблетки, Джудит. И постарайся уснуть, — мужчина отступил от пациентки, низко опустив голову, словно прося прощения за все грехи.        — Доктор… — не зная, как теперь обратиться к нему, жалобно прошептала журналистка. — Почему? Что сегодня случится? Со мной… Меня убьют, да?        Он отрицательно покачал головой, но почему-то легче от этого не стало. Джудит поняла насколько страшно ей стало теперь. В эту самую минуту. По-настоящему.        Фальшивый Ричард Трагер ободряюще сжал руку девушки, ответив почти не слышно:        — Сегодня тебя вылечат.