Воспоминания на старой пленке

       Джудит пришла в себя с жуткой головной болью. Увидев белые стены и поняв, что она лежит в палате, девушку накрыла дичайшая паника. Она успела с ужасом подумать, что всё это: Майлз, перемещение во времени, ссора в шкафчике — ей приснилось. И что она до сих пор подопытная Меркофф, запертая от мира всего под носом целого города и сошедшая с ума окончательно. Эта мысль настолько парализовала ее, что Палмер не могла пошевелится, слыша отдаленные крики за стенами своего убежища.        «Стоп. Крики?»        Джудит повернулась, уткнувшись взглядом в противоположную стену, оббитую белым, и едва не упала с койки. Стены были исписаны и изрисованы, разодраны ногтями — совсем, как она видела на разбитом экранчике камеры Майлза.        «Точно, Майлз! Он ушел в подвал врубить генератор, а я осталась ждать его и…»        И какие-то обрывки… кажется, кто-то был позади. Жутко зачесалась шея. Палмер прижала руку к коже, нащупывая выпуклость от инъекции и вспоминая лицо лысого психа, который воткнул ей что-то, вещая о святом предназначении. Пальцы, расчесывающие место укола, дернулись.        «Где я?..» — Джудит подскочила на месте, неуверенно замирая напротив исчирканной двери с маленьким окошком. Скорее всего ее заперли, но проверить стоило.        Девушка сильно дернула ручку, особо ни на что не надеясь, поэтому едва не завалилась назад, когда та неожиданно легко поддалась. В этот же миг мимо пробежал человек, дико размахивая руками. Палмер шарахнулась назад, тихо вскрикнув, не веря в то, что видела. Дверь долбанулась о стену и всё, чего сейчас захотелось Джудит — это закрыть ее изнутри и забиться в угол, под самую койку, и желательно потерять сознание снова. Потому что помещение в грязно коричневых тонах, перечеркнутых решетками в проеме, было ей знакомо. Тюремный блок. Она оказалась в тюремном блоке — место, где содержались особо опасные заключенные с поехавшей психикой. И, судя по десяткам голосов, доносившихся из вне палаты, не все камеры остались заперты по сей момент.        Джудит прижала трясущуюся ладонь к губам. Беспросветное дерьмо, вот как это называлось.        Только теперь вокруг реальные, живые люди, способные проломить череп наяву, и от них не спасет вечное движение и рассвет. А еще и помощника в виде хозяина Маунт-Мэссив, который сможет оградить от всего этого, теперь у нее нет. У нее вообще ничего нет. Майлз Апшер, с которым она познакомилась всего пару часов назад уже наверняка свалил из клиники, если ему удалось включить генератор. На его месте это было бы самым логичным поступком.        Внутри что-то горько свернулось от жалости к себе. Последние недели она слишком много плакала, но слезы все равно выступили испуганными каплями на ресницах. Девушка стиснула свой подбородок дрожащей ладонью, впиваясь ногтями в кожу на лице, пытаясь хоть как-то держать себя и свои эмоции. Тело слушалось плохо. Она действительно осталась одна в месте, которого боялась больше всего, в тот самый день большой и страшной трагедии. Палмер знала, что не переживет этот репортаж. Если даже Майлз не выжил тут, она подавно не сможет. Не факт, что он, кстати, и сейчас живой. Сколько времени она провела в отключке? Минуты? Часы?        Крики безумцев сводили с ума, Палмер запрокинула голову к прогнившему потолку, часто моргая, чтобы успокоиться, и повернула лицо на бок. На койке лежал ее рюкзак. Странно, что этот «священник» его не отобрал. Что взять с психов? Не зная, что делать, и ни на что не надеясь, девушка прошла к койке и заглянула в рюкзак. На удивление, содержимое никуда не пропало: нож, пистолет и фонарик со сменными аккумуляторами были на месте. Просто стартовый набор для вживания в местных условиях. Журналистка вздохнула. Она в жизни не резала ничего серьезнее колбасы, про пистолет и вовсе страшно думать, хотя наследница Палмер смутно помнила уроки стрельбы. Отец, должно быть, дико зол, что она его взяла… Да и мама вряд ли обрадуется, узнав где погибла ее непутевая дочь.        Джудит схватила свою сумку, крепко прижимая ее к груди, вспоминая родителей, и на ресницах снова заблестела влага. В такой момент отчаянно захотелось оказаться дома, она даже согласна перечеркнуть свое подростковое буйство, помириться с четой Палмеров и пойти по наставлению мамы и папы, потому что все их недомолвки и ссоры оказались вмиг такими глупыми и незначительными…        Потратив минут десять на собирание своей воли по кусочкам, Палмер шмыгнула носом и медленно шагнула вперед. Она осталась одна одинешенька в огромной психиатрической лечебнице без связи, без помощи, без всякой надежды выжить. Рискнуть определенно стоило, но нервов не хватало даже на то, чтобы высунуть нос из палаты.        В конце-концов, Джудит решилась: осторожно выглянуть, придерживая дверь, чтобы в случае чего мгновенно запереться обратно. На огороженном сеткой периметре были люди. Немного, и все-таки они были. И все, почти как один: бритоголовые, грязные, с отсутствием всякого разума на лицах. Таких же они видели с Майлзом в комнате со сломанным телевизором. Овощи. Так назвал их Апшер.        «Ладно. Я смогу. Я смогу. Не в первый раз здесь».        Джудит, прижав к себе спасительную ношу, как ребенок самую любимую игрушку, зашаркала короткими шагами вдоль палат, обходя их максимально далеко. В самой ближней, на облеванной койке, прямо в собственных испражнениях, лежал худой мужчина. Он посасывал большой палец и, казалось, совсем не чувствовал ужасного запаха вокруг себя. Журналистка отвернулась, закусив губу. Вот как Меркофф обходятся с переработанным материалом да?.. бросают гнить в своем же дерьме…        Следующая палата была закрыта. Интересоваться содержимым Палмер не стала. В другой тоже кто-то был. Джудит испуганно остановилась, поймав на себе взгляд пациента. Очередной бедный эксперимент, выкаченный под завязку. Без единого волоса, затянутый в смирительную рубашку, а еще слепой. Белесые глазницы в упор смотрели на девушку.        — Ты тоже их слышишь, да?.. я вот слышу, каждый день слышу… — зашептал он, склонив голову.        Джудит испуганно ускорила шаг, пробегая мимо. Даже слепые и связанные эти люди пугали ее до ужаса.        — Аа-а-аа!!! — завопила она, когда, случайно бросив взгляд на окошко следующей палаты, увидела, как к стеклу бросился другой пациент. Его приглушенный крик пронесся сквозь щели. Мужчина стал долбиться в дверь.        Джудит ломнулась вперед, забыв о жалости к ним. Впереди маячили решетки, перекрывающие коридор. Девушка выскочила в этот закуток, принявшись дергать запертые ставни.        — Нет-нет-нет!.. — заскулила она. — Почему?!        Закрыто. Повиснув на решетках от бессилия, журналистка прободала лбом препятствие, понимая, что надо вернуться и попробовать пройти на другую сторону. Собравшись духом, Джудит осторожно двинулась обратно, прижимаясь боком к ограде и больше не глядя в палаты. Эта экскурсия и так сводила ее с ума. Конец этажа совсем близко. Там тоже решетки, но она видела, что они открыты, а там и свобода… скорее!        Девушка разогналась на бег, как едва не влетела прямо в резко вышедшего из-за угла высокого мужчину.        — Это ты! — взревел он.        Джудит заверещала не своим голосом, бросаясь назад, с запозданием вспоминая, что это тупик. По пятам бежал сумасшедший, вопя раненным гризли. Палмер судорожно начала дергать молнию своей сумки на ходу, вытаращив глаза от шока. Нож или пистолет — уже не важно! Жизнь выше моральности, выше вопроса совести.        Совладав с молнией, журналистка начала шарить в сумке, опустив взгляд от спешно приближающегося тупика. И тут дверь с неуравновешенным пациентом вдруг открылась, стоило девушке оказаться на одном уровне с ней. Псих шагнул прямо на девушку. Заорав пуще прежнего, Джудит споткнулась, падая на бетонный пол. Сумка отлетела вперед, врезаясь в стену.        — ТЫ!!!        Палмер, воя от паники, поползла вперед, каждой клеточкой своего тела ожидая, что ее схватят за ноги. Стремительно развернувшись, журналистка увидела, как сцепились сумасшедшие пациенты прямо за ее спиной. Узнающий во всех кого-то безумец и открывший палату — они вцепились друг в друга, как голодные шакалы. Тот, что погнался за девушкой, пнул второго в живот, схватил его за шею и начал дубасить головой о перила. Брызнула кровь, попадая прямо на лицо воющей от ужаса Джудит. Девушка до синяков в позвоночнике вжималась в решетки, глядя, как еще живого человека забивают насмерть. Удары сыпались без остановки. Мужчина хрипел не своим голосом. Черепушка треснула и кровь ошметками залила бетон, а он все еще дышал. Державший его убийца яростно заносил руку вновь и вновь, пока лицо не раскрошилось всмятку и пациент не затих навсегда.        — Ты, это был ты!!! — вскричал сумасшедший, только что убивший другого сумасшедшего. Он остановился, тяжело дыша и глядя на дело своих рук, а потом его глаза нашарили зажавшуюся в углу девушку. — ТЫ-Ы!!! — вскричал он вновь, перешагивая труп.        — Нет!.. не трогай меня!!! — взвыла журналистка, почти распластавшись по полу, закрываясь руками от нависшего над ней мужчины. Такой смерти врагу не пожелаешь, а себе и подавно!        — Это ТЫ! — гаркнул псих, замахнувшись.        Джудит зажмурилась, вскинув руки.        — Эй, приятель! — внезапно донеслось рядом.        Джудит шокировано распахнула веки, смотря, как выросший из неоткуда Майлз похлопал психа по плечу, а когда тот удивленно застыл, озадаченный, репортер резко перехватил его за шкирку и буквально впихнул в раскрытую палату, тут же дернув дверцу на себя, запирая. Яростный вопль обрушился на журналиста, Апшер натянул ручку двери, держа ее крепко. К счастью, открывалась она вовнутрь, а сумасшедший не соображал что делать, осыпая преграду ударами и держа самого себя в клетке.        Убедившись, что псих больше не опасен, Майлз устало попятился от палаты, поворачиваясь к девушке.        — Нашел, — тяжело дыша, выдал Апшер, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться.        Палмер только и уронила руки на грязный пол, трясясь всем телом. Губы девушки прыгали, из глаз брызнули слезы. Спасена… Майлз здесь, перед ней, как-то криво улыбается, но точно здесь! Волосы его стоят дыбом, рубашка стала серой от пятен, а на щеке появился еще один длинный кровоточащий порез. Репортер аккуратно перешагнул истекающий кровью труп, приседая на корточки рядом с девушкой, и обеспокоенно заглядывая ей в глаза, выдохнув как-то облегченно.        — Цела?        Джудит дернула головой. Вообще у Апшера было что сказать этой трусливой журналистке: о, он многое надумал, пока блуждал в поисках пути!.. Сколько красноречивых эпитетов подобрал, пока скакал по чужим внутренностям, уворачиваясь от смерти. Но теперь все это выветрилось, стоило лишь взглянуть на жалко трясущуюся напарницу.        — Идти можешь?        Она вновь дернула головой, как китайский болванчик, словно разучившись говорить.        — Вот и отлично, идем, я открыл выход… ох!.. — Майлз пошатнулся, падая на колени, когда девушка вдруг сорвалась с места, бросившись ему на шею. Он так и застыл, широко распахнув глаза и вздрагивая от каждого тихого всхлипа, что эхом разносился по телу Джудит, которая вцепилась ему в шею, словно он сделал что-то сверх-героическое. По телу разлилось тепло, несмотря на липнущую к нему мокрую одежду. Девушка стиснула репортера в своих хрупких объятиях, и Апшер сильно растерялся, не зная, куда себя деть.        — Ты вернулся… — прошептала Джудит сквозь слезы, с трудом найдя в себе волю, отпустить парня.        Майлз смущенно отвел глаза, бросив:        — Я хотел уехать, — почему-то показать себя настоящим, эгоистичным и вовсе не героем, казалось очень важно.        — Но остался.        — Как видишь.        — Спасибо, — Джудит было плевать насколько это было двусмысленно и нелепо — уткнуться сейчас лбом в плечо репортера. Она не знала, как еще выразить все то, что сейчас чувствовала помимо благодарности за спасенную жизнь. Он вернулся за ней. Был в шаге от побега, так яростно обрубил всякую надежду, сказав тогда в секьюрити, что каждый сам за себя, и все же не бросил ее умирать здесь одну. Отыскал в огромной клинике неведомым чудом и, судя по внешнему виду, не без приключений. Это стоило всего того что пережила девушка, утерявшую всякую надежду. Каким бы эгоистичным не был Майлз Апшер, он оставался человеком до последнего.        Парень смущенно кашлянул.        — Всё, хватит заливать меня слезами, я итак искупался. Валим отсюда скорее.        Джудит заметила, как он колебался, прежде чем взять ее за рукав и потянуть за собой встать на ноги. Словно не был уверен в разумности и правильности таких тактильных прикосновений.        — Как ты меня нашел?        — Посмотрел записи с камер, — пожал плечами парень, уже сосредоточившись на маршруте. — Сложнее было пробраться в тюремный блок, когда тут бродят всякие…        — Спасибо, Майлз, — тепло прошептала Джудит вновь, покорно позволяя Апшеру вести ее за собой.        — Хватит уже!.. — дернулся репортер от ее слов. Он ускорил шаг, тащя неуклюжую напарницу следом. — Я действительно хотел свалить один, чтоб ты знала. К сожалению, у меня есть совесть.        Впереди было темно, поэтому репортер переключил режим ночного видения, более не оборачиваясь. Джудит следовала за ним и глупо улыбалась.

***

       Впрочем, долго радоваться не пришлось. Там, откуда пришел Майлз, их уже ждал сюрприз. Двое абсолютно голых мужчин вышли им навстречу по ту сторону решетки на этаже. Дверца казалась закрытой, но, судя по побледневшему лицу парня — чисто формально. Журналисты напряженно остановились, не зная, что им делать, а тем временем между сомнительными нудистами завязалась крайне содержательная беседа:        — Кто это? — прошептал первый.        — Наверно одни из людей Мартина, — в тон ему проговорил второй.        — Возможно.        — Кажись, нервничают.        — Я бы их грохнул.        — Я бы тоже.        На этих словах Джудит и Майлз заметно напряглись, готовые среагировать мгновенно, если психи сорвутся в агрессию. К счастью, обнаженные мужчины продолжали стоять чуть поодаль в тени и негромко обсуждать невольных пленников, словно те их не слышали и не видели. Журналисты не знали, как они воспримут движение, поэтому были вынуждены просто ждать, потому что единственный выход помимо того, что был за спинами извращенцев, был только вниз по лестнице, а вот туда хотелось спускаться меньше всего: внизу бродили сразу несколько душевнобольных себе на уме.        — Проповедник просил не трогать их.        — Это нелюбезно.        — Только не здесь.        — Дадим им фору?        — А это идея.        — А когда убьем их, сделаем это медленно.        — Какое терпение.        — Хочу его язык и печень.        — Они твои.        Обнаженные сумасшедшие замолчали, продолжив стоять на месте и пялиться на журналистов. Поняв, что уходить те не собираются, Майлз незаметно дернул Джудит за собой вниз. Не сводя глаз с мужчин, обсуждавших съедобность их органов, парень и девушка бочком ссыпались по ступеням. Шепот безумцев мгновенно заполнил голову, подобно радио.        — Выглядишь, словно призрака увидал…        — Не доверяй им. Говорят, это наука, но все не так. Они ждали нас… Прямо здесь. Билли понял. Они всегда были тут.        — Не спать. Место. Покой. Оставьте меня в покое.        — Они у меня в крови и рвутся наружу… я чувствую…        — Слишком много голосов. Они следят за мной. Никакого покоя!        Один сидит в инвалидном кресле весь зашитый и перештопанный, так, что даже не понять, какого оно точно пола. Второй пялится в бетонную колонну, видя в ней собеседника. Третий ходит зигзагами, останавливаясь каждые несколько метров и начиная биться головой о стены — на его лице уже нет живого места, кровь хлещет прямо на грудь, но мужчина словно не чувствует этого: четыре удара, разворот, медленно шаркающая походка ведет его к другой стене. Удар. Удар. Удар. Удар. Разворот. И так по кругу. Периметр отмечен алыми кругами следов его головы. Четвертый и вовсе не похож на человека — он шкрябает пальцами маленькое окошко своей одиночной палаты, припадочно дрожа, а вместо рта у него просто зубы, торчащие из подбородка, и шов. Глаза стеклянные, без зрачков, словно подопытный не с этой планеты.        Майлз и Джудит обходят каждого как можно дальше. Тюремный блок кажется безнадежным тупиком, угнетающим и без того сломленное моральное состояние. В одной из камер журналисты неожиданно находят выход: обваленный угол дает возможность пройти между стенами, где проходят трубы. Там вырвиглазно темно и жутко, но Апшера это не останавливает — он продолжает идти, не смотря ни на что. У репортера в планах выжить любой ценой.        В тесном застенье пахнет сыростью, плесенью и отходами. Камера метается бледным огоньком, ища безопасный путь из тюремного блока. Дыра в потолке совсем не заманчиво окутана шорохами. Раздается тихий писк. Майлз снова ругается себе под нос.        — В чем дело?        — Камера садится. А у меня батареек всего пара штук. Надо скорее выбираться…        — У меня есть фонарик, — неожиданно опомнилась Джудит.        Повисла тишина, красноречиво подчеркнутая капелью с протекающих труб.        — И ты вспомнила об этом только сейчас?!        — Прости… я… — она не знала, как оправдать собственную тупость. — Я забыла, — призналась девушка.        Смутившись, Джудит стянула рюкзак со спины и принялась шарить в темноте по карманам. Щелчок — и яркий свет ослепил журналистов. Лицо Майлза было просто непередаваемым в своем красноречии, пока он забирал фонарь у девушки.        — Может, у тебя и карта выхода припрятана? Уточняю на всякий случай.        — Н-нет… — вцепившись в рюкзак с незаконным оружием, выдавила Джудит. О нем Майлзу лучше не знать. А еще лучше если оно не пригодится.        — Жаль…        Репортер развернулся, освещая пролом в потолке. Ему совершенно не хотелось совать голову в этот сомнительный капкан, однако его никто не спрашивал. Лучше уж поставить на удачу здесь, чем проверять силы на здоровенных бугаях без одежды, с пристрастием к человечинке.        Джудит позади нервно ждала, полностью доверяя вопрос о выживании своему репортеру. Майлз вообще был удивлен, как она оказалась в сознании после случившегося. Однако, одно он знал совершенно точно: даже если они сейчас вляпаются в очередное дерьмо в этой гребанной психлечебнице и он безбожно похерил свой шанс свалить целым и невредимым, он всё равно сделал правильный выбор, вернувшись.

***

       «Бог всегда дает путь, следуй за кровью» — кровавые надписи, росчерки, похожие на стрелки указания, все чаще появлялись на пути. Майлз ни на йоту не доверял таким подачкам от психопатов, вслух предположив, что это накорябал тот самый священник — отец Мартин, судя по найденным обрывкам записей в документах Меркофф. Джудит придерживалась того же мнения, но вариантов игнорирования этих «путей Господа» не было — словно нарочно все остальные двери или коридоры оказывались заперты или вели в тупики, будто проповедник не только знал куда им двигаться, но и каким-то образом овладел ключами от всего здания.        — Вниз по стоку. Говорит, за кровью. Нет пути, кроме как вниз. Вниз по стоку, вниз по стоку. Вниз по стоку. Вниз по стоку. Вниз по стоку…        Журналисты опасливо приблизились к трогающему расписанную стену пациенту, что повторял одни и те же слова, слепо водя пальцами по огромным смазанным багровым буквам: «НА ВЕТЕР». Надпись обрывалась широкой кровавой стрелкой указывающая выход в отверстии в полу. Парень и девушка переглянулись. Им очень хотелось верить, что это выведет их наружу.        Убедившись, что прилипший к письменам мужчина не опасен, Майлз первым спустился в дыру. Джудит заглянула в пролом, стоя на коленях и обеспокоенно следя за репортером, стараясь при этом не выпускать из виду психопата — на всякий случай.        — Что там?        — Чисто, — к облегчению девушки раздалось снизу. Майлз вернулся к дырке и вскинул голову, строго посмотрев на девушку: — Только в этот раз спускайся аккуратнее! Еще раз заедешь мне по носу, помогать больше не буду.        Джудит вспыхнула.        — Я же извинилась за тот раз! Я не специально!        В общем, хоть и взаимодействие с гордым репортером потеплело на пару градусов, иногда он продолжал бесить Джудит в своей манере, сказав что-нибудь эдакое. Если бы не обстановка, Палмер уже давно бы потеряла всякое терпение. Апшера сильно защищал тот факт, что он не бросил ее одну в шаге от свободы и вернулся. А теперь они вновь не могут найти выход. Но, не смотря на это, в груди стало тепло от того, что Майлз сейчас рядом, хоть и язвит по этому поводу. У каждого свой способ сдерживать страхи и не сойти с ума.        Правда, в настоящем это напоминало комедийное ток-шоу в стремных декорациях.        — Мамочки!        — Отпусти ты уже потолок!        — Падаю, я падаю!..        — Никуда ты не падаешь, отпускай!        Обхватив Джудит под коленки, Майлз крепко держал висящую на локтях девушку, которая мертвой хваткой вцепилась в бетон между этажей, и ни в какую не желала расставаться с опорой. Не выдержав, Апшер дернул непрошеную напарницу вниз. Джудит издала кряк подстреленной вороны и, дико махая руками, сверзилась прямо на репортера. Майлз приложился затылком так, что все созвездия сложились у него перед глазами в космос. Палмер растянулась сверху, потрясающе удачно упав грудью точно поверх его лица, вдобавок перекрыв парню напрочь весь кислород.        — Это, несомненно, лучше чем ногой в нос, но я совсем другое имел в виду под словом «аккуратнее»!.. — приглушенно донеслось снизу.        Джудит покраснела от стыда быстрее, чем успела отойти от паники.        — П-прости! — девушка подскочила на четвереньках, резко выпрямившись на коленках верхом на торсе репортера.        Майлз, придерживая голову одной рукой, приподнялся на локте. И даже сейчас: валяющийся на бетонном полу в измазюканной рубашке, распахнутой куртке, беспорядочно взлохмоченных волосах и с испещренным царапинами лицом, он оставался как-то по-особому привлекателен. Или это обаяние присуще всем успешным репортерам? Поймав себя на том, что уже неприлично долго восседает на тушке парня, которого сама же и уронила, Джудит поспешно вскочила на ноги. Она почти слышала этот подъезжающий состав доверху загруженный уничтожающими комментариями в стиле Апшера, но тут ее внимание привлекла очень важная деталь, бросающаяся в глаза благодаря огромнейшему пятну крови.        — Это что, лифт?        Майлз отряхнулся, поднимаясь следом, на удивление промолчав по поводу произошедшего.        — Возможно. Только он заперт.        Палмер присмотрелась к красному индикатору для пропусков, который горел символом закрытого замка. А под лифтом живописно растянулась багровая лужа, с отпечатками ладоней, словно жертву, пролившую ее, располовинили, а потом, еще живой, затянули прямо под дверь.        — Нам точно стоит «следовать за кровью»? Что-то я не горю желанием узнать что там за дверями…        — В любом случае заперто, нужен другой путь.        Девушка сдержала дрожь в плечах. Другой путь, новые двери, бесконечные коридоры и этажи — сколько они еще будут блуждать тут в поисках выхода? И, как назло, время на часах бесполезных телефонов тянулось омерзительно медленно: только-только подошло к полуночи, хотя журналистам казалось, что они бродят в Маунт-Мэссив вечность. Через зловещую тишину и крики сумасшедших изредка пробивались раскаты грома. За стенами начиналась настоящая буря. Но и это сейчас было бы подарком, если бы они смогли выбраться на волю. На данный же момент пути было два: слева от лифта через опрокинутый стол и справа в куда-то сворачивающий коридор. Первым для осмотра журналисты выбрали не перегороженный маршрут, который привел их в сдвоенное помещение, смахивающее на обезьянник: темная комната обнесенная решетками, переходящая во вторую такую же комнату. В углу стол смотрителя.        — Это были не эксперименты, а ритуалы… Черная магия…        Джудит дернулась, прячась за Майлза. Как оказалось, комната была не пуста: за решетками вдоль клетки бродил туда-обратно пациент. Апшер бегло осмотрел помещение и покачал головой — тупик.        Журналисты побрели обратно, вновь проходя между большими железными дверьми, перелазя через брошенный в проходе стол. Увидев в углу выпотрошенный труп охранника, Палмер едва не сверзилась прямо на него. Казалось, здесь к подобному давно пора привыкнуть, но девушка продолжала дергаться при виде мертвецов, помня, что не каждый мог быть таким в полной мере. Вдруг Майлз резко попятился, наступив на ногу Джудит.        — Заткнись и дай мне подумать! Тихо! А-а-а! — громкие удары, словно кто-то выбивает тесто. — Тихо!        Парень и девушка переглянулись. Уходящая в поворот арка больше не казалось привлекательным путем отхода. Сжав камеру, Апшер шагнул вперед.        — Стой! — зашептала девушка. — Ты опять хочешь нарваться?!        — Предлагаешь стоять здесь и ждать у моря погоды?        — Нет, но зачем лезть на рожон специально?!        — Если бы тут был другой выход, я бы с удовольствием им воспользовался! Ты видишь его? — шикнул на Джудит Майлз.        Палмер недовольно отступила. Они действительно находились в тупике.        — Заткнись! Заткнись! Заткнись! — продолжал вопить некто.        Собравшись духом, журналистка несмело выдохнула:        — Л-ладно, идем…        Звуки ударов нарастали и причина их открылась практически сразу: в охранной рубке за стеклом бритоголовый псих забивал тело смотрителя в кашу. Тот давно испустил душу, однако пациента это не останавливало — псих продолжал дубасить тело несчастного руками, ногами и дубиной, втаптывая его вывалившееся внутренности в пол, отчего брызги крови летели во все стороны. Заметив опешивших журналистов, сумасшедший выпрямился и зловеще произнес:        — Веди себя тише!        Убедившись, что мужчина с палкой не спешит нападать на все живое, если оно действительно не издает шума, Майлз и Джудит прошли дальше. Очередная секьютири оказалась заперта, впереди же виднелась последняя дверь. Крадучись подойдя к ней, журналисты прислушались. Какие-то тихие шорохи и звуки доносились по ту сторону.        — Там кто-то есть, — приложив ухо к двери, сказал Апшер.        Джудит нервно повела плечами, оглядываясь.        — Тут везде кто-то есть… — пробормотала она.        Выдохнув, Майлз сжал ручку двери и шагнул вперед. В этот же момент громкий вопль сотряс клинику:        — Кто?! Еще один сучий сын из «Меркофф», да?! Я тебе кое-что покажу!..        Девушка только и успела увидеть как Майлз увернулся от прилетевшей по косяку дубины, а потом ее зубы клацнули на бегу. Журналисты кинулись бежать, осознавая, что бежать-то им и некуда, однако тут спасение пришло с неожиданной стороны.        — Я же просил вести себя тише! — взвыл тот, что убил смотрителя в рубке, выходя в проход. Майлз и Джудит невероятным чудом смогли проскочить его в обход. Мужчины сцепились друг с другом, молотя друг друга палками.        — Стой! — ухватил девушку за ветровку парень. Джудит чуть не споткнулась, резко останавливаясь против инерции. — Это наш шанс!        — Ты сдурел?! Они забьют нас нафиг!        — Жди меня здесь.        — Что?!        Майлз не слушал. Что-то прикинув, он резко развернулся и кинулся назад прямо мимо дерущихся психопатов. Джудит приобрела еще парочку седых волос, глядя, как репортер проскользнул в считанных сантиметрах от мельтешащей дубины и скрылся за дверью в конце коридора. Пока Палмер стояла и не знала что ей делать: то ли рискнуть побежать следом, то ли готовится спасаться от психопатов, потому что один уверенно брал верх в схватке, Апшер появился вновь, так же лихо проскакивая мимо в сторону Джудит.        — Беги обратно! Я открыл дверь! — крикнул он на ходу.        Дважды повторять не пришлось. Журналисты перемахнули стол, влетев в открывшиеся двери какого-то странного перехода, который Джудит по ошибке приняла за лифт: отделанное чем-то смахивающим на фольгу, помещение имело одно окно с мониторами по ту сторону стекла. Едва двери задвинулись, как Майлза и Джудит обдало каким-то невидимым газом без цвета и запаха. На стенах — уже знакомые стрелки из крови, а на окне вновь надпись: «СЛЕДУЙ ЗА КРОВЬЮ». Джудит обессиленно привалилась к опоре, успокаивая безумно пляшущее сердце.        — У тебя вообще есть инстинкт самосохранения, Апшер?        Майлз, тяжело дыша, кинул взгляд на девушку, а потом также устало привалился к стене рядом с ней.        — Просто я увидел систему управления в той комнате. Подумал, стоит рискнуть.        — Тебе совсем не страшно?        — Колени дрожат от ужаса, — неожиданно сознался репортер.        — По тебе не скажешь, — в тайне даже завидуя храбрости и безрассудности парня, ответила девушка.        Когда непонятная газовая обработка закончилась, двери с противоположной стороны разъехались в сторону.        — Я… пытаюсь думать о том, что это всего лишь люди, — выпрямился парень, первым шагнув навстречу неизвестности.        Глядя на его сосредоточенный и уверенный профиль, Джудит не заметила, как сама выпрямила спину. Тогда, шагая вслед за его широкой спиной в кожаной куртке, она впервые поверила в то, что они действительно выберутся.