Она не могла понять

      Лили Снейп не могла понять.       Тогда, сидя на полу детской, обнимая неподвижное тело годовалого сына, она никак не могла взять в толк, почему Волдеморт не убил её в ту самую секунду. Она умоляла об этом, стоя перед кроваткой Гарри.       Лишь раздражённо бросил «Ступефай». И больше не было ничего. Никогда. Всегда. Сплошная тёмная необъятная бездна.       Очнувшись, бросилась к сыну. Навсегда застывший ужас в зелёных детских глазах. Дорожки высохших слёз. Образ погибшего Гарри останется с ней до последней секунды.       Она не могла дышать. Воздух вокруг будто превратился в жалящие ледяные иглы. Впиваясь в лёгкие, не позволявшие снова вдохнуть ядовитый воздух.       Мысли путались, сбиваясь в жёсткий клубок. Сцепляясь зубами, когтями. Раздирая грудную клетку изнутри — ни заплакать, ни закричать. Какое-то мраморное оцепенение и гулкая, абсолютная пустота, со сверхзвуковой скоростью взлетавшая от кончиков пальцев, заполняя каждую клеточку на своём пути. Неотвратимо стремящаяся к своей цели — вверх, к сердцу. Застывший взгляд куда-то перед собой, сквозь стену. Сведённые судорогой руки.       Лили была не в силах представить, как долго просидела на когда-то мягком и уютном, теперь же казавшемся грубее неошкуренных палубных досок ковре, что есть сил прижимая Гарри к груди.       Уже не Гарри, нет. Сейчас малыш был где-то ещё. Не здесь. Время тянулось, как застрявшая в конвейерном механизме резина.       Даже не заметила ворвавшегося в комнату Снейпа, рухнувшего перед ними на колени. Шептавшего: «Лили, Лили, Лили…»       Что есть силы сжимавшего плечи, припадая губами к её волосам.       Шли недели. Ни на секунду не мог Северус выпустить любимую из вида. Снейп был уверен — стоит ему отвлечься, хоть на мгновение, она сразу же последует за сыном и бывшим мужем. Туда. За черту.       Они покинули умывавшуюся кровью под прицелом волшебной палочки Тёмного Лорда Британию. Северус никогда не расскажет.        Не расскажет, что вина за смерти Гарри и Джеймса лежит именно на нём. Не расскажет, что и вина за её жизнь тоже.       Лихорадочным бегом проносились года. Лили смирилась с поселившейся в груди пустотой, снова научилась любить. Но всё же не могла понять. И он был уверен: никогда не смогла бы простить.