Фильм про нашу (не)любовь.

- Это же так здорово, братик! - весело щебетал Феличиано, удобно устроившись на коленях у Людвига и обняв его за шею. - Ты станешь очень популярен! Мюллер одобрительно хмыкнул, потрепав итальянца по волосам, а затем перевел взгляд на Ловино, который, в свою очередь, сидел в самом углу комнаты и был мрачнее тучи. Мысли, посещавшие голову брюнета, имели примерно такое содержание: «И чего им не имется? Ну, подумаешь, по книге фильм снять хотят... Подумаешь, у меня появятся слава, авторитет и деньги. Какое это вообще имеет значение, если мне душу наизнанку выворачивают?..». Не найдя в глазах брата и его «друга» понимания, Варгас-старший лишь обреченно махнул рукой и, под вопросительные взгляды собеседников, вышел из комнаты. *** - Я хочу опубликовать свою книгу, - итальянец положил на стол главного редактора толстую папку с рукописями. Мужчина, сидящий напротив юноши и что-то до этого писавший, остановился, припуская очки и окидывая Ловино внимательным взглядом. Затем опустил глаза на серую папку, пару раз в задумчивости ударив по столу ручкой. - Прошу прощения, мистер?.. - Ловино Варгас, - сразу же сказал итальянец, невольно хмурясь. - Что-то не так? Главный редактор тихо рассмеялся, откладывая в сторону очки и скрещивая руки на груди. – Как сказать… Да вы присядьте. Смысл фразы дошел до Ловино где-то секунд через десять и он, скрывая свое смущение, опустился на предложенное место, сразу же уставившись в противоположную стену и старательно делая вид, что рассматривает морской пейзаж. - Не вы один такой, мистер Варгас. Знаете, сколько человек к нам приходит с просьбой о публикации? То-то же. Но если бы всё, что к нам поступает, выпускалось в печать - мы бы просто разорились, тратя силы, время и деньги на проекты, не способные привлечь читателя и возместить затраты. - Я понимаю, - твердо сказал Ловино, поворачиваясь к собеседнику. - Но, я думаю, на мою книгу будет спрос. Редактор удивленно приподнял брови. - О чем же, позвольте спросить, вы пишете? - О любви. Несчастной. Разве она не хорошо сейчас продается? - в голосе Варгаса послышалась горькая ирония, а редактор вновь заинтересованно на него взглянул. - Несчастная, значит... Неплохо-неплохо, а то, знаете ли, вся эта недо-философия и сказочные истории про фей, которых пруд пруди, порядком надоели. Надеюсь, у вас там подобной нечисти нет? – мужчина довольно кивнул, поймав скептичный взгляд Ловино, - Ну, в таком случае, я посмотрю вашу писанину. Но не могу ничего обещать. - Конечно, - равнодушно пожал плечами Варгас, поднимаясь с предоставленного стула и застегивая пуговицы пальто. - Я согласен на любые условия. - "Просто мне очень нужны деньги", – про себя добавил Ловино, но озвучивать мысль полностью не стал. *** Зайдя в спальню и закрыв дверь, Варгас устало к ней привалился, плавно сползая вниз. Телефон уже как минимум двадцать минут вибрировал, оповещая о навязчивых входящих звонках, но Ловино упорно его игнорировал. Когда еще через некоторое время все, наконец, стихло, итальянец прикрыл карие с зеленцой глаза и обнял колени, обреченно склоняя на них голову. «Зачем ты сделал это, чертов ублюдок?..». *** Ловино, светло улыбаясь и всячески давя в себе желание идти вприпрыжку, будто маленький ребенок, сжимал в кармане пачку свеженьких купюр. Теперь он сможет заплатить долг за квартиру, из которой их с Феличиано обещали выгнать в конце этой недели, перестать экономить на еде, заменив лапшу и каши быстрого приготовления такой любимой братьями пиццей и дорогой пастой, сходить на выставку картин, проходящую в городе, о которой Варгас-младший грезил и днем и ночью. Теперь они заживут!.. Предаваясь своим радостным мыслям, Ловино не сразу обратил внимание на дребезжащий в кармане мобильник. Только, наверное, со второго вызова абонент удостоился ответа, а Варгас в счастливом упоении даже не взглянул на светящийся экран, чтобы определить личность звонящего. - Алло, - громкий, жизнерадостный голос Ловино заставил нескольких случайных прохожих удивленно обернуться, но итальянец не обратил на это ни малейшего внимания. - Здравствуй, Романо. Варгас резко остановился, чуть не выронив телефон из рук. Карие глаза широко распахнулись, а рот чуть приоткрылся, будто итальянец хотел что-то сказать, но не произносил ни звука. «Романо, Романо…» Больше никто не называл его так. Неужели?.. - Я знаю, что ты сейчас слушаешь меня... Я... Лови, я видел твою книгу. Более того, я прочитал ее. - И что? - хрипло отозвался Варгас, чувствуя, как в горле образуется горький колючий комок. - Знаешь, а я ведь сон похожий видел... ну, прямо как у тебя там написано... Надо же, какое совпадение, правда? - электронный голос постарался изобразить смех, но вышло жалкое подобие. Ловино сжал в пальцах трубку, чувствуя неконтролируемый прилив раздражения. О снах этому идиоту поговорить захотелось?.. - Что тебе нужно? - холодный тон и абсолютная безразличность, пропитавшая эти слова, заставили человека на другом конце провода в нерешимости замолкнуть. Затем раздался тяжелый вздох, заставивший сердце итальянца пропустить удар. - Я хочу снять по твоей книге фильм, Лови. Ты не против? Варгас подавился воздухом. Фильм? По его книге? Это такая шутка? - Карьедо, я говорил, что у тебя отвратительный юмор?.. - Я не шучу. Ловино продолжил размеренное движение в сторону дома, в раздумье покусывая губы. Если выпустят фильм - значит, он тоже получит часть прибыли, как создатель оригинала. Может быть, даже примет непосредственное участие в разработке сценария, что еще выгоднее. Но Варгас уже заставил себя продать душу редактору, отдав на растерзание циничным мелким бюрократам и читателям, ищущим новую «интересную драмку», свои искренние чувства, изложенные слишком откровенно и открыто на белоснежных листах… Хватит ли сил на еще один раз? «И, черт, Антонио, если ты прочитал – значит, знаешь... Знаешь и все равно предлагаешь мне сделку. Неужели тебе совершенно плевать?» - Почему я? Есть много других книг, более интересных и качественных. Да и сюжет слишком банален... - Мне не нужны другие. Варгас закусил губу сильнее и тихо ругнулся, почувствовав на языке металлический привкус. «До крови прокусил, чтоб тебя!». - Ну, так что ответишь? - Кажется, ты говорил про какой-то сон в начале? - Ловино хмыкнул. - А я тебе про живых людей рассказать хочу. Знаешь, ведь многие знакомые, прочитавшие мою книгу, безустанно твердят, что видят в героях себя. Будто я писал про них. Но ведь очевидно, что это не так, правда? И со стороны их уверенность действительно смотрится чересчур забавно и нелепо. - Ловино... - Снимай свой фильм, мне все равно. Давай, выставь на обозрение всему миру то, что я так долго и бережно хранил внутри, не показывая даже брату. Свою любовь, свою обиду, свои слезы... Сделай это! Сделай, ублюдок... - Рома!.. - но Варгас бросил трубку, так и не дослушав. Слезы тонкими струйками стекали по щекам, но итальянец вновь и вновь упорно стирал их ладонями, не желая больше вспоминать прошлое и быть слабым. Есть только «здесь» и «сейчас». *** - Господин Карьедо, ваш новый фильм стал настоящим блокбастером. В нем так правдиво и ярко показана жизнь... Скажите, насколько трудно было над ним работать? - Не труднее, чем над остальными, - Антонио белозубо улыбнулся, ловя десятки вспышек фотокамер. – Основная работа, конечно же, легла на плечи нашего замечательного автора и сценариста - Ловино Варгаса. Его книга – шедевр, а я просто придал ей немного динамики и цвета, - Карьедо звонко рассмеялся. - Да-да, мистер Варгас очень талантлив... - Несомненно, - на секунду в зеленых глазах появилась грусть, но она тут же растворилась в иллюзорной любезности. - Еще вопросы?.. *** Ловино выкуривал сигарету за сигаретой, небрежно оперившись о балконные перила и всматриваясь в звездное небо. Да, премьера удалась. Варгас действительно стал популярен, ровно так же, как и герои его книги. Карьедо исполнил свое обещание, хотя Ловино был уверен, что пламенная гневная тирада несколько охладит его пыл – ничуть. Сначала, видя эту решимость, итальянец отказался принимать какое-либо участие в создании фильма, заявив, что не потерпит «издевательств над своим детищем». Но когда Карьедо отдал Варгасу практически все права, позволяя выбирать актеров, писать сценарий, следить за ходом работы – Ловино сдался, невольно сам увлекаясь процессом. В какой-то мере, Варгас оказался очень даже доволен выпущенной в свет картиной, но если себе, скрепя сердце, он мог в этом признаться, то Антонио - ни за какие томаты. Сейчас, пока испанец трепался с журналистами, приторно им улыбаясь и отвечая на нескончаемый поток вопросов, Ловино предпочел насладиться тихим уединением на свежем ночном воздухе, которое, впрочем, весьма скоро бесцеремонно нарушили. - О, Романо, я искал тебя. - Чего тебе? - достаточно грубо ответил Варгас, даже не оборачиваясь. Антонио на пару секунд застыл в нерешительности, но затем медленно подошел к итальянцу, кладя ладонь ему на плечо. - Руки, - чуть ли не прошипел Ловино, дергаясь всем телом, желая сбросить ненавистную ладонь. Карьедо только криво усмехнулся, но послушно убрал руку. - Я хотел поздравить тебя, Лови. Ты звезда. - Я просто счастлив, - со слишком ядовитым сарказмом отозвался Варгас, туша окурок в пепельнице и резко кашляя. - Тебе бы пора бросать курить. И так здоровье хромает, - обеспокоенно заметил Антонио, но Ловино только от него отмахнулся. - К черту здоровье. Я не боюсь сдохнуть. Раньше боялся из-за Фели: кто бы о нем, таком добром и наивном заботился? Он ведь даже прокормиться сам не сможет... А сейчас у него есть Людвиг. Хотя я и недолюбливаю его, но вижу, как искренне он привязан к брату. Этот немец Феличиано чуть ли не боготворит, - Варгас раздраженно фыркнул. – Да и брат от счастья светится, когда Людвиг рядом… В любом случае, теперь у Феличиано есть любимый и любящий человек, и он не останется один, а я… - … ему теперь не нужен? Ты так считаешь? - с нажимом спросил Карьедо, суживая ярко-зеленые глаза. Варгас лишь передернул плечами, разворачиваясь к собеседнику лицом и встречаясь с ним взглядом. - Нужен. Но не необходим. А теперь извини, я должен идти, - итальянец двинулся вперед, но Антонио неожиданно преградил ему путь. - Эй!.. Карьедо, не обращая внимание на сопротивление Варгаса, чуть наклонился, впиваясь поцелуем в такие сладкие и желанные губы. Ловино пораженно замер, но уже через пару секунд осознал происходящее и начал протестующе колотить Антонио в грудь, стараясь освободиться. "Не хочу! Я больше не хочу испытывать боль!" - отчаянно вопило сознание итальянца, в то время как тело податливо изгибалось в крепких руках, реагируя на столь знакомые ласки... - Успокоился? – оторвавшись от Варгаса и тяжело переводя сбившееся дыхание, спросил Антонио, почувствовав, как тот обмяк в его объятиях. - Лови, что такое? Ловино стоял перед испанцем, закрыв лицо руками, и тихо, истерично посмеивался. Пара серебряных капелек упала на рубашку Карьедо, тут же образовывая мокрое пятнышко и слишком явно показывая, что у Варгаса окончательно сдали нервы. - Не плачь, Романо. Все хорошо, не плачь... – как мантру повторял Карьедо, рассеяно целуя трепещущие веки и мокрые ресницы итальянца. - Ненавижу. Я ненавижу тебя, - Варгас поднял полный злобы и боли взгляд на растерянного Антонио, чья хватка немного ослабла, давая Ловино отличную возможность вырваться. Если бы сейчас итальянца так не душили чувства, он бы, несомненно, ей воспользовался, но… - Ты ушел. Бросил меня. Потом явился через пять лет, заявляя, что хочешь снять фильм. Хотя ты прекрасно понимал, что в книге главными героями были... - Мы, - кивнул Карьедо, стирая кончиками пальцев влажные дорожки с раскрасневшегося лица. - Я знаю. И поэтому не ограничусь одной частью. Варгас нахмурился, с недоверием и непониманием глядя на Антонио. - Будет вторая книга, Лови. В которой герои встретятся через пять лет, чтобы снять фильм, а затем навсегда - навсегда, слышишь? - останутся вместе. - Ты… - глаза Ловино широко распахнулись, а сердце в груди забилось предательски быстро, грозясь проломить своими мощными ударами грудную клетку. - Я люблю тебя, Романо. Всегда любил. Даже наивно надеясь сбежать от себя, от тебя, от этих чувств, в итоге не выдержал, все равно вернулся. Ты представить не можешь, какую боль я испытывал, каждый день просыпаясь и не видя твоего лица, зная, что ты где-то далеко, возможно, уже не мой и совершенно счастливый... Я хотел, чтобы ты был счастлив, Лови. - Идиот. Какой же ты идиот, - обреченно покачал головой Ловино, не в силах скрыть счастливую улыбку и новый, прежде не появлявшийся в оливковых глазах живой огонь. - Иди сюда, stupido,* - и Варгас притянул к себе за галстук самого любимого испанца, даря ему тепло своего тела и души. Два заблудших, потерявшихся в собственных чувствах и страхах человека наконец-то нашли свое место рядом друг с другом, благодаря на посторонний взгляд простой, ничем не примечательной, но такой важной именно для них книге... *Stupido (итал.) - "дурак", "глупый".