Любовь титана. Она такая...

- Да куда они все подевались? Бросили меня и ускакали. Вот ведь сволочи! – бубнил себе под нос Жан, покачиваясь в седле. – Подумаешь, пятнадцатиметровый нарисовался, а они уже в штаны наложили. Разведотряд, блин! Кирштайн ехал по полю, озираясь по сторонам, и молился про себя, чтоб поскорее увидеть хоть кого-нибудь из товарищей и миновать титанов. Один в поле, как говорится, не воин, а рядовой разведкорпуса – тем более. Выступить на открытой местности против врага тет-а-тет – чистое самоубийство. Группа Жана распалась, когда бойцы узрели на горизонте довольно крупного титана, ростом почти в пятнадцать метров, и разбежались кто куда от страха перед таким колоссом, предварительно послав сигнал остальным. Кирштайн тоже втихаря смотался, но он и представить не мог, что останется один-одинёшенек. Из сигнальных патронов в загашнике валялся только единственный фиолетовый, и Жан берёг его на непредвиденный случай. В душе парня теплилась надежда, что ещё не всё потеряно, и он обязательно наткнётся на друзей. Вот и брёл он, сидя верхом на своей лошади с понурым видом и тоскливо обозревая территорию. Время уже клонилось к вечеру. Хотелось есть, пить и спать, да и кобыла прилично измоталась за сегодняшний день. И чем дальше, тем больше Жан понимал, что он либо заблудился, либо его уже считают мёртвым, а в этом случае забрать хладный труп никто не приедет, дабы не подвергаться опасности. Эх! Была – не была! Кирштайн схватил сигнальный пистолет, вставил патрон, поднял руку и нажал на курок. Ракета тотчас взметнулась вверх, рассеивая в воздухе фиолетовый дым. - Только попробуйте проигнорировать меня, – прошипел парень, убирая пистолет в сумку, прикреплённую к седлу. Он тяжело вздохнул и принялся вертеть головой, чтобы не пропустить взаимный сигнал. Прошло десять минут, но ни ответа, ни привета от товарищей не поступило. Только лишь птицы, пролетающие над головой Жана, что-то прогоготали ему. Кирштайн почесал макушку, нахлобучил капюшон на голову и натянул поводья. Оставаться на одном месте было опасно, следовало найти хоть какое-нибудь укрытие, чтобы переждать ночь. Не ночевать же в чистом поле! А завтра с утра, с новыми силами и ясной головой, он что-нибудь придумает. Внезапно Жан почувствовал, как земля немного затряслась. Он обернулся и узрел приближающегося к нему титана. Тот был около семи метров в высоту. У Кирштайна глаза на лоб вылезли, в зобу дыханье спёрло, а язык к нёбу прирос со страху. Лошадь заржала и пустилась вскачь, предчувствуя опасность. Жан намертво сжал поводья, дрожа от ужаса, и пришпорил клячу, с тем чтобы она набрала скорость. Но титан явно не хотел упускать свою добычу и ускорил шаг. Кирштайн нёсся во весь опор, сам не зная куда, а гигант всё не отставал. Неожиданно титан подпрыгнул, перескочил через жертву и приземлился прямо перед носом Жана. Лошадь от такого сюрприза встала на дыбы. Парень не смог удержаться в седле и упал на траву со всем своим обмундированием. Лошадь тотчас куда-то убежала, цокая копытами. Жан поднял голову и разглядел наконец-таки своего врага. Гигант был вполне приятной наружности, телосложением напоминал титана Эрена, да и лицо не такое дебильное, как у сородичей. Кирштайн стиснул зубы и вскочил, отбрасывая в сторону зелёный плащ. Вытащил клинки и крикнул: - Ну чего уставился, отродье?! Небось, зассал?! – хотя у самого ноги не двигались от испуга. Титан ощерился, обнажив ровные белые зубы, и явно не спешил вступать в схватку. «Ну точно! Неадекватный на мою бедную головушку свалился…» - раскумекал Кирштайн, ощущая, как сердце забилось чаще. Пока Жан обмозговывал полученную информацию, титан протянул руку и цапнул замешкавшегося человека. Не успел бедняга и глазом моргнуть, как оказался высоко над землёй в ладони исполина. - А ну опусти меня сейчас же! Не смей меня жрать! Я не вкусный! Усёк?! – надрывался Кирштайн, размахивая клинками перед носом титана. Тот нахмурил брови. Его большой палец левой руки проскользнул под рубашку Жана, задирая её чуть ли не до горла и оглаживая рельефный пресс, а второй рукой он с лёгкостью оторвал баллоны с газом и футляры с лезвиями и бросил вниз. - Ты совсем охренел?! – возмутился Жан. – Не трожь мой УПМ, пучеглазая свинья! Он так резво начал тыкать клинками, что в результате не удержал один из них и выронил. - Это из-за тебя! – заверещал Кирштайн и задубасил кулаком по пальцу титана. Гигант усмехнулся и выбил щелчком оставшийся клинок из руки парня. Потом перекинул трофей на правую длань, зажав в пальцах тело и одну из его рук. - Ах, ты ж, блядина тупоголовая! Решил сожрать безоружного? Да?! Ну конечно! У тебя же несварение будет! Я угадал?! И нечего со мной непочтительно обращаться, как с игрушкой, мотая туда-сюда! Гигант в ответ чуть наклонился, смачно и медленно прошёлся языком по животу и груди Жана. Кирштайн засучил ногами от щекотки, и титану пришлось свободной рукой придержать одну конечность. Парень упёрся ладонью в его лицо, куда смог достать, и злобно проворчал: - Замариновать меня своими тошнотворными слюнями намерен? Так вкуснее что ль? Завершив водные процедуры, титан вновь перебросил Жана, и теперь парень лежал на его левой ладони задницей кверху. - Да ты, я смотрю, оборзел в конец! – не унимался Кирштайн. – Я ж могу под нос тебе пёрнуть! Жан поднатужился, но не смог претворить своё грязное дело в жизнь. Он давно не вкушал яств, и, следовательно, портить воздух было нечем. Лишь живот жалобно заурчал. Титан же аккуратно прикоснулся кончиками пальцев к катушкам с тросами на пояснице, оставшимися от УПМ, и, решив, что Жану они без надобности, оторвал детали. Жан взвыл, едва не плача: - Если хочешь схавать меня, то жри уже! Нечего мучить! Но предупреждаю: я у тебя в глотке застряну! Я тебе такую язву расковыряю, что век помнить меня будешь! После этого гигант взял Кирштайна правой рукой за ногу и подвесил прямо напротив своего лица. Парень повис вниз головой, как сломанная марионетка, и уже мысленно прощался с жизнью. - Мамочка, прости меня, засранца, что я грубил тебе и не навещал, - всхлипывал Жан. – Если я выживу, что уже вряд ли, то обещаю: каждые выходные буду к тебе приезжать… Мамааа… Жан чувствовал, как титан сызнова облизывает его, повторяя кончиком языка рисунок мышц и уделяя особое внимание впадине пупка. Его горячий язык, прикасаясь к прохладной коже, вызывал дрожь и неведомые доселе ощущения. Наряду с этим титан снял с Кирштайна куртку, но тому уже было всё равно, он смирился со своей участью и жалел, что уходит в иной мир так и не изведав женской ласки. Вдруг титан бережно уложил Жана на левую ладонь и большим пальцем другой руки дотронулся до его паха. Сперва это было невесомое касание, Кирштайн не сразу понял, что именно делает странное создание. Но когда до него дошло, парень зарделся, аки маков цвет, и принялся отпихивать пальцы титана от себя. - Не смей меня там мацать, выкидыш природы! Только красивые девушки могут делать с моим «дружком» всякие непристойности, а не аборт человечества в твоём лице! Но гигант лишь улыбался и с напором тёр пальцем причинное место, пожирая глазами Жана, который всё больше краснел и елозил задом по его деснице, пытаясь увернуться от ласки. Грудь Кирштайна вздымалась, будто ему не хватало кислорода, а в промежности он ощущал зарождающееся желание. Его член постепенно наливался кровью и твердел, выпирая из ширинки, что не скрылось от внимания титана. Исполин снова переложил человека в правую ладонь, сжав его верхнюю часть туловища и руки, чтобы минимизировать сопротивление. А пальцами левой руки резко сдёрнул с него штаны вместе с нижним бельём на уровень чуть выше колен, разорвав ремни и задрав ноги высоко над головой. - Чё?!! – обалдел Жан, вытаращив зенки и потеряв челюсть в районе солнечного сплетения. Его член, яйца и ягодицы сияли в лучах закатного солнца, и титан ухмылялся, глядя на это хозяйство. У Кирштайна чуть дым из ушей не повалил от стыда, что кто-то посторонний так внимательно его рассматривает, а на глаза навернулись слёзы. - Мама, роди меня обратно… - пробурчал Жан, боясь лишний раз шевельнуться, чтобы не провоцировать врага. Между тем, исполин высунул язык больше обычного и стал лизать аппетитные половинки и анус парня. Лицезрея сие бесстыдство, Жан весь затрясся не в силах признаться самому себе, что сейчас ему довольно-таки приятно. Вожделение между ног только росло, а член стоял, будто каменный, блестя каплей смазки на розовой головке. И эта реакция собственного тела очень напугала Кирштайна. Ведь он даже, стыдно признаться, не целованный! Во всех смыслах мальчик-колокольчик и ни разу не динь-динь. - Не трогай мою попу… Не смей… – угрожающе бормотал Жан, противясь сладкому дурману, который с каждым мгновением окутывал его тело. – Я храню себя для большой и чистой любви… Хранил… А титан продолжал забавляться. Он в очередной раз переместил Жана в левую руку, а пальцами правой рывком стянул его штаны едва ли не до щиколоток, в результате чего сапоги слетели с ног. По щекам Кирштайна катились предательские слёзы, и он уже не знал к кому взывать о помощи. - Шина! Роза! Мария! Богини, мать вашу, спасите меня… Ну пожалуйстааа… Но его вопль только насмешил гиганта. Не теряя времени, он приблизил Жана к своей физиономии и, пройдясь языком по внутренней стороне бёдер, накрыл ртом его гениталии. Проворный и длинный язык титана одновременно ласкал и член, и мошонку, от чего Кирштайн пошло стонал сквозь зубы и извивался, кусая свои губы чуть ли не до крови. Жан упёрся ладонями о его скулы, но сам так и не мог уразуметь, что хотел сделать: то ли оттолкнуть, то ли обнять. Титан немного двигал головой, словно насаживаясь на его детородные органы, водил языком по кругу и посасывал, доставляя Жану ни с чем не сравнимое удовольствие. На самом пике блаженства Кирштайн зажмурился и выдохнул: - Пресвятые… Стены… Мгновенно по его позвоночнику пробежался разряд тока, а тело сотрясло сильной судорогой. Он прижался к титану и выплеснул ему в рот порцию вязкого семени. Титан оторвался от него и смерил изумлённым взглядом. Обессиленный Жан лежал в его ладони в слезах, соплях, сперме и слюнях случайного любовника и невидящим взором из-под ресниц смотрел куда-то в пространство. Гигант слегка осклабился, но в следующий миг его глаза остекленели, и улыбка погасла, а в лицо Жану брызнули капли крови. Ощутив на коже горячую красную жидкость, Кирштайн будто пробудился ото сна. Он глянул поверх головы исполина и краем глаза заметил знакомую фигуру, что металась в воздухе. Титан повалился на землю, крепко стиснув в ладони Жана, чтобы тот не выпал раньше времени и не убился. Когда титан коснулся твёрдой поверхности и начал таять, Кирштайн собрал все свои силы и выбрался из «убежища». Вокруг него уже толпились товарищи с недоумением на лицах. Имир держала его плащ и куртку, Криста – сапоги, Эрен – поломанный УПМ. Саша что-то жевала, Марко, Райнер и Бертольт стояли за ней и как-то странно косились на Жана. Конни и Армин маялись неподалёку. Перевернувшись в воздухе, возле них совершила посадку Микаса с окровавленными клинками в руках. Леви и Эрвин восседали на лошадях и сканировали взглядами местность. - Ребята… Вы всё же пришли… - с видом сумасшедшего вымолвил Кирштайн, поднимаясь на ноги. Саша и Криста зарделись, увидев, что он почти голый, и поспешили отвернуться. - Извращенец! – гаркнула Имир, швырнув ему одежду. – Причиндалы прикрой! Жан оглядел себя и тут же торопливо надел штаны и привёл в порядок рубаху. В его мозгу крутились картины недавнего события, а в душе кипел гнев на титанов. Мало того, что от них житья нет, так один из них фактически его изнасиловал. Его первый раз случился с этим чудовищем, но при этом Кирштайн чётко помнил, как ему было хорошо. А от осознания того, что он, Жан, кончил от ласк титана, его ненависть к ним возросла в разы. - Эй, конская морда, с тобой всё нормально? – спросил Браун. - Ты не спеши, всё хорошо. Титан убит, он тебя уже не съест, и тебе больше ничего не угрожает, - успокаивал друга Ботт, глядя, как Жан с остервенением напяливает куртку. - Мы твою лошадь нашли и привели, - вставил Гувер. - Я уничтожу их всех! Всех до последнего! – выкрикнул Кирштайн срывающимся голосом, обуваясь и застёгивая плащ. – Эти хуесосы у меня получат! К нему моментально подскочил Эрен и радостно завопил: - Да, Жан, мы их всех в порошок сотрём! - Я их поймаю, выебу, убью, а потом ещё раз выебу! – заявил Кирштайн, отобрал у Йегера УПМ и направился к своей лошади. - А?.. Чего?.. – опешил Эрен. Леви, услышав реплику Жана, удивлённо вскинул бровь. Все остальные переглянулись меж собой и тактично промолчали, жалея про себя бедолагу и полагая, что после произошедшего он маленько тронулся умом.