Пой мне ещё

«Пой мне ещё» — улыбается человек, стараясь коснуться неясного образа перед собой. Тихо. Здесь всегда тихо, всегда, всегда, всегда в его палате тихо, и не слышно чужих криков, стонов, визга и рыданий. Хрипит, надрываясь, магнитофон, мотая пленку воспоминаний назад. В доме темно, шорохи, скрипы сводят с ума, сводит с ума и искрящийся запах черных роз. Она ушла на свидание, соврав, что к подружке. Кончился день, думает человек, смотрит в окно, которого нет. Для него не имеют значения цифры, он не помнит дат и ни на секунду не задумывается о том, что что-то не так, что его рубашка не позволяет свободно дышать, что рукава ее связаны за спиной, что в комнате нет календаря. На лепестки рассыпался мак, его принесли так давно, так давно, что человек даже не понимает, что нет не только мака — но и вазы, и столика нет, он его разнес в щепки. «Пой мне ещё» — шепчет, как в горячке, повторяет и видит, что вот он, у себя на кухне стоит, и смотрит, смотрит, смотрит на свою милую девочку с прекрасным голоском, а она лишь улыбается и говорит, что это был брат. Рано показывать заветную карту, рано говорить, что он знает все и даже больше, что был рядом, был тогда рядом. Чайник кипит. Капля из крана мучительно-медленно падает вниз, отсчитывая минуты, голос охрип, хлопает дверь — далеко-далеко его девочка убегает в слезах, а человек лишь смотрит на нож в руке и улыбается. Где-то далеко снова хлопает дверью ветер — и палата на миг появляется перед глазами, и ему кажется, что можно сойти с ума от обиды и злости, что ревность заставляет сердце биться чаще, сужает зрачки и на рубеже этих сумрачных тысячелетий он честно ждет, ждет, ждет пока его девочка вернется домой. «Ну так пой мне ещё», — уговаривает ласково, беря на прицел. Его милая виноватая девочка смотрит широко открытыми глазами, слезы катятся по нежной коже. Что человек изменит, направляемый собственной тенью? Человеку давным-давно сказали, что у него нестабильная психика, но это ведь ошибка, да? Ошибка, ошибка, ошибка, просто он читает между строк и его милая доверчивая сука заслуживает ужасной смерти, заслуживает боли, страха, все они, все заслуживают, черт побери. «Пой мне ещё» — повторяет, вытаскивая заветную карту из рукава, и его девочка кричит в ужасе. Ей ведь никто не поверил, как и говорил человек, никто не поверил, только похожий на остановке предложил свою помощь… Все заслужили, все заслужили столько фейерверков, и дом рушится как карточный домик, разбрасывая осколки легких на дороге, и трамвай начинен той же взрывчаткой, еще много, много, много людей тебе не помогут. Открываются двери — и его любимая девочка несмело входит домой. «Пой мне ещё» — просит он ее, привязывая к стулу. «Пой мне ещё» — уже кричит в ответ на хрипы, затягивая гарроту. «Пой мне ещё» — почти умоляет, одним выстрелом разнеся череп своей милой и почему-то совсем бледной, замершей девочки. «Почему ты не поёшь?» — срывает голос у себя в палате, не первый год.