Ненавижу тебя

Бекхён никогда не был особо спокойным человеком, но в этот раз решение со всей силы вдарить по ухмыляющейся физиономии наглой дылды показалось ему жизненно необходимым. Что он и сделал с превеликим удовольствием. За несколько минут до этого. - Бек, кажется, ты перебрал, - Кёнсу забирает очередной стакан с алкоголем из по-женственному тонких пальцев. - Ничего подобного, Су, - уверяет Бён, забирая стакан и опрокидывая всё его содержимое вовнутрь. – Ты же знаешь, что я не пьянею, - уверяет Бекхён, жестом прося официанта повторить. - Он того не стоит, Бек, - уверяет Кёнсу друга, смиряясь с его «вливаниями» и делая несколько хороших глотков из собственного стакана. - Стоит. Ещё как стоит, - Бекхён не задумываясь берёт стакан и вновь выпивает его до дна. – Что за? – удивляется он, понимая, что это не его напиток. - Ты! – слышится со стороны стакана девичий голос, срывающийся на визг. – Эй, ты взял мой коктейль и выдул его! – порядком поднабравшаяся девушка указывает накрашенным ногтем на Бекхёна. - И что? – удивляется Бён, разглядывая безвкусно одетую барышню: вырез, из которого просто на просто вываливается грудь, обтягивающая короткая юбка и туфли на огромных каблуках. – Могу взять Вам ваше дрянное пойло, если это Вас так задело, - Бекхён просит официанта сделать «даме» ещё одну порцию за его счёт. - Ты совсем одурел, а? – девушка взвизгивает, после чего хватает стакан Бекхёна и выливает его содержимое в лицо Бёну. Кёнсу расширяет и без того свои немалые глаза от наглости девицы. Бекхён, в свою очередь, утирает лицо салфеткой, стараясь не показывать собственное раздражение. - Итак, на чём я остановился? – Бён поворачивается к другу, будто ничего не произошло. – Ах, да. Всё это до сих пор не идёт у меня из головы, как бы я не старался. - Я ещё не закончила! – визжит дама, толкая Бекхёна в спину. Количество алкоголя всё-таки даёт о себе знать, поэтому Бён заваливается на Кёнсу. – Что, голубки, до отеля не продержитесь? - Думаю, Вас это не касается, - цедит Бекхён сквозь зубы. – Хождение по номерам входит же в Ваши должностные инструкции? – едко интересуется Бён, принимая сидячее положение. - Что ты сказал? – слышится низкий голос откуда-то сверху. – Ты назвал мою девушку шлюхой? - Упс, - Бекхён поднимает глаза, встречаясь жестким взглядом серо-голубых глаз. – Не думал, что у этой особы есть молодой человек. Обычно у таких только клиенты, - Бён делает несколько смешков. – Прошу прощения, мадам, что сообщил о Вас подробности, которые Вы ещё не показали оному молодому человеку. – Бекхён поворачивается к официанту. – Сколько с меня? – интересуется он, доставая кредитку. - Пойдём, выйдем, - командует молодой человек, обращаясь к Бекхёну. - Э, не, спасибо, я её услугами пользоваться не собираюсь, поэтому разговаривать с её сутенёром мне без надобности, - Бён встаёт со стула, слегка покачиваясь, так как вестибулярный аппарат даёт о себе знать. - Я тебе что говорю: пойдём, выйдем, - молодой человек уже разминает костяшки, готовясь к «тесному общению». - Бек… - Кёнсу тянет Бёна за рукав, стараясь увести. – Он пьян, ты пьян. Не надо, - уверяет друга До, вставая между двумя оппонентами. - Окей, Су, - соглашается Бекхён, разворачиваясь от девицы и её кавалера. – Пойдём в другое место, где народ поприличнее будет, - заявляет он, начиная движение на выход. - А ты всегда своего парня слушаешь? – алкоголь и желание задеть движет высоким молодым человеком. – Педик, - выплёвывает он, ухмыляясь. - А вот это ты зря, - тянет тихо Бекхён, резко разворачивается и с силой впечатывает кулак правой руки в скулу молодого человека. Парень от неожиданности теряет равновесие, заваливаясь немного назад, а Бекхён набрасывается на него, продолжая кулаками наносить удары. Его противник приходит в себя и начинает отвечать. В борьбе роста и силы Бён проигрывает, поэтому оказывается на лопатках, пока его рот наполняется тёплой кровью от полученной контратаки. Бекхён смеётся в голос, когда получает по рёбрам, после чего с силой бьёт коленом в пах соперника. Дерущихся разнимают, растаскивая по разным углам. - Ещё встретимся, мудак, - сплевывая кровь, уверяет Бекхён. - До скорого, педик, - скалится парень, видя, как Кёнсу еле сдерживает Бёна. До увозит Бекхёна на такси домой. Подальше от неприятностей. *** - Бён, ещё и ты. Что это? – Ифань с удивлением смотрит на начальника смены. - Ничего, - пожимает плечами Бекхён. - Зайди ко мне после, - просит Ву. – А сейчас я представлю вам нового в команде. Чанёль, заходи, - повышает он голос, чтобы человек, стоящий в коридоре, услышал его. – Бён, это к тебе в подчинение, - сообщает начальник спасателей. В комнату входит высокий, коротко стриженный молодой человек, на скуле которого красуется лиловый кровоподтёк. - Пак Чанёль, - представляется он. – Педик? – удивляется он, встречаясь взглядом с Бекхёном. - Твой капитан, мудак, - ехидно замечает Бекхён, криво ухмыляясь разбитой губой. - После построения оба ко мне, - командует майор Ву. – А сейчас – продолжим. Утренняя планёрка проходит как обычно, за исключением убийственных взглядов, которыми обмениваются двое молодых людей. Кёнсу, стоя между ними, закатывает глаза, стараясь просто не замечать того, как потоки неприязни сочатся с обеих сторон. - На этом всё, - Ифань заканчивает раздавать инструкции. – Бён, Пак – ко мне в кабинет, - командует он. - Так точно, - чеканит Чанёль, следуя за майором Ву. - Пропусти старшего, - пытается протиснуться вперёд Бекхён. - Ни за что, - шепчет Пак, пользуясь своей комплекцией и не пропуская Бёна. - Да пошёл ты, - Бекхён проводит свой коронный удар по почкам, от чего не ожидавший такого Чанёль сгибается пополам. - Бекхён! – звучный голос майора прерывает практически вновь начавшуюся драку. – Закрывайте дверь и давайте на чистоту: что у вас случилось? – Ифань садится на кресло, откидываясь на спинку. - У кого-то слишком хреновый вкус на спутниц, - пожимает плечами Бекхён. - Нет, просто кто-то не умеет себя вести в обществе, а также выставляет напоказ свои половые пристрастия, - ехидничает Чанёль. - Ты бы последил за языком, - уверяет Бён, прикидывая силу удара, который он нанесёт этому наглецу. - За своим следи. Неизвестно в каком заду он побывал, - парирует Пак, готовясь отвечать. - Ах ты… - Бекхён абсолютно точно бьёт в кровоподтёк на скуле противника, за что получает такой же молниеносный удар в собственную скулу. - Прекратили оба! – рявкает Ифань, вставая с кресла. – Вы что творите? Бён, мать твою, ты выговор хочешь? – Бекхён замирает с занесённым повторно кулаком. – Пак, в первый же день ввязаться в драку со своим командиром – это как приветствие? – Чанёль останавливается в точно таком же положении. – Мне плевать на то, что творится у вас вне работы, но здесь вы - команда. Остальное меня не волнует! Разберитесь между собой. Пак – свободен, - командует Ифань. Чанёль, раздражённо удаляется, оставляя Бекхёна наедине с Ифанем. - Бек, что я сейчас видел? - интересуется майор. - Ты совcем головой повредился вчера? - Эта дылда бить не умеет, поэтому с головой у меня всё в порядке, - Бён вытирает рукавом сочащуюся из губы кровь. - Знакомство с этим придурком у нас не задалось. Он выбрал себе портовую куртизанку, которая не умеет держать себя в руках, и решил за неё заступиться. А дальше... ну, обменялись мы тесными прикосновениями, на этом и закончили, - Бекхён разводит руками как бы говоря, что он абсолютно ни причём. - Бек, вам придётся как-то уживаться. Не притесняй его, ладно? - Ифань протягивает отглаженный носовой платок. - Давай лучше его во вторую команду, а? - просит Бён, прикладывая накрахмаленную ткань к губе. - Нет, всё уже решено. Место есть только у тебя, поэтому не прессингуй его. Чанёль неплохой спасатель, у него не было нареканий на предыдущем месте, - Ву не приказывает, он просто просит. - Я попробую, но ничего не обещаю, - Бекхён отдаёт платок обратно. - Попробуй, Бек, - Ифань тепло смотрит на подчинённого. – Зайди к Исину, он швы подправит, - просит он. – И давай больше без этого, - Ифань указывает на разбитое лицо Бёна. - Это уже не от меня зависит, - Бекхён пожимает плечами, после чего удаляется из кабинета. Ифань провожает взглядом подчинённого, расстроенно вздыхая. Когда-нибудь он решится, но не сегодня. Не сегодня. Бекхён заходит в раздевалку, где находит Исина. Медик хмурится, рассматривая рассечение и разошедшийся шов, а после достаёт необходимые инструменты из походного набора. «Шрам останется», - сообщает Чжан, на что Бён в очередной раз пожимает плечами. Он не задумывается над собственной внешностью, поэтому наличие очередного шрама его абсолютно не волнует. Раздаётся сигнал тревоги, поэтому Бекхён резко встаёт, чтобы через несколько секунд уже стоять около спасательной машины в полном обмундировании и проверять выстраивающийся состав группы. Он с особой тщательностью осматривает новенького, после чего командует загрузку в транспорт. Машина выезжает из ангара, мигая цветными фонарями. Кёнсу подпрыгивает на очередном повороте, пока рядом сидящий Сехун громко надувает пузырь из жвачки. Исин смотрит на это скептично, стараясь не замечать, как Минсок тычет в этот самый пузырь, от чего он лопается, размазывая липкую массу по лицу О. Чанёль удивлённо наблюдает за такой непринуждённой атмосферой, не понимая, где железная дисциплина и устав. - Попытка самоубийства, - по рации передаёт Бекхён, чтобы сидящие сзади слышали. – Надо поднажать, - просит он Чондэ, сидящего за рулём. - Сейчас будет, - уверяет водитель, включая сирену и нажимая на газ. Бекхён наблюдает в зеркало заднего вида за новеньким. Он собран. Он напряжён. Он сосредоточен. Дыхание глубокое, размеренное. Взгляд осознан. Чанёль молча готовится в то время, как все остальные ведут себя как обычно. Бён хмурится, сверяясь с навигатором. Он не любит самоубийц. Особенно в центре города. Особенно на мостах. В последнее время их развелось слишком много: раз в две недели какой-нибудь индивид решает, что жизнь ему опостылела, поэтому пора проститься с ней. В этот раз по данным очевидцев это молодая девушка, скорее всего подросток. Либо это проблемы в семье, либо в школе, либо неразделённая любовь. Как же Бекхён не любит такие глупости, из-за которых люди решают расстаться с жизнью. Да, сложно, но решить возможно всё. Чондэ выключает сирену и мигалки, так как место назначения уже близко, а пугать человека, стоящего перед выбором, не стоит. Машина въезжает на мост и останавливается рядом с группой очевидцев. Бекхён замечает девушку в школьной форме, которая держится за перила, стоя лицом к воде. - Перелезла, - сообщает он команде, когда вся группа кроме водителя оказывается на твёрдой земле. – Син, поболтай с ней, Мин и Хун – на берег, постарайтесь найти что-нибудь, чтобы не лезть в воду, Кёнсу – страхуй меня с боку. Пошли, - Бекхён разворачивается и начинает движение к перилам. - Командир, - слышится бас. Бён поворачивает голову, встречаясь взглядом с Чанёлем. «Чёрт», - мелькает у него в голове. - Страхуй Кёнсу, - бросает он, отворачиваясь. Каждый знает своё дело, поэтому больше разговоров не следует. Бекхён перелезает через перила, начиная медленно, чтобы не спугнуть, приближаться к девушке. - Минджи, - окликает подростка Исин, который успел перекинуться парой фраз с наблюдателями. – Что случилось? – интересуется он, протискиваясь между зеваками. - Уйдите! – давясь рыданиями, отвечает девушка. – Уйдите все! - срываясь на крик, повторяет она. - Её бросили, - шепчут Исину. - Дорогая, он того не стоит, - уверяет Исин, подходя ближе. – Вот, посмотри на того молодого человека, который приближается к тебе, - он обращает внимание на Бекхёна, который медленно, шаг за шагом подбирается к девушке. – Это Бекхён, - представляет он командира. – У него, как видишь, день тоже не задался, но он ведь не стоит на этом мосту и не плачет. - Его не бросали! – девушку от истерики начинает трясти, от чего страхующие с разных сторон Чанёль и Кёнсу прикидывают в уме на сколько быстро они окажутся рядом. - Я бы так не сказал, - уверяет её Исин. – Посмотри на его лицо, - Чжан обращает внимание девушки на фиолетовую скулу и сшитую губу командира. – Он боролся за свою любовь. И проиграл, - Исин вносит небольшую драму, приближая состояние Бёна к состоянию потерпевшей. – Неужели ты думаешь, что ему не больно? Но он здесь. Он пришёл сюда, чтобы спасти тебя. Даже с разбитым сердцем он хочет двигаться дальше и помогать людям, попавшим в беду. Пока Исин отвлекает девушку, Бекхён практически вплотную подбирается к ней. Краем глаза он замечает, как внизу Минсок и Сехун забираются на прогулочный катер, чтобы подойти на судёнышке к возможному месту падения в воду. – Я не хочу жить без него! – вопит школьница, отпуская руки и нагибается вперёд. Всё остальное происходит за доли секунды. Исин, чувствуя, что не успевает остановить прыгунью, подаётся вперёд, дабы попытаться хотя бы зацепиться за одежду. Кёнсу вытягивает руку, чтобы схватить командира за куртку, но его пальцы просто на просто не дотягиваются. Бекхён хватает девушку за талию, прижимая к себе. Второй рукой он старается уцепиться за перила, но она соскальзывает с мокрого от недавно прошедшего дождя металла. Бён теряет равновесие, начиная падение вместе с девушкой. В последний момент он чувствует, как на его запястье смыкаются горячие пальцы. Чанёль крепко хватает бывшего противника в драке, чтобы не дать упасть двум телам в воду. - Тяни, - командует Бекхён. Чанёль чётко следует указаниям, начиная подтягивать хрупкого командира. Его уже страхует Чондэ, в то время, как Исин поднимает девушку за руки обратно. Бекхён встречается глазами с новеньким, отмечая сосредоточенный взгляд, в глубине которого угадывается брезгливость. «Вот же…» - мелькает у Бёна в голове, когда Пак вытягивает его, помогая оказаться на асфальте. Новичок хмурится, и от Бекхёна не ускользает, как Чанёль брезгливо вытирает руки о форму. - Мудак, - тихо шипит Бён вместо благодарности. В это же время Исин уже укутывает неудавшуюся самоубийцу в плед, предварительно вколов ей успокоительное. - Красавица, у тебя всё ещё впереди, - уверяет он девушку, принимая её в собственные объятия. - Угу, - соглашается Минджи, растирая остатки макияжа по лицу. - Девочка, не стоит так делать. Вода очень холодная, тебе не понравится, - уверяет её Бекхён, проходя мимо. – Сворачиваемся, - командует он своей команде, видя бегущих к ним работников скорой помощи. – Он поймёт, что ты была самым лучшим моментом в его жизни, но ты уже будешь счастлива с другим, - обращается он к Минджи. – Лучше покричи в караоке в моменты, когда тебе плохо. Это помогает, - подмигивает он, видя намёк на улыбку на лице девушки. – А сейчас тебе стоит проехать с этими уважаемыми людьми, чтобы они помогли тебе справиться с последствиями твоей первой любви, - он кивает на доктора, стоящего у него за спиной. – У тебя всё будет отлично, - Бекхён вытаскивает из кармана леденец. – Вот, скушай и забудь, - он отдаёт сладость в девичьи руки. - Спасибо, - мямлит Минджи, пока Исин объясняет работникам скорой помощи, какие манипуляции он провёл с их будущей пациенткой. - Прощай, Минджи, - машет на прощание Бекхён, последним садясь в машину. Чондэ начинает движение обратно, пока все остальные рассаживаются поудобнее. Сехун жалуется Минсоку, что они так мало покатились на катере, поэтому им нужно как-нибудь на выходных арендовать какое-нибудь плавательное судно, на что получает ответ от Исина, что единственное плавательное средство для него – это ванная. - С первым вызовом, - поздравляет Чанёля Минсок, похлопывая его по плечу. - Спасибо, - искренне благодарит Пак. Команда спасателей поочерёдно задаёт вопросы, чтобы узнать что-то о новеньком. Чанёль расслабляется, позволяя затянуть себя в разговор, потому что на самом деле сидящие в машине – профессионалы, которые давно привыкли к странностям друг друга. Один лишь Бекхён молчит. Ему глубоко наплевать на то, что там возомнил о себе этот новенький. Да, он помог ему вытащить девчонку, но это его работа. Он обязан спасать жизни вне зависимости от взаимоотношений с человеком, которого он спасает. К чему весь этот показной героизм, когда после ты просто игнорируешь человека? Бён собирается уходить, закрывая дверцу шкафчика, но его окликают. - Выполнять работу я буду, но относиться к тебе, как к нормальному человеку не собираюсь, - заявляет Чанёль, складывая одежду в рюкзак. - Что? – удивляется Бекхён, скрещивая руки на груди. - Что слышал, командир, - выделяет последнее слово Пак. – Я не собираюсь переводиться из-за педика. - Повтори, - Бекхён подходит вплотную, нависая над сидящим на скамейке новеньким. - Из-за педика, - Чанёль без страха смотрит в глаза начальника. - Ах, из-за педика, - тянет Бён. – Ну, да, из-за себя-то не переведёшься. Куда бы ты ни пошёл, ты берёшь с собой себя, - Бекхён тянет хищную улыбку, превращающуюся в оскал. - Из-за тебя, - выплёвывает слова Чанёль. - Неправильный ответ, - Бён без церемоний отправляет сжатый кулак в незащищённый правый бок сидящего. – Чтобы я такого больше не слышал, - шипит он, повторяя движение. - Плевал я на твои угрозы, - отвечает Пак, впечатывая свой кулак в точно такой же незащищённый бок нависающего. Драка разгорается с новой силой. Бекхён отпрыгивает, будто кошка, принимая защитную стойку, после чего срывается в атаку. Кулаки, будто бетонные блоки, врезаются в чужую плоть, оставляя после себя отметины, которые в будущем окрасятся цветами яркого космоса. Никто не хочет сдаваться или поддаться: ни злой Бекхён, старающийся достать противника, нанося точечные удары по корпусу, ни Чанёль, предпочитающий идти в атаку, задевая это слишком красивое для парня лицо, вновь раздирая и без того разбитую губу оппонента. Удар. Удар. Ещё удар. Чанёль понимает, что его внутренние органы уже порядком пострадали, поэтому стоит заканчивать этот мордобой. Он делает подножку, от чего Бекхён заваливается на спину, выбивая при приземлении воздух из собственных лёгких. - Педик, - бросает Чанёль лежащему на полу и смотрящему в потолок Бёну. - Мудак, - откликается Бекхён, в очередной раз сплёвывая полный рот крови. Чанёль уходит первым, оставляя командира в раздумьях. Драка вышла неплохой, но толку от неё ноль. Проблем она не решила, лицо завтра превратится в фиолетовую абстракцию, а Исин уже ушёл, поэтому придётся обратиться в больницу, чтобы зашить в очередной раз разорванную губу. «Чёрт», - думает Бекхён, принимая стоячее положение. «Что с ним делать?» - вопрос, которым задаётся блондин, хватая свои вещи и выходя из раздевалки. - Бееек, - тянет Ифань, наблюдая лицо подчинённого, покрытое фиолетово-алой маской. - Проехали, - отмахивается Бён. – Что у нас там? – он хочет приступить к работе как можно быстрее, чтобы не отвечать на глупые по его мнению вопросы. Следующие дни перетекают в недели, наполняются новыми случаями, трагедиями, спасениями, смертями. Чанёль вливается в коллектив как родной. Даже Кёнсу относится к нему довольно дружелюбно, даже если учитывать то, что он тоже был тогда в баре. Исин с интересом слушает рассказы Пака о предыдущем месте работы, в то время, как Минсок делится очередным рецептом, пока Чанёль записывает под диктовку количество муки и масла. Чондэ учит Пака дрифтовать, а Сехун иногда по вечерам играет с ним в мяч. Только Бекхён всё также не разговаривает с Чанёлем, игнорируя его существование как таковое. На вызовах он распределяет задания, оставляя что-то незначительное для неприятного члена команды, на что получает уже привычное «педик» и чёткое выполнение поставленной задачи. Вот и сейчас Бекхён чувствует, что пока Чанёль находится в помещении, он не может вновь, как раньше, подсесть к своим товарищам, поболтать о спорте с Сехуном, невинно подшутить вместе с Чондэ над Исином, обсудить вышедший в прокате фильм с Минсоком, или же просто на просто подремать у Кёнсу на коленях. Его место занял Пак-мудак. Теперь в комнате мог находиться кто-то один из них двоих, иначе это заканчивалось испепеляющими взглядами и хорошими ударами, которые оставляли ноющие несколько следующих дней следы под кожей. Бекхён выходит на крыльцо, чтобы подышать воздухом. Ему душно в помещении, в котором есть Чанёль. Слишком крутой, слишком привлекательный, слишком наглый, слишком живой. Он меняет девушек, будто одноразовые салфетки. «Интересно, он частый гость в венерическом диспансере?» - усмехается про себя Бён, ловя себя на глупых мыслях. - Всё ещё не можете найти общий язык? – интересуется Ифань, становясь рядом. - Ага, - соглашается Бекхён, понимая о чём говорит майор. - Ты же старше по годам и по званию. Просто постарайся сблизиться с ним, - Ву смотрит на Бёна как-то странно. - Боюсь, что данный экземпляр не желает общаться с «педиком», - он пожимает плечами как бы объясняя «я тут совершенно ни при чём». - Ты не педик, - Ифань кладёт руку на плечо подчинённого. – То, что тебе нравятся парни, не делает из тебя «педика». - Это мы с тобой понимаем, да ещё и парни, - Бекхён кивает в сторону команды в здании. – Но для Пака всё, что касается однополой любви – это табу. Если она мужская, то вообще позор на всю жизнь. Как клеймо, - Бён качает головой. – Я ни к кому не лезу, на свою сторону не привлекаю. Чего он до меня докопался понять не могу. Скрывать свои пристрастия не вижу толка, но осуждение за них, особенно в такой хамской форме, терпеть не собираюсь. Поэтому и собачимся с ним. Ифань смотрит на невысокого командира, отмечая пышные для мужчины ресницы, которые защищают светло-зелёные глаза от солнца. Ему кажется, что Бён такой маленький, хрупкий, что стоит сказать одно грубое слово, и его не станет. Бекхён щурит глаза, стараясь разглядеть что-то на той стороне улицы, пока Ифань рассматривает его самого. Будто впервые. В груди что-то щемит, заставляя притянуть подчинённого с собственной груди, где, будто вечный двигатель, шумит разошедшееся сердце. Бекхён не сопротивляется. Ву вдыхает приятный запах шампуня, зарываясь носом в высветленные волосы. - Ифань, - тянет Бён, не пытаясь высвободиться. - Просто постой так. Дай мне подышать, - шепчет майор, невесомо целуя чужую макушку. Бекхён позволяет Ифаню вдыхать свой запах, перемешанный с воздухом улицы. Солнце слепит, поэтому он просто закрывает глаза, расслабляясь в чужих объятиях. Проходящий по коридору Чанёль замечает две фигуры в проёме двери, застывшие в объятиях друг друга. Он замирает, глядя на маленького Бекхёна, которого защищает большой Ифань. Что-то внутри Пака щёлкает, и он удивлённо ловит себя на мысли, что ему противно. Противно не потому, что это парни, а из-за чего-то другого. Вот только чего? Чанёль вновь начинает движение вперёд, забывая добавить такое привычное «педик». Ифань чувствует, что у него больше нет сил. Нет сил скрывать то, что Бекхён ему нравится. Сегодня, когда они стояли на крыльце, он так и не смог признаться Бёну, что тот ему безумно нравится. Он мог только стоять и прижимать его как можно ближе к себе, стараясь впитать запах. Вся форма пропахла капитаном, его капитаном, поэтому Ифань попросту накрывает лицо рукавом, где запах особенно концентрированный. «Как же хорошо», - мелькает у него в голове, пока он прижимает ткань к пазухам носа. Нет, он не боится осуждения или косых взглядов. Ему попросту нужен Бекхён. Его яркая улыбка, от которой теплеет где-то глубоко внутри. Его голос, который заставляет чувствовать себя особенным, произнося «привет, Фань». То, как Бекхён позволяет себя обнимать, делает вид, будто не замечает лёгкие прикосновения губ к собственным волосам, даёт Ифаню надежду на то, что его не оттолкнут. Нужно только решиться. Только решиться. - Майор, - отвлекает его от раздумий чужой бас. – Я хотел бы с Вами поговорить, - просит Чанёль, закрывая за собой дверь. - В чём дело, Чанёль? - Ифань принимает сидячее положение, наблюдая за пришедшим. - Я хочу перевестись, - Пак как-то странно смотрит на руководителя. - Причина? – Ифань не понимает, отчего подчинённый обратился к нему с такой просьбой сейчас. - Не хочу находиться под начальством Бёна, - спокойно заявляет Чанёль. - Раньше всё устраивало, а сейчас внезапно не захотел. Так? – майор встаёт с кресла для отдыха, оказываясь лицом к лицу с пришедшим. - Так, - соглашается Пак, не делая никаких попыток отстраниться. - В чём причина, Пак? – Ифань приближается к подчинённому вплотную. - Не хочу быть под командованием педика, - Чанёль выплёвывает прозвище капитана, смотря на реакцию Ву. - Ты не в праве так называть его, - Ифань скрипит зубами, стараясь контролировать собственное раздражение. – Он – твой командир, который не имеет пола. Он тот человек, который руководит вашей командой, который берёт на себя ответственность за всех вас не только передо мной, но и перед самим собой. Он тот, кто пожертвует собственной жизнью ради тебя, если перед ним встанет такой выбор. И этого человека ты называешь «педик»? – Ифань притягивает Чанёля за воротник к себе. – Попробуй повторить это ещё раз, младший лейтенант, - майор зло выдыхает последние слова. - Я не хочу с ним работать, - чеканит Чанёль, не поддаваясь на провокацию от высшего по званию. - Меня это не интересует, - Ифань, отпуская воротник подчинённого. – Мест в других сменах нет, поэтому тебе придётся смириться или искать новую работу, - заключает Ву. - Я Вас понял. Разрешите идти? – спрашивает Пак, будто ожидая такого ответа. - Свободен. Чанёль оставляет Ифаня одного, слегка хлопая дверью. Ему до ужаса не хочется вновь менять работу, потому что коллектив здесь отличный, дружный. Даже голубизна начальства не была бы такой помехой, если бы не одно «но». Чанёль не хочет даже пытаться разобраться в этом «но», потому что это бред. Чистейшей воды бред. Он выходит на улицу, сталкиваясь с Бёном, который направляется к собственной машине. Серый внедорожник так не соответствует маленькому, аккуратному Бёну, что это выглядит крайне комичным. Чанёль наблюдает, как блондин закидывает рюкзак на пассажирское сиденье, а после пристёгивается, но не заводит двигатель. Он кладёт руки на руль и опускает на них голову. Такой простой жест, показывающий усталость, в исполнении Бекхёна выглядит как просьба о помощи. Пак не может понять, что с ним творится, но он направляется к машине Бёна. - Что-то случилось? – интересуется он, предварительно постучавшись в закрытое стекло, которое удивлённый Бекхён опускает до конца. - Чего тебе? – интересуется капитан, замечая отчего-то не злой взгляд Чанёля. - Я хочу перевода, - сообщает Пак, забывая о том, что хотел просто подбодрить. - Если бы это было возможно, то я с удовольствием поспособствовал этому, - Бён устало трёт виски. – У нас мест нет, а в других организациях атмосфера не очень, да и зарплата ниже. Я узнавал. Так что просто терпи, как и я, - Бекхён поживает плечами, говоря «я тебя понимаю, но ничего поделать не могу». - Ты же понимаешь, что мы не можем с тобой работать, - утверждает Чанёль. - Понимаю, - отвечает Бекхён, глубоко вздыхая. – Мне пора, - он заводит мотор. – До понедельника, - Бекхён поддаётся странному желанию, но выдавливает из себя подобие улыбки. – Бывай, - Бён трогается с места, оставляя Чанёля на стоянке в непонятных чувствах. Следующая неделя начинается с аварии, так что Чанёлю просто некогда раздумывать над тем, что Бекхён спокойно дал ему выполнять привычную работу. Он не забыл о нём, когда распределял задачи, не пытался лишить его возможности погеройствовать. Бекхён просто не трогал его, позволяя делать всё, что Пак считал нужным. Во всё остальное время, когда они находились не на выезде, Чанёля для Бекхёна попросту не существовало. Совсем. Он не здоровался с ним, не замечал его, когда Пак обращался к нему по не рабочим вопросам. Бён даже научился находиться с подчинённым в одном помещении, делая вид, что младший лейтенант не находится где-то неподалёку. Между ними были миллиарды секунд тишины и безразличия, на которые уже никто не обращал внимания. После очередного выезда, Бекхён задерживается у Ифаня, поэтому в душ идёт самым последним. В раздевалке уже никого нет, поэтому Бён расслабленно напевает мотив какой-то попсовой песенки, которая играла по радио утром. Он раздевается, закидывает полотенце на плечо, хватает банные принадлежности, после чего направляется к кабинкам. Вода обжигающе горяча, но блондин не добавляет холодной, позволяя порам раскрыться и пропитаться влагой. Он намыливает голову, распространяя по помещению запах шампуня, который так нравится всем его ухажёрам. Бекхён запрокидывает голову, смывая мыльную пену, после чего приступает к мытью тела. Цветочно-пахнущий брикет проходится по покрасневшей коже, оставляя после себя мыльные следы. Бён забывается, начиная двигаться в такт под собственный аккомпанемент, подмахивая бёдрами и намыливая себя резкими движениями. Он проходится по впалому животу, поднимается на грудь, после чего резко опускается на бёдра. Когда начинается припев, он зигзагообразными движениями спускается пальцами по ногам, достигая ступней. А потом резко выпрямляется, выдыхая последние ноты. Бекхён выкручивает кран с холодной водой до упора, от чего волоски на его теле поднимаются дыбом. Он смывает мыльные подтёки, постепенно добавляя горячей воды. В коридоре прохладно, поэтому Бекхён обматывает полотенце вокруг бёдер и старается добраться до шкафчика как можно быстрее. Но у него это не получается, потому что его резко вдавливают в стену, не давая опомниться. - Как же ты меня бесишь, - Чанёль сжимает чужие запястья, не позволяя двинуться. - Тогда что ты тут делаешь? – интересуется Бён, не выказывая признаков удивления. - Хочу понять, почему ты меня так раздражаешь, - Пак наклоняется, заглядывая в темно-серую зелень глаз, которые становятся такими из-за отсутствующего освещения. - И как, понял? – Бекхён смотрит открыто. - Нет, - честно отвечает Чанёль. - Тогда подумай хорошенько, - Бён вскидывает подбородок, а взгляд его становится тяжёлым. – Может, дело в тебе? - Что? – удивляется Чанёль, не понимая о чём говорит его командир. - У меня нет проблем ни с кем, кроме тебя. Пошевели тем, что должно быть в твоей голове, а потом сделай выводы. Только не так, как в прошлый раз, - Бекхён вытягивает шею, сокращая расстояние до чужого лица. - Ты же голубой. О чём ещё можно с тобой говорить? – Пак не может оторвать взгляд от смотрящих прямо в душу глаз. - Да, голубой. Но я – человек. Человек, понимаешь? Человек, - Бекхён выделяет слово. – Я не заставляю никого, не принуждаю выбирать ту же позицию, что и у меня. Я абсолютно нормальный индивид, как и ты. - Ты - педик, - шепчет Чанёль, теряясь в глазах напротив. - Да, педик. Твоё любимое. Педик. Педик. Педик. И что? Я к тебе лезу? Подкатываю, соблазняю? К кому-нибудь из коллектива? – Бён щурит глаза, в глубине которых плещется злость. – Нет. Чего ты ко мне лезешь тогда? - Кёнсу, Ифань, - вспоминает младший лейтенант. - Началось… - Бекхён вздыхает. – Давай по порядку. Кёнсу. Мы с ним друзья с пелёнок. Он – самый родной для меня человек, к которому у меня нет абсолютно никакого физического влечения и никогда такое не появится. Понял? – Бён трясёт головой, чтобы прилипшая ко лбу чёлка поменяла местоположение. – Ифань. Вот тут всё двояко, но тебя это не особо касается. Мы знакомы давно, он спас мне жизнь. Я благодарен ему за это. На этом всё. Ещё вопросы? - Но я видел вас, - Чанёль вспоминает, как Ифань обнимал Бекхёна на крыльце. - Я тоже тебя видел с прошмандэ, и что? – Бекхён начинает злиться в открытую. – Теперь я должен думать о тебе как о низком человеке? Или сутенёре? Где твоя логика, мудак ты эдакий? – Бён вырывает запястья из чужих захватов. – Спать с собой не предлагаю, также, как и дружбу. Мы работаем, на этом наше общение заканчивается. Ты либо принимаешь это, либо нет. Уловил суть? – он, не дожидаясь ответа, уходит, оставляя Чанёля в пустом коридоре. Пак смотрит в след удаляющемуся капитану, отмечая видимую хрупкость его тела, соседствующую с сильным внутренним началом. Бекхён лежит на кровати, смотря в потолок. Его отчего-то до глубины души задевают слова Чанёля. Сколько бы он не слышал обидных выражений в свой адрес, он либо пропускал их, либо бил лица за такие высказывания. Но после он всегда забывал об этом, не задерживая столь незначительные моменты в памяти. Только не в этот раз. Его раздражает «педик» из уст Пака, которое полосует по внутренностям будто скальпелем. И раны, оставленные этим словом, не заживают. Они просто гноятся где-то там, внутри. Бекхёну отчаянно хочется выдавить этот гной вместе с воспоминаниями, продезинфицировать ласковыми словами, зашить стежками обещаний и замазать лечебной мазью из тёплых объятий. Но ничего такого у Бёна нет и не предвидится. Когда-то давно у него был человек, которому он верил, с которым он был, которым он жил. А потом этот человек ушёл, оставив Бекхёна с рваной раной в груди и отсутствующим сердцем. С тех пор у блондина не было постоянных отношений, а разменивать себя на встречи-однодневки он считал не достойным. И сейчас, когда он готов был бы просто отдаться незнакомому человеку хотя бы за мнимое спокойствие на одну ночь, когда он был готов отдать своё тело, чтобы его внутренности скрепили ржавыми металлическими скобами. Скрепили, а не оставили их в том открытом состоянии, когда кровь толчками выплёскивается из незримых ран, заливая его отчаянием и болью. Ему не нужны сантименты, он больше не верит в любовь. Ему нужно просто хорошее отношение, тёплые объятия, мягкие поцелуи, завтраки по утрам, походы по магазинам, угловатое плечо в кинотеатре на соседнем кресле, шерстяные носки под махровым пледом, длинные разговоры, редкие ссоры и чувственные примирения. Он хочет живого человека с обычными отношениями. А тут этот Чанёль, который всего лишь одним словом крошит всё внутри, заставляя истекать красной жидкостью. «К чёрту», - думает Бекхён, открывая балкон на распашку и зарываясь в одеяло по самые уши. В это же время Чанёль сидит за столом и думает о том, что произошло между ним и его командиром. Он не может понять, почему этот маленький, хрупкий молодой человек задевает его. С самой первой встречи хочется его внимания. Простого внимания, которое нет возможности получить, кроме моментов, когда кто-то задирает самолюбие блондина. У Пака нет слов, чтобы описать всё то, что он чувствует к Бёну. Ненавидит. Он до жути ненавидит его и все его манеры, привычки. Он раздражается, когда видит, как Бекхён с кем-то спокойно разговаривает. Он хочет сделать больно, лишь бы почувствовать хотя бы какой-то ответ, увидеть какую-то реакцию. Бекхён может профессионально не замечать Чанёля, но иногда, когда им случается пересечься на выезде, младший лейтенант жадно внимает каждому слову, исходящему от капитана. Ему противно видеть, как Бён улыбается кому-то, как смеётся над чьими-то шутками. Чанёлю всегда хочется заткнуть командира, заставить замолчать в присутствии других. Чанёль уже не может вспомнить, когда он последний раз был с девушкой, потому что у него из головы не выходит блондинистый затылок и тонкие пальцы. Это похоже на наваждение, от которого не спрятаться, не скрыться. Его трясёт от злости, когда он видит кого-нибудь рядом с Бёном. Чанёль хочет запереть старшего, спрятать от всех, чтобы больше никто к нему не приближался. Вообще никто. Даже он сам. Он хочет, чтобы Бекхён исчез. Исчез навсегда, чтобы память о нём также пропала, будто блондина никогда не существовало. Брюнет встаёт из-за стола, открывая окно. Свежий воздух наполняет лёгкие, пока последние решения принимаются, а в голове обрисовывается чёткий план действий. Он справится. *** Бекхён идёт по коридору, стараясь успеть. Сегодня его смена собирается выбраться в бар, чтобы отметить очередное повышение. Кёнсу получил старшего лейтенанта, поэтому Бён должен быть там одним из первых. - Привет, Бек! – Джунмён приветственно машет рукой. – Подвезёшь? - Ты отпросился? – интересуется блондин. - Да, поменялся сменами. Не мог же я пропустить момент, когда наш Кёнсу будет проставляться, -Джунмён садится на пассажирское сиденье, пока Бекхён пристёгивается на водительском. – Ты что, пить не будешь? - Буду, просто машину оставлю там. Завтра заберу, - Бён трогается с места и выезжает с парковки. Дороги пустые, поэтому они добираются в кротчайший срок. Кёнсу встречает их уже в помещении вместе с Ифанем, так как они готовились к прибытию приглашённых. Джунмён поздравляет До с повышением, пока Бекхён справляется у Ву нужно что-то ещё или всё готово. «Всё», - отвечает Ифань, а Бён расслабляется. Из-за последнего вызова ему пришлось делать огромный рапорт, поэтому он и задержался. Сил на что-то практически не осталось. Поэтому он просто разваливается в кресле, дожидаясь остальных. Сехун вместе с Минсоком притаскивают целую охапку воздушных шаров, а Чонде и Чанёль, надышавшиеся гелия, поют переделанную детскую песенку самыми что ни наесть дебильными голосами. Пока Кёнсу отходит от смеха, Бекхён вместе с Ифанем выносят торт, на котором огромными буквами написано: «ПОЗДРАВЛЯЕМ!», и сталкивают взбитые сливки с лицом До. Всеобщий галдёж и хохот достигает максимума, когда Джунмён встряхивает бутылку шампанского, после чего пробка вылетает из горлышка со скоростью света, а светлая пузырящаяся жидкость обрызгивает всех подчистую. Кёнсу заливается поистине детским смехом, от чего всем находящимся в помещении становится тепло и хорошо. Шумная компания считает, что отдельная комната – это не комильфо, поэтому они просто пересаживаются в зал за свободный столик, окунаясь в атмосферу ненавязчивой музыки, терпкого дыма и дорогого алкоголя. Разговоры перерастают в воспоминания, интересные случаи из жизни, а также глупые ошибки, которых понабралось за это время слишком много. Бекхён чувствует, что ему нужно подышать, потому что алкоголь бьёт в голову. Джунмён вызывается составить ему компанию, и блондин соглашается. - Ты всё ещё один? – интересуется Джунмён, выдыхая клубы серого, наполненного никотином дыма. - К чему такой вопрос? – Бекхён, прислонившийся спиной к кирпичной кладке приоткрывает один глаз. - Из интереса, - отвечает Ким, делая новую затяжку. - Один, - отвечает Бён, вновь закрывая глаз, откидывая голову назад. Он вдыхает запах дорогих сигарет, которые курит Джунмён, специй, которые добавляют в еду на вынос из соседнего переулка, бензина от проезжающих машин и чужого одеколона. Внезапно губы Бекхёна накрывают требовательным поцелуем. Блондин осознаёт, что вопрос был не просто так, а Джунмён слишком решителен, если он чего-то хочет. Открывать глаза нет смысла, поэтому он продолжает держать их закрытыми, позволяя Киму наслаждаться его губами с привкусом алкоголя на языке. Джунмён целует так, будто они делают это не впервые, будто Бекхён целиком и полностью принадлежит ему. Он проходится по нижней, зажимая её собственными губами, лаская языком. Он чувствует терпкий вкус алкоголя, когда Бён раскрывает рот, позволяя горячему языку начать исследование его рта. Киму ничего не хочется, только целовать блондина, притягивая его рукой за поясницу, вжимаясь в него тазом. Он не строит иллюзий, что Бён тут же позовёт его к себе, но просто целоваться в подворотне – это то, что сейчас ему просто необходимо. Он слишком мало видит Бекхёна, слишком редко с ним пересекается, но от этого ничего не меняется. Джунмёна влечёт к себе этот своенравный молодой человек, который кажется всем таким хрупким. Ифань выходит на улицу и давится воздухом, видя сие действие. Он раскрывает рот, пытается вздохнуть, но его не покидает ощущение, что кислород вычали из воздуха, потому что дышать больше нечем. Злость на себя поднимается от кончиков пальцев, концентрируясь в голове. «Не успел», - мелькает шальная мысль, когда в него влетает плохо стоящий на ногах Чанёль. - Бляяядь – тянет Пак, фокусируясь на парочке. Он смотрит на то, как Джунмён без зазрения совести вжимает Бекхёна в стену, как тот отвечает на ласки, не замечая направленных на него взглядов. Ифань, сплёвывает под ноги, уходя обратно. Опоздал. Он опять опоздал. Чанёль остаётся, наблюдая над становящимися откровенными поглаживаниями Джунмёна такого хрупкого тела Бекхёна. Его тошнит от этой картины, но оторваться он не может. Это просто выше его сил. Бён стонет от ласк, которые дарит ему Ким, кладя руку на шею и проводя пальцами по кромке роста волос. Ему впервые за столько времени простыми поцелуями пытаются закрыть те открытые раны, которые гноятся внутри. Их будто покрывают мазью с обезболивающим, которая потеряет свои свойства, как только чужие губы перестанут терзать его собственные. Бекхён цепляется за куртку Джунмёна, стараясь задержать этот момент по максимуму, не давая себе ни малейшей возможности на осуждение или страх. Ему крайне необходимо, чтобы чьи-то крепкие руки сжимали его в объятиях, прижимали к чужому горячему телу. Ему нужен живой человек, который просто будет с ним, заполняя внутреннюю пустоту, сжирающую его по ночам. Сейчас это делает Джунмён, и Бекхён ему за это благодарен. Как и Ифань, Чанёль разворачивается, пересиливая себя. Он больше не может смотреть, не может слушать. Его бесит то, что творится у него внутри, кода он видит целующуюся парочку. Он бросает короткое «блядь» и уходит, оставляя двух людей наедине. Бекхён возвращается первым. Его припухшие губы всё ещё ощущают терпкий вкус сигарет Джунмёна, а кожа под футболкой хранит теплоту прикосновений Кима. Но это длится всего лишь мгновение, потому что в следующее он опрокидывает в себя стакан алкоголя и прислушивается к спору между Сехуном, Чондэ и Минсоком. - Я тебе говорю, пятый размер – это перебор, - Минсок ставит собственный стакан на стол. - Не, ты только представь, как они будут двигаться в твоих руках, - Сехун имитирует движения, будто он мнёт несуществующую у себя грудь пятого размера. - Ничего подобного. Третий – в самый раз, - знающе заявляет Чондэ. – Правда, Чанёль? - Самый лучший! – практически кричит Пак, забываясь. Он пересекается со скептическим взглядом Бекхёна, и тут же отводит глаза. - Главное, чтобы человек был хороший, - подмечает Кёнсу, за что Бён притягивает его к себе, после чего треплет по волосам. – Бек! – наигранно возмущается До. - Соглашусь с виновником торжества, - подмечает Джунмён, вешая куртку на спинку стула. – Главное – это человек, а внешность не важна. - Как и пол, хочешь сказать? – Чанёль пристально следит за реакцией Джунмёна. - Как и пол, - соглашается Ким. - Значит, ты и с парнем можешь? – Пак пытается подвести разговор к нужному ему руслу. - А какая разница: две дырки или одна? Это физиология, которая в наше время доступна на любом углу. Вот ты, выбирая между непорочной девушкой и блядью, выберешь первую. Но кто сказал, что она морально чиста и подходит тебе? Возможно, что продажная женщина – это твой человек, которому пришлось выживать таким способом. И ты от неё откажешься? – Джунмён испытующе смотрит на оппонента. – Будешь с чистой телом, но прогнившей внутри, или своей, но ошибившейся? - Ошибившийся раз ошибётся снова, - Чанёль непреклонен. - Ты сам с таким ещё не сталкивался, чтобы судить, - нарушает молчание Бекхён. – Ты – человек. Тебе свойственно ошибаться. У тебя есть чувства, есть эмоции. Ты не машина, которая выполняет набор запрограммированных действий. Ты живой! – Бён резко выдыхает. – Невозможно предугадать всё, что с тобой случится. Нужно быть готовым к принятию решения, даже если оно сломает твою жизнь, чтобы потом, в будущем, ты смог бы жить. Не тупо существовать, а жить. Принципы меняются также, как и привычки. Просто на всё нужно время. Сейчас ты говоришь, что никогда не подойдёшь к краю крыши, а завтра летишь с неё без страховки вниз. В этом вся жизнь. В решениях, которые принимаются за секунды или долгие годы осмысления. Но принимаются, - блондин заканчивает не совсем понятную для его собеседника речь, вставая со стула. - Бек, куда ты? – интересуется Кёнсу, хватая друга за руку. - Сполоснуть лицо, - отвечает Бён. – Тут слишком жарко, - он ухмыляется, удаляясь. Вода ледяная, как раз, какая нужна. Бекхён набирает полные ладони, чтобы сразу же выплеснуть необходимую влагу в лицо. Тут же потеплевшие капли стекают по подбородку, прочерчивая мокрые дорожки под футболку. Бекхён закрывает глаза и запрокидывает голову, позволяя влажной коже немного подышать. Мокрая чёлка мешает, поэтому блондин зачёсывает её назад. Нет ничего лучше спокойного созерцания закрытых век, когда голова кружится от выпитого. Бекхён решает, что уже пора, поэтому подходит к двери, где сталкивается с Чанёлем. Пак зло хватает Бёна за воротник, наклоняя свою голову так, что их лица находятся в одной плоскости. - Ненавижу, - шепчет Чанёль в губы напротив. - Как я тебя ненавижу. - Повторяй это себе почаще, возможно и уверуешь, - Бекхён нагло лыбится. - В смысле? - Пак в непонятках теряется. - В прямом. Как ненавидишь меня. Как ненавидишь педика. Как ненавидишь педика, на которого у тебя встал, - Бекхён кладёт свою руку на чужую ширинку, чувствуя возбуждение Чанёля. Вся ситуация забавляет блондина: этот злой, направленный на него взгляд, это тяжёлое дыхание, пока пальцы Бекхёна плавно поглаживают чужую плоть сквозь ткань. В Чанёле всё переплетается, смешивается, будто в миксере. Пытаться разгадать то, что творится между ними невозможно, поэтому Бён без зазрения совести обходит плохо соображающего Пака, и удаляется, оставляя его наедине с мыслями и стояком. У барной стойки громко, поэтому Сехун без зазрения совести отплясывает на ней с какой-то девицей. Вся компания громко подбадривает младшего, скандируя его имя. - Что тут творится? – интересуется блондин, опуская голову на плечо Кёнсу. - Мелкий поспорил, что сможет перетанцевать эту даму. Теперь старается, - До инстинктивно тянется к блондинистым прядям, пропуская их сквозь пальцы. – Всё в порядке? – интересуется он, чувствуя влажные волосы. - В порядке, - успокаивающе шепчет Бекхён, позволяя Кёнсу перейти на массирующие движения по коже головы. Сехун всё-таки вырывает победу, заканчивая выступление уже без футболки, сверкая накаченным торсом. Дружная компания осыпает его овациями, а Чондэ даже делает несколько снимков мокрого от пота О. - Видели, как я её сделал! – радуется Сехун. – Видели, да? -он слишком непосредственен в своих поступках, поэтому залпом выпивает два стакана горячительной жидкости, после чего валится на кресло, в ту же секунду засыпая. - Пора по домам, - констатирует Ифань, - прикрывая спящего О пиджаком. Компания собирается, пока Ифань уносит спящего Сехуна до такси, чтобы отвезти бездыханное тело домой. Кёнсу не попадает по клавишам, вбивая пин-код от кредитки, и Бекхёну это надоедает: он вводит верные четыре цифры, после чего уводит покачивающегося До из здания. Минсок вываливается на улицу вместе с Чондэ, а Исин с Джунмёном замыкают процессию. Чанёль уже садится в такси, но оказывается, что Кёнсу в ту же сторону, а Бекхён не намерен бросать друга. Пак кривится, но пересаживается на переднее сидение. Бён усаживает виновника торжества, укладывая голову уже засыпающего друга себе на колени. Машина трогается, оставляя Джунмёна с сигаретой в зубах и жуткой тоской во взгляде. - Тяжко, да? – интересуется Ким, выдыхая терпкий дым, обращаясь к Ифаню. - Да, - соглашается майор, держа на плече бездыханного Сехуна. Джунмён делает последнюю затяжку и отправляет практически целую сигарету в мусорку. Он помогает Ифаню уложить младшего на заднем сидении поданной машины, после чего садится на переднее. - Куда? – интересуется Ву, садясь радом со спящим. - Надо поговорить, - Джунмён называет адрес водителю, и машина начинает движение. - Меня больше ничего не волнует. Я хочу спать, - Чонде направляется к единственной оставшейся машине. – Исин, ты со мной? – интересуется он у оставшегося Чжана. - Иду, - он присоединяется к сослуживцу. *** Чанёль буравит взглядом Бекхёна, наблюдая за ним в зеркало заднего вида. Бён расслабленно водит пальцами по голове практически спящего Кёнсу, перебирая окрашенные в алый цвет волосы. Не обращая ни на кого внимания, он напевает мотив старой колыбельной, которую ему в детстве пела мама. Кёнсу улыбается сквозь дрёму, убаюканный мелодичным голосом друга. Свежий воздух треплет блондинистые пряди, устраивая на голове Бекхёна полный беспорядок, абсолютно такой же, как и в душе Чанёля. Бён замолкает, вдыхая как можно больше ночных ароматов, а потом улыбается, подобно окончательно уснувшему Кёнсу. Эта улыбка, отчаянно прекрасная в неоновом свете рекламных щитов, заставляет Чанёля восхищаться её носителем. Тонкие губы, изгиб которых так и манит, заставляет наблюдателя открыть собственное окно. Ему отчаянно не хватает воздуха, потому что эти губы будто забирают его весь, без остатка. Машина останавливается, и Бекхён открывает глаза. Это адрес Кёнсу, поэтому ему нужно вытаскивать друга, стараясь не разбудить. Он подбирается к двери, но её уже открывает Чанёль: он берёт на руки спящего Кёнсу, пока Бён расплачивается с водителем. С ключами и сигнализацией проблем нет, потому что у Бекхёна есть ключи и код. Чанёль аккуратно вносит хозяина квартиры, пока блондин показывает ему дорогу в спальню. Бекхён просит Пака выйти, потому что собирается раздеть друга. Чанёль выходит, прикрывая неплотно дверь. Он, будто школьник, подглядывает за тем, как Бён аккуратно снимает с Кёнсу куртку, после чего стягивает через голову футболку, кладя запрокинутые наверх руки ближе к бокам. Он медленно расстёгивает чужие джинсы, после чего сантиметр за сантиметром стягивает их с белоснежных ног. То, с какой необычайной нежностью и чуткостью Бекхён избавляет друга от одежды, заставляет Чанёля громко сглотнуть образовавшуюся во рту слюну. Он не может оторваться от хрупких пальцев, которые напоминают кисти дорогих фарфоровых кукол: такие же аккуратные, такие же молочно-белые. Чанёль наблюдает, как Бён накрывает Кёнсу одеялом, приглаживает его растрепавшиеся волосы, а потом отходит к окну, чтобы открыть его на проветривание. Пак, понимая, что блондин сейчас выйдет, ретируется в гостиную, где замирает в расслабленной позе около стены. Бекхён появляется спустя несколько мгновений. - Я только воду принесу, и пойдём, - Бекхён направляется на кухню, Чанёль следует за ним. Блондин берёт из сушилки чистый стакан и подставляет его под струю воды. – Что-то не так? – спрашивает он, чувствуя чужое дыхание на собственной шее. - Ты, - шепчет Чанёль, вдыхая запах, исходящий от светлых прядей. - Я? – удивляется Бён, поворачиваясь вокруг своей оси. - Всё из-за тебя, - Чанёль прижимает капитана к столешнице. – Ты весь состоишь из фетишей, - он наклоняется ближе, чтобы почувствовать запах чужой кожи. - Ты забыл: я – педик. А ты – нет, - Бекхён отталкивает Чанёля, после чего берёт в руку стакан и выплёскивает всё его содержимое в лицо подчинённого. – Охладись, - блондин вновь набирает стакан и уходит в спальню Кёнсу. Пак молча вытирает лицо рукавом. *** Ифань выносит из такси Сехуна также, как Чанёль выносил Кёнсу. Джунмён, как и Бекхён, расплачивается с водителем, после чего поднимается в квартиру младшего. Они звонят в дверь, так как О в полной отключке, а где он хранит ключи – это тайна. Дверь открывает заспанный, выкрашенный в синий молодой человек, пытающийся разлепить глаза. - Привет, Тао, - Ифань здоровается с хозяином жил площади, после чего не разуваясь проходит в комнату Сехуна. – Я оставлю его, а ты уж дальше сам, хорошо? - Разберёмся, - уверяет Тао. Ифань с Джунмёном прощаются и выходят на улицу. Ким достаёт сигарету и прикуривает. - Тебе нравится Бекхён, - не спрашивает, а утверждает Джунмён. - Нравится, - соглашается Ифань, поднимая голову к небу. - Мне тоже, - Ким выдыхает дым, позволяя никотину проникнуть в кровь через внутренние поры. - Я знаю, - Ву опускает глаза на подчинённого. – Отказываться от него я не собираюсь, - он забирает сигарету из рук Джунмёна и делает вдох. - Я тоже, - Ким смотрит, как никогда не куривший Ифань кривится, но делает ещё одну затяжку. - Вот и отлично, - Ву передаёт сигарету обратно, и Джунмён докуривает её до фильтра. *** Следующее утро встречает Бекхёна больной головой и ярким солнцем. Он умудряется сесть на кровати с первого раза, после чего идёт на кухню, чтобы выпить таблетку. Они с Чанёлем разъехались по своим адресам, не проронив ни слова. Бён вспоминает, как Пак очень странно смотрел на него, когда блондин садился в машину. Прошло уже столько времени, а общий язык они так и не нашли. Это напрягает Бекхёна, но что-то сделать с этим он не может. Это не выходной, поэтому нужно собираться на работу. Серый внедорожник останавливается на парковке. Бекхён выходит из машины и ждёт, пока сонный Кёнсу заберёт свои вещи с заднего сидения. Когда смена выпадает на вечер, Бён заезжает за До, подвозя его до работы. - Интересно, а Сехун отошёл? – слышится из глубины салона. - Сейчас и узнаем, - Бён нажимает на брелок, блокируя автомобиль. Они заходят в раздевалку, замечая прислонившегося к шкафчику О. - Мелкий, как ты? – интересуется Кёнсу, подходя к Сехуну вплотную. - Уже лучше, - уверяет он, тяжело вздыхая. – Не знаю, что со мной было, но Тао умеет вытаскивать из этого состояния просто на «ура». - В следующий раз обращусь к твоему брату, - уверяет Кёнсу, складывая вещи в шкафчик. Молодые люди смеются, переодеваются в спокойном темпе, когда в раздевалку врывается запыхавшийся Исин. - Пожар на заводе. Срочно выезжаем, - сообщает он товарищам по команде, надевая спецовку. Повторять нет нужды, потому что молодые люди приучены к любым известиям. Они строятся около пожарной машины, пока Бекхён узнаёт подробности вызова. В этот раз на тушение отправляют оба расчёта, так что Джунмён распределяет всех по машинам, оставляя Бёну и Ву разбираться с формальностями. Ифань садится на привычное место Бекхёна, поэтому блондину приходится обосноваться рядом с Чанёлем, так как свободных мест больше нет. Пак не обращает внимание на соседа, только до побелевших костяшек сжимает кулаки. Бён этого попросту не замечает, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, которое гонит кровь по организму в усиленном режиме. Оба расчёта прибывает на место трагедии в самое короткое время. Ифань строит всех, после чего отдаёт необходимые команды. Спасательная операция начинается. Бекхён оказывается в паре с Исином, и они отправляются на проверку одного из цехов. В помещении на несколько сотен квадратов огня не наблюдается, поэтому оба спасателя обыскивают его на наличие пострадавших. Оных не обнаруживается, и капитан вместе с доктором продвигаются дальше. В соседнем помещении также пусто, но валящий жёлто-коричневый дым из-под двери сообщает спасателям, что дальше вовсю бушует пламя. Бекхён собирается устроить вентиляцию, чтобы добраться до соседнего помещения, но внезапно дверь резко распахивается. Исин инстинктивно ложится на пол, прикрывая голову, так как обратная тяга из помещения такой площади сносит всё и без разбора. Бён не успевает принять такое же положение, так как на него налетает человек в горящей одежде. Бекхёну ничего не остаётся, как схватить живой факел и броситься вместе с ним на пол. Огонь вырывается в цех, подпитываемый резким притоком кислорода. Он бушует, будто раздуваемый кузнечными мехами. Жадный до пищи и пространства, алый зверь принимается за деревянные столы, за металлическое оборудование. Огонь несколько раз облизывает доктора, после чего переключается на капитана, стараясь зацепиться на жаростойком костюме. Бекхён понимает, что сейчас человеку, лежащему под ним, очень больно, но ему просто необходимо сбить пламя, которым он объят, поэтому Бён начинает крутиться вместе с пострадавшим по полу. Обратная тяга срабатывает чётко до мелочей, поэтому оранжевые языки пламени также резко исчезают за захлопнувшейся дверью, как и появились. В помещении становится до ужаса тихо, пока пострадавший не начинает отчаянно голосить, призывая на помощь. Бекхён сбивает остатки пламени, после чего они с Исином выносят через уже обследованные цеха человека наружу. Они передают обожжённого мужчину медикам, когда капитан слышит по рации о людях на втором этаже. Он срывается, наплевав на крики Чжана, и устремляется вверх по лестнице. Второй этаж полностью объят пламенем, поэтому Бекхёну приходится туго. Он пробирается осторожно, стараясь не оступиться в образовавшиеся провалы в полу. Несколько раз он практически срывается, но кое-как цепляется за выступающие предметы. Бён вваливается в помещение, которое наполнено огнём. Он осматривается и замечает высокую фигуру, которая надевает на пострадавшего кислородную маску. Бекхён подходит ближе, решая узнать, остался ли ещё кто-то здесь. - Это единственный, - сообщает Чанёль, подхватывая потерявшего сознание на руки. – Пора выбираться. Помоги мне, - он двигается в противоположную сторону от командира. Капитан молча идёт вперёд, обследуя путь. Дорога, которую выбрал его подчинённый, намного лучше той, которой он добирался сюда. Они относительно быстро преодолевают лестничный пролёт, после чего Бекхён открывает дверь в коридор. Жар ощущается даже через спец костюм, поэтому Бёну просто ничего не остаётся, как сцепив зубы двигаться как можно быстрее, так как идущий за ним Пак несёт пострадавшего, укрытого небольшим защитным одеялом. Бекхён ступает на пол, и внезапно под его ногами разверзается пустота. Половицы с треском рассыпаются, а Бён падает в подвал, не успевая ни за что удержаться. Чанёль замечает, что Бекхён пропал. Был и пропал. Пак заглядывает в образовавшуюся дыру, ища глазами капитана. Блондин обнаруживается распластанным внизу. Он не шевелится. Чанёль понимает, что сначала необходимо вытащить пострадавшего, который находится в его руках, а потом в срочном порядке вернуться за командиром. На улице Ифань встречает Чанёля, забирая из его рук пострадавшего. Пак, ничего не говоря, вновь уходит в горящее здание, пока все остальные непонимающе смотрят ему в спину. Коридор объят пламенем, но Чанёля это не может остановить. Он оказывается рядом с дырой, в которую провалился Бекхён. Бён всё там же внизу и по-видимому находится без сознания. Пак решает, что лучше попытаться спуститься привычным способом, используя лестницу, а не лезть через провал. Он обходит дыру, устремляясь к лестнице. Ступеньки перекрыты упавшими балками, но это не волнует Чанёля. Он перелезает через нагромождение, следуя необходимости. Вход в подвал закрыт на замок, и Чанёль несколькими сильными ударами выбивает дверь. Весь подземный этаж заполнен дымом. Дышать тяжело даже сквозь кислородную маску, но Пак продолжает движение. Пот застилает глаза, поэтому видимость снижается. Чанёль передвигается практически на ощупь, пока не доходит до распростёртого на полу Бекхёна. Он, проверяет пульс капитана, ощупывает его, чтобы понять, есть ли переломы. Первичный осмотр показывает, что Бён в порядке, поэтому Чанёль приподнимает бездыханное тело, которое кажется практически невесомым. Бекхён будто спит, убаюканный в тёплых объятиях. Младший лейтенант старается как можно аккуратнее передвигаться со своей ношей, дабы не повредить спасателя. Пак понимает, что мог бы попросту бросить командира в этом подвале, сообщить другим, чтобы его вытащил кто-то другой: тот же Джунмён или Ифань. Вот кто уж точно хотел бы оказаться на его месте. Чанёля переполняет злость, и он чуть ли не роняет блондина на пол. «Я просто спасаю человека. Человека», - уверяет себя Чанёль, собирая остатки сил и продолжая движение к выходу. Как бы ему не хотелось бросить всё и уйти, он понимает, что никогда не сможет простить себе этого. «Почему я должен спасать его?» - думает Пак, вступая на первую ступень лестницы. «Если его не станет, то всем будет только лучше», - Чанёль двигается осторожно, перелезая через обвалившиеся куски бетона. «Он же человек», - уверяется себя младший лейтенант, аккуратно поддерживая голову лежащего у себя на руках блондина. Чанёль поднимается на первый этаж, где встречает Ифаня. Тот обеспокоенно забирает обмякшего Бекхёна из рук Чанёля, делая знак младшему по званию следовать за ним. Пак следует за майором, желая выбраться из горящего здания как можно быстрее. Снаружи обе команды начинают нервничать, ожидая последних спасателей. Джунмён направляет поток воды в полный огня коридор. Пламя не поддаётся, Ким тоже не из простых: он сражается с огненной стихией, до рези в глазах всматриваясь в глубь здания. Он видит, как из алых языков выбегает Ифань с Бекхёном на руках, а следом выпрыгивает Чанёль. Как по заказу, в коридоре что-то обваливается, и за выбежавшими от туда спасателями вырывается сноп искр и дикое пламя. Жаром обдаёт всех, у Пака даже загорается куртка. Пак падает на асфальт, чтобы сбить огонь. После того, как это у него получается, Чанёль остаётся лежать, смотря на уже тёмное небо, пока Исин приводит в чувства Бёна. - Всех спасли? – первое, что выдаёт Бекхён, приходя в себя. - Всех, - отзывается Ифань, гладя его лицо чёрными от сажи пальцами. - Вот и хорошо, - Бён принимает сидячее положение. – Кто меня? – спрашивает он. Ифань взглядом показывает на Пака. – Спасибо, Чанёль, - от чистого сердца говорит Бён, измученно улыбаясь. - Ага, - отзывается младший лейтенант, даваясь непонятными чувствами. *** После тяжёлой смены Бекхён решает изменить привычке, поэтому направляется в бар. Один. Питейное заведение встречает его переделанными для танцев старыми хитами, разгорячённым танцполом и свободной стойкой. Бён не раздумываясь занимает стул напротив бармена и заказывает горячительное. Ему срочно нужно надраться до безумного состояния, так как эмоции переполняют. В ход идёт неизвестно какой по счёту стакан, когда на соседний стул приземляется уже порядком набравшееся тело. Бён поворачивает голову, чтобы взглянуть на неожиданного соседа, и тут же давится алкоголем. - Что ты здесь забыл? – интересуется он у молодого человека. - Тебя, - без смущения заявляет парень. – Пойдём танцевать, тянет он Бекхёна, который почему-то не в силах отказать. Потоки музыки проходят сквозь их тела, заставляя двигаться в такт. Бён делает покачивающиеся движения, дабы войти в ритм, пока его партнёр сразу же подстраивается под биты. Его тело, будто создано для гибких и рваных движений, способных завести кого угодно. Бекхён наблюдает, как соблазнительно и призывно двигается человек, вытащивший его на площадку, постепенно настраиваясь с ним на одну волну. Из колонок звучит медленная музыка, и чужие руки оказываются у Бекхёна на талии, но он не сопротивляется. Ему нравится, как горячие пальцы сжимают его кожу сквозь ткань рубашки. Они сильные, мужественные. Бекхён закрывает глаза, отдаваясь на попечение другого человека. Бён кладёт подбородок на чужое плечо, прислоняясь торсом к телу, пока его притягивают ближе, опуская одну руку на упругую попу. Бекхён не выдерживает и тихо стонет, переполняемый сладким чувством греха. Он медленно, будто в забытьи, потирается пахом об чужие джинсы и с удовольствием ощущает, как скрытый под тканью чужой орган набухает. «Ммммм…» - тянет блондин, вжимаясь практически до боли собственным достоинством. - Чёрт, - слышится сиплое сверху. Бекхён открывает глаза, чтобы встретиться с ясным, полным необузданного желания взглядом. – Ненавижу, - шепчут зовущие губы. – Как же я тебя ненавижу, - Чанёль выдыхает последние слова, затягивая Бекхёна в страстный поцелуй. Губы горячи, губы безжалостны. Нет нежности, только крышесносящая страсть с налётом ненависти и вкусом боли. Бекхён чувствует кровь от укуса, но не разрывает поцелуя, потому что сам хочет ещё. Ещё. И ещё. Больше крови, больше укусов, больше губ. Ему необходимо почувствовать, как в его влажный рот врывается резкими толчками чужой язык. Чанёль напорист и резок, он с таким удовольствием имеет чужой рот собственным языком, что непроизвольно стонет в поцелуй. Ему нужно сломить, ему нужно подчинить. Необходимость доказать кто главный захватывает Пака, но Бён не сопротивляется. Он только шире открывает рот, яростнее посасывает чужую мышцу. Ему хорошо, ему до одури хорошо! - Ненавижу, - шепчет Бён, обхватывая чужую шею руками, зажимая чужую губу между зубов. – Ты снишься мне, - признаётся он, смыкая зубы на чужой коже. – И я просыпаюсь весь мокрый, - блондин зализывает укус, проходясь мягким языком. – Мне снится, как ты имеешь меня, - Бекхён накрывает чужое возбуждение собственной рукой через грубую ткань, - как двигаешься во мне, - он поглаживает налитый кровью орган, - как я стону под тобой, - он позволяет Чанёлю вновь взять инициативу, в свои руки, когда тот попросту сминает его ягодицы в руках. - Поехали отсюда, - Чанёль не желает прерываться, но перспектива стонущего под ним Бёна затмевает остатки разума. Бекхён также нехотя отрывается от подчинённого, после чего они выходят из душного помещения и ловят такси. Водитель тактично не обращает внимания на развалившегося на заднем сидении Чанёля и возящегося у него на коленях Бекхёна. Парочка продолжает целоваться, будто рядом с ними никого нет. Ночной ветер из открытого окна колышет волоски на шее блондина, от чего его прошибает волна жуткого возбуждения. Пак чувствует это, делая поступательные движения тазом вверх. Имитация секса проходит «на ура», потому что жаждущий разрядки член Бекхёна оставляет мокрые пятна смазки на джинсах, а его зубы ставят фиолетовые отметены на так удачно подставленной шее. В лифте всё продолжается, так как Бён попросту висит на Паке, который поддерживает того за бёдра навесу. Стоны предвкушения отражаются от стенок небольшой кабинки, усиливаясь в несколько раз. Чанёль без зазрения совести сжимает чужие ягодицы, сминая их пальцами. Ему нравится, как реагирует на это тело Бекхёна: он отчаянно цепляется за шею подчинённого, припадая губами к кадыку. «Ненавижу тебя», - кусает натянутую кожу Бён, а Пак рычит. Ему ничего так не хочется, кроме как взять Бекхёна прямо в лифте. Они оказываются в квартире без каких-либо эксцессов. Пак без зазрения совести срывает с капитана рубашку, заставляя пуговицы разлетаться по всей прихожей. Маленькие пластмассовые кружочки звякают и раскатываются в разные стороны, пока Чанёль припадает губами к оголившейся коже. Он прижимает Бекхёна к стене, проходясь высунутым языком по откровенно торчащим сосочкам. Лизнуть. Прикусить. Сжать. Услышать стон. Лизнуть. Прикусить. Оттянуть. Маленькое удовольствие для Чанёля, огромное возбуждение на грани с болью для Бекхёна. Припухший ореол, который ласкают зацелованные губы, становится алым, приводя младшего в неописуемый восторг. Нежность губ на ореоле и острота зубов на горошинке заставляют блондина потеряться в ощущениях. - Ты сводишь меня с ума, - Чанёль разговаривает с абсолютно плоской грудью Бёна. – Никогда не хотел так целовать их, - шепчет он, припадая губами к тому, что желанно. Маленькие бутончики Бекхёна раскрывают в нём цветы удовольствия, заставляя теряться в ощущениях. Чанёль груб. Чанёль нежен. Чанёль напорист. Чанёль ласков. Он неспеша поднимается мягкими поцелуями к губам блондина, пока горячие пальцы оттягивают набухшие бусинки. - Оххх… - Бён запрокидывает голову, подставляя выпирающий кадык под чужие поцелуи. - Постони для меня, детка, - просит Чанёль, прочерчивая несколько линий языком по кадыку. – Хочу слышать, как тебе хорошо, - он с небольшим нажимом выкручивает сосочки. - Ёёёёль, - трепетно оседает в коридоре сокращённое имя Пака. – Ненавижу тебя, - выдыхает в чужие губы капитан, припадая к ним жадным поцелуем. Он захватывает инициативу, посасывая верхнюю губу. Острые зубки оттягивают её, после чего переключаются на нижнюю. Бекхён добавляет краткие прикосновения языка, но Чанёлю этого мало. Он резко вжимает Бёна в стену, врываясь собственным языком в его рот. В их поцелуе нет жалости, нет нежности. Только страсть, только обожание. Чанёлю мало, он хочет выпить всего Бекхёна, не оставить ни капли. Ему катастрофически необходимо резко врываться разгорячённым языком во влажный рот блондина, после чего также резко покидать его. Он хочет и кусает уже порядком опухшие губы, не давая им ни секунды передышки. Времени не существует. Есть только Бекхён и его губы. Его манящие и зовущие губы, от которых просто нет сил оторваться. - Педик, - Чанёль хватает за волосы Бекхёна, вжимая его голову в стену и вновь припадает к возбуждённым сосочкам. - Но ты же меня хочешь, - Бён по-блядски облизывает губы, смотря в глаза подчинённому, который вновь зажал набухший сосочек зубами. - До одури, - признаётся Чанёль, играясь с бусинкой языком. – Как сумасшедший, - Пак остервенело засасывает до красноты раздражённую кожу. - Мммм… - стонет Бекхён, откидывая голову назад, касаясь затылком чужих пальцев. – И как же ты меня хочешь? – шепчет он, ощущая свободу в районе груди. - Как? – выдыхает в чужое ухо Чанёль. Его руки оказываются на попе блондина, сжимая которую он придвигает Бёна вплотную к собственному паху. – Чувствуешь? – кусает он аккуратное ушко, оттягивая мочку. Бекхёну не нужно ничего доказывать или показывать: он и так знает, что у Чанёля в штанах стоит каменно, но зацепить такого Пака просто необходимо. Ему хочется, чтобы этот натурал, который не признаёт однополой любви, признался себе в том, что он хочет мужчину. Хочет. До боли в пульсирующем члене. - Бекхён-а, я хочу тебя, - Чанёль спускается поцелуями-укусами до пояса. – И ты меня хочешь, - утвердительно заявляет он, спуская джинсы до пола. Чанёль припадает губами к члену блондина, целуя его сквозь бельё. Бекхён смотрит на это, облизываясь, а после достаёт возбуждённый орган из белья. - Докажи, - шепчет он, проводя головкой по чужим губам. К его удивлению, Чанёль не выказывает отвращения или недовольства: он попросту открывает рот, и член Бёна скрывается в его тесноте. Аккуратные, но довольно-таки настойчивые посасывания доводят Бекхёна до предоргазменного состояния в считанные секунды. От одного осознания того, что Чанёль отсасывает у него, у блондина кружится голова. «Как же хорошо», - Бён без зазрения совести цепляется за чужие короткие волосы, помогая Чанёлю насаживаться на собственное возбуждение. Мягкие губы проходятся по стволу, пока головка упирается в нёбо. Бекхён тянет Чанёля наверх, потому что сил сдерживаться больше нет. Он вновь захватывает чужие губы, не давая им передохнуть. Ласки становятся более откровенными, потому что блондин без зазрения совести забирается пальцами в нижнее бельё подчинённого. - Оу, - вырывается у Бёна, когда он нащупывает чужой пульсирующий орган. - Хочешь его? – ухмыляется Чанёль, спуская бельё, предоставляя полный доступ к своему достоинству. - Хочу почувствовать, как он будет двигаться внутри меня, - Бекхён обхватывает член и начинает плавные движения вверх-вниз. В тот же момент Чанёль понимает, что у него только что появился фетиш: аккуратные пальчики Бекхёна на его возбужденном члене. Они двигаются медленно, будто поддразнивая. Вздутые вены и фарфоровые пальцы – неописуемый контраст, от которого последние остатки совести попросту исчезают, оставляя только всепоглощающее чувство обожания и поклонения. Чанёль убирает чужие пальцы со своего органа, усмиряя свою безумную фантазию. Он подхватывает Бекхёна на руки и уносит в спальню. Кровать прогибается под весом опускаемого на неё тела. Бекхён проводит пальцами по собственному телу, ласково теребя сосочки, а после захватывает их пальцами и несильно оттягивает. У Чанёля темнеет в глазах, когда он видит, как капитан закусывает от удовольствия губу, одной рукой спускаясь на собственный член. Он сжимает его в кольцо и начинает спиралеобразными движениями проходиться по стволу. - Я растяну себя сам, - шепчет старший. – Просто смотри, - просит он, упираясь пятками в кровать. Избавляясь от одежды, Чанёль наблюдает, как развязный Бекхён извивается на его кровати, лаская себя перед ним. Он медленно проникает в себя сначала одним пальцем, двигаясь аккуратно, поглаживая стенки изнутри. Дальше следует второй фарфоровый пальчик, а на лбу Бекхёна появляется складка. Неимоверным усилием Чанёль продолжает просто стоять и наблюдать, хотя всё внутри него так и просит помочь Бёну с его трудностями. Спустя минуты, которые для перевозбуждённого Пака кажутся годами, Бекхён добавляет ещё один палец, позволяя себе тихий стон боли. Чанёль дёргается, чтобы прекратить это, но блондин останавливает его всего лишь взглядом. Бён продолжает свои манипуляции, а член младшего с силой пульсирует, не давая тому возможности отвлечься от объекта собственного желания. Картина капитана, ласкающего себя, навсегда запечатляется в воспоминаниях Пака, оседая в архивах памяти под названием «Развратный Бён Бекхён». Не давая больше ни секунды себе на размышление, Чанёль опускается на столь желанного человека, прекращая его действия. Он припадает губами к чужим губам, устраивая противоборство между ними за инициативу, за возможность проникновения. Чанёль понимает, что он не в силах оторваться до крови искусанных и зацелованных, но до боли в груди желанных губ. Он не смеет их отпускать, посасывая поочерёдно, когда медленным, но точным движением входит в Бекхёна. Бён хмурится от боли, которая пронзает его, но берёт себя в руки и начинает движение навстречу горячему органу. Никогда ещё боль не приносила ему столько эмоций. Его как будто раздирает изнутри, разрушает подчистую. Накопившаяся обида и жестокость вытекает из него вместе со слезами, которые тут же сцеловываются заботливым Чанёлем. Пак начинает двигаться. Глубоко. Сильно. Чтобы выбить всю ту пустоту, которая заполняла Бекхёна, которая была в нём. Ему просто необходимо остаться внутри командира, залечить все гноящиеся раны. Заставить смотреть только на себя. Никаких Ифаней, Джунмёнов. Только он, только Чанёль. Тот, которому не важен весь мир: только человек, сжимающий его бёдрами. Позволить раствориться в себе, чтобы заново отстроить постепенно, шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком. Приручить, помочь, поверить, что навсегда. Подтвердить. Ритм, заданный Чанёлем, выбивает из Бёна всё, что его беспокоит, оставляя только необузданную страсть и всепоглощающую нежность, которую Пак вбивает в него с каждым движением. Чанёль снова втягивает Бекхёна в поцелуй. Мягкий, аккуратный. Такой, в котором можно укрыться, почувствовать себя защищённым. И Бён открывается, позволяя Паку уже не терзать, а ласково посасывать его губы, переключаться на острые скулы, сдвигаться невесомыми поцелуями к ушку. - Хороший мой, - шепчет Чанёль, - самый замечательный, самый дорогой, - он не в силах говорить пошлости. Внутри Бекхёна всё взрывается, потому что Чанёль находит точку удовольствия, проходясь по ней каждый раз, когда он входит в него. Бекхён не в состоянии чётко соображать, поэтому позволяет Чанёлю полностью руководить процессом. Пак чувствует, как его партнёру хорошо, как ему нравится, поэтому попросту продолжает входить в желанное тело. Целовать Бекхёна так прекрасно, что Чанёль просто не в силах прекратить это, когда он чувствует приближение развязки. Он обхватывает пальцами член Бекхёна, срывая с его губ очередной стон удовольствия. - Сейчас, - уверяет он, улыбаясь в поцелуй и начиная резко водить по венозному стволу. – Сейчас, - повторяет он, как заворожённый. Бекхён изгибается в пояснице, орошая себя и партнёра белыми полосами. Он открывает глаза, встречаясь с до невозможности нежным взглядом Чанёля. - Любимый, - срывается с губ Пака, когда он изливается внутри Бекхёна. Он улыбается, после чего невесомо целует ошарашенного Бекхёна. - Ты с ума сошёл? – спрашивает Бён в поцелуй. - Нет, - уверяет Чанёль, прижимая к себе разгорячённое тело. - Что это было? – Бекхён отодвигает подчинённого, хмуря брови. - Я сказал, что ты – мой любимый, - Чанёль звонко целует бекхёновские губы. – Повторить? – интересуется он. – Любимый, - Чанёль вновь целует блондина. – Любимый, - ещё поцелуй. – Любимый, - и ещё один. - Ты же меня ненавидишь, - Бекхён ошарашен до полного непонимания. - Думал, что ненавижу, - Чанёль делает задумчивое лицо. – А потом, когда пошёл тебя спасать, то понял, что люблю. - Даже если я – педик? – Бекхён даёт Чанёлю последний шанс сделать из всего этого шутку. - Тогда я тоже, - Чанёль придвигается к лицу Бёна, оставляя миллиметры между их губами. – И я люблю тебя, - он целует блондина. Внутри Бекхёна на месте незаживающих гноящихся ран зацветают прекрасные цветы, наполняя его внутренний сад ароматным благоуханием.