Лунные часовые

Длинный и душный августовский день наконец отгорел кроваво-красным, предвещающим скорую грозу закатом, и на широкие проспекты и узкие переулки Города твердой хозяйской поступью вступила ночь. И вместе с темнотой пришло время Деббе. Она выбралась из-под мусорного бака, где пережидала дневной зной, брезгливо отряхнулась всем телом – от усатой мордочки до кончика пушистого хвоста, потянулась и, неслышно перебирая мягкими лапками, отправилась проверять свою исконную территорию – от мусорных баков возле 13-го дома Вагоноремонтной улицы до остро пахнущих цветочных клумб Парка Свободы. Любопытный нос Деббе то и дело подёргивался, ловя щедро растворённые в воздухе ночные ароматы: начинающих отцветать деревьев и бензиновых выхлопов машин, масляной краски свежевыкрашенных палисадников и рыбьих голов пополам с картофельной шелухой, что недавно выбросили возле мусорных баков не слишком аккуратные жильцы 13-го дома. Асфальт под лапками пах жжёной резиной, чебуречная на углу – прогорклым маслом, столбы вдоль дороги – тут усы Деббе недовольно встопорщились – кошками со смежной территории. Деббе уже двинулась вперёд в твёрдом намерении восстановить нагло нарушенную границу, когда её отвлёк необычный, малознакомый, но резкий и сильный запах, принесённый прохладным ночным ветерком из тёмного переулка между кирпичной стеной пятиэтажки – последнего здания Вагоноремонтной улицы и бетонными плитами забора, ограничивающим территорию пятый год не работающего вагоноремонтного завода. Запах тяжёлой, острой, будоражащей струёй тянулся вдоль по улице – и чёрная шерстка Деббе встопорщилась, а коготки показались из подушечек лап – потому что Деббе узнала его. Это был запах свежепролитой крови. Бесшумно перетекая с место на место, словно слившись с темнотой, чёрной тенью Деббе заскользила к источнику запаха. Когда каменные стены переулка сомкнулись вокруг неё, напряжённая, готовая в любой момент удрать Деббе припала к асфальту, но, тем не менее, продолжила ползти вперёд. Любопытство сгубило не один десяток её сестёр. Вот и конец переулка: здесь забор упирался в огромный, ныне пустующий сборочный цех, который, в свою очередь, вплотную примыкал к пятиэтажке, образуя небольшой пятачок, со всех сторон ограниченный высокими стенами. Почти до третьего этажа стены были забрызганы кровью. Деббе зашипела и невольно попятилась, когда её пушистые лапки случайно вступили тёмную, вязкую, пахнущую смертью лужу. Вокруг замерли в различных позах четыре неподвижных тела. Первый привалился к стене у самого входа в переулок – лицо его закрывали спутанные слипшиеся от крови волосы, неестественно вывернутая левая нога в высоком сапоге преграждала Деббе путь, но отважная малютка осторожно перешагнула её, всё дальше вступая в царство смерти, в которое превратился ничем не примечательный закоулок. Второй лежал на груди посреди натёкшего из-под него кровавого пятна, пальцы правой руки сжимали потемневшую рукоять с тускло блестящим обломком клинка. Головы у него не было. Ещё двое лежали в дальнем конце закоулка. Деббе обошла обезглавленного по широкой дуге и остановилась. Перед ней лежала девушка в рыцарских доспехах, потемневших и изрубленных, словно от ударов топора. Ран на теле девушки видно не было, но глаза её закатились, а на помертвевшем лице не было ни кровинки. Деббе секунду смотрела на покойницу, потом скользнула мимо – к последнему телу. И в этот момент тяжёлая рука в рыцарской перчатке бесцеремонно сграбастала оторопевшую Деббе за шкирку. Она придушенно мявкнула, забилась, молотя когтями воздух, но закованная в сталь рука безжалостно подняла Деббе вверх – и та оторопело встретилась взглядом с внезапно ожившей покойницей. Лицо девушки по-прежнему было белее савана, но ясные светло-серые глаза горели в последнем, отчаянном усилии – и под их взглядом Деббе прекратила извиваться, бессильно повиснув в держащих её пальцах. Что-то бесконечно чуждое вломилось в гаснущее сознание зверька, Деббе отчаянно попыталась сопротивляться, но её жалкая инстинктивная защита была сметена в одно мгновение… Кроваво-красным полыхнула бусинка, висящая на шее девушки. И Деббе умерла. Ещё через миг глаза девушки закатились, и она безвольной куклой распласталась на асфальте. Гибкое чёрное пушистое тело вывернулась из бессильно разжавшихся пальцев, грациозно приземлившись на мягко спружинившие лапы и, не медля ни секунды, зверёк устремился к подмигивающей далёкими фонарями Вагоноремонтной улице. Над домами первыми раскатами грома ознаменовалась накрывающая Город короткая летняя гроза…