Цветение вишни

Чимин ставит Лалису на ноги, что кажутся ватными, и чуть придерживает за плечи. Он не знает, что нужно делать в таких ситуациях, и поэтому полминуты находится в раздумиях. В воздухе витала какая-то странная атмосфера, отчего парню стало немного не по себе. Пак заводит трясущуюся блондинку внутрь дома и осматривается: два доктора, женщина с листочком и ручкой в руках и, вероятно, мать Лисы. Они были очень похожи: такие же пухлые губы, красивые темные глаза и маленький носик. Увидев дочь, Манобан подошла ближе и окинула Чимина грустным взглядом и молча кивнула. — Спасибо, что привел ее, — говорит она, и Пак чувствует, как сильно дрожит ее голос. — Не за что. Я, наверное, пойду, — Чимин вежливо кланяется женщине, — сожалею о вашей утрате. Парень быстро покидает дом, еще раз прокручивая в голове, что же сейчас произошло. Удивительно, как всего за одну секунду все может измениться, и мир, привычный и уютный, с грохотом рухнуть. Лиса, на самом деле, еще не до конца понимала, что случилось. Она находится в какой-то прострации, смотрит в одну точку и дрожит. Нет, она больше не плакала — не было сил. Что-то внутри сжимается в большой узел, позволяя ощутить небольшое покалывание в груди. Мысли об отце, об его улыбке, о тех деньках, проведенных с ним, делали еще хуже: Лалиса, если честно, никогда не испытывала такую боль. Врачи расходятся, а мать уходит с ними, ничего не говоря, но оборачиваясь к дочери. Сейчас на душе Лисы затишье. Пока она не осознает, что отца больше нет. Но потом захочется кричать. Кричать изо всех сил, срывая голосовые связки. По щеке скатывается слеза, а девушка, встав с места, идет в свою комнату. Она опять одна. Хотелось поддержки и простого сопереживания. Хотелось, чтобы кто-то сказал банальное «все хорошо», и от этого становилось чуть лучше. Слезы наконец идут ручьем, а девушка, обняв себя за колени, сидит на кровати. Всхлипы громкие, прерывистые. Лиса снова ощущает, как-будто внутри ее царапают острыми когтями. Достает телефон и выбирает первый попавшийся контакт. Перед глазами мокрая пелена, что мешает печатать. Но сообщение уже было отправлено. «Пожалуйста, приходи ко мне домой. Я не могу справиться одна». Лалиса вытирает рукавом кофты слезы и видит имя контакта. Чимин. Было бы слишком неловко его звать, потому что он и так стал свидетелем страданий девушки. Но что сделано, уже не отменишь. Теперь она сидит в тишине, пытаясь вытереть смазавшуюся тушь с щек. Выходило не очень хорошо, и поэтому та просто валится на кровать и смотрит в потолок. Стук в дверь. Манобан, моментально поправляя свой внешний вид, направилась вниз. Но скрыть тот факт, что она плакала, было невозможно: опухшие глаза, красное лицо и еще оставшиеся следы от туши. Но Лису это мало волновало. Никто не справляется с горем и выглядит прекрасно, ведь так? Блондинка чуть сомневается у двери, но затем все же открывает ее. На лице у Чимина читалось беспокойство, смешанное с сожалением. Манобан отошла в сторону, давая другу пройти. — Спасибо, что пришел, — тихо произносит Лиса, закрывая за собой дверь. — Не за что. Я не мог позволить тебе справляться со всем этим в одиночку, — Пак едва улыбается, но так искренне, что Лалиса почувствовала тепло в душе. Манобан ничего не отвечает, а просто приближается к парню. Заключив его в крепкие объятия, Лиса вдохнула запах его туалетной воды. Он прижимает девушку к себе, а та чуть сопит. Ей было действительно хорошо. Поддержка с его стороны была огромной, за что Лиса была безмерно благодарна. Чимин был с ней в ту минуту, и он же с ней сейчас. От тепла, исходящего от его тела, Манобан чуть растягивает уголки губ. Пак проводит рукой по ее спине и волосам. Отстранившись, Лалиса глядит ему в глаза. В них есть что-то доброе и искрящееся, смешанное с некой таинственностью. — Хочешь чаю? — светловолосая грустно улыбается и предлагает Чимину сесть на диван. — Если тебе не трудно, — Пак присаживается и наблюдает за подругой. Девушка направляется на кухню, передвигаясь медленно и угрюмо. Включив там свет, она берет в руки две чашки. Ладони предательски трясутся, но Манобан игнорирует это и ставит посуду на столешницу. Когда вода вскипела, Лалиса насыпала в маленький чайник тайский чай с манго, а в кружки по ложке сахара. Напиток наконец был готов, и Лиса выносит чашечки с горячим напитком. Ставит на журнальный столик и садится рядом с Чимином. Он, видимо, все это время был увлечен только Лисой. — Спасибо, — говорит парень и берет кружку, отпивая чай, — ты хочешь поговорить? — Нет, Чимин. Мне просто нужен кто-то рядом. Матери нет, и не будет, наверное, еще долго, — та тоже делает глоток, — и я не хочу находится в этом доме одна. Поэтому ты здесь. Эгоистично, да? Звать тебя посреди ночи? — Лиса, — начинает мягко Пак и оглядывает светловолосую, — ты мой друг. И я с удовольствием тебя поддержу. Понимаешь? — Понимаю, — она улыбается и видит, как Чимин легонько прикасается к ее щеке и стирает потекшую тушь. — Вот и хорошо. Ты справишься с этим, обещаю, — парень одной рукой приобнимает Лису за плечи. — Увези меня, — после небольшой паузы шепчет Лалиса, отставляя кружку в сторону, — хочу отвлечься от этих мыслей. — Что? — сначала не понимает Пак и вопросительно глядит на девушку, — ты сейчас серьезно? — Как никогда, — Лалиса резко встает с места и протягивает руку Чимину. Та бежит наверх, быстро переодевается и возвращается уже с небольшим рюкзаком на спине. Темные джинсы, обычная футболка, кожанка и черные ботинки на небольшой платформе. Чимин был крайне удивлен решению Лисы, но возражать не стал. Вместе они вышли на улицу, где дул прохладный ветер. Пак уселся в машину серебряного цвета и открыл дверь Лалисе. Мотор заведен — они тронулись с места, поехав в неопределенном направлении. Слишком абсурдно. Никто не говорил, что справляться с горем в одиночестве хорошо. И Лиса сама понимала, что действует опрометчиво. Но ей действительно хотелось отдохнуть от всей тяготы, которая навалилась на нее в этом доме. Боль не прошла, и вряд ли это произойдет скоро. Просто хотелось освежиться и очистить голову от посторонних мыслей. Яркие огни ночного города часто мелькают в окне, словно зачаровывая Лису. Она глядит на здания, на звезды и пробивающуюся сквозь тучи луну. Чимин молчит и следит за дорогой, иногда подглядывая в сторону Манобан. Ей нравилась такая успокаивающая тишина. Она могла подумать, разложить все мысли по полочкам. Да, смерть отца — большой удар. Некая мгновенная вспышка, оставляющая после себя страдания и опустошение. Где-то вдалеке начинает светлеть, и Лиса только сейчас понимает, сколько времени она потратила на то, чтобы успокоиться. Хоть ей и было больно, безумно, ей не хотелось кричать и метать все вокруг. Просто тишина и время для того, чтобы уложить все в своей голове. — Приехали, — говорит Пак, останавливаясь у того самого озера, куда они хотели поехать с одноклассниками. Выходят из машины и смотрят на воду. Здесь тихо, слишком тихо. Лалиса подходит к Чимину, вопросительно подняв брови. — Я думал, ты хотела в тихое место, — твердит Чимин, — если захочешь, поедем ко мне через пару часов. Просто отдохни. — Спасибо. Манобан садится на зеленую траву, ощущая капельки росы на ладошке. Солнце уже почти встало. Замечательно. Прикрыв глаза, Лиса вслушивается в пение птиц. Пак незаметно садится рядом и кладет руку на плечо подруги. Он не потревожит ее разговорами, пока она не захочет. Около тридцати минут они провели в полной тишине. Наверное, это и есть умиротворение: лёгкий ветерок, обволакивающий кожу, шелестение листьев и травы. Лалиса открыла глаза, чувствуя, как сильно утреннее солнце ослепляет. На самом деле, Манобан бы хотела поговорить с Чимином. Но тем для беседы у неё не было, да и сама Лиса не хотела его пока беспокоить. — Лиса, — вдруг начал он, ощущая на себе ее взгляд, — ты в порядке? — Да, все нормально. Просто… мне захотелось поговорить, — честно отвечает та, — а ты был здесь раньше? Дорогу знаешь… — Ага, часто ездил с матерью, — уже тише произносит он, — когда она ещё была жива. — Боже, прости, — Лалиса прикрывает ладошкой рот, — мы похожи… Как ты пережил её смерть? — Я был маленьким. Мне было одиннадцать. Мама часто бывала на работе, и я редко с ней виделся. В один день она шла в неблагополучном районе, и там у неё пытались украсть деньги. Там была довольно большая сумма. Она сопротивлялась, и поэтому те бугаи напали на неё с ножом. Десять колото-резаных ран… — Тебе не надо было вдаваться в подробности, — Лиса смотрит на него и замечает какую-то крупинку грусти в его глазах. — Всё в порядке, — Чимин поворачивается к Лалисе лицом и осторожно проводит пальцем по щеке, а затем по губам. Лиса замерла на секунду, наблюдая за изменением его эмоций. Парень медленно приближался, не сводя глаз с губ девушки. Манобан хотела оттолкнуть его, но что-то внутри заставляло просто ждать. Расстояние между их лицами стало минимальным, таким, что девушка могла слышать частое биение его сердца. Он ждал. Ждал разрешения Лисы. Та еле заметно кивнула. Чимин коснулся её губ своими, нежно, боясь настойчивости со своей стороны. Лалиса ответила на поцелуй, медленно сходя с ума. Опьяняет. То, как аккуратно Пак целуется, заставляет Лису трепетать. Настоящие бабочки в животе. Девушка отстраняется и смотрит в его глаза. Чимин слегка улыбнулся. — А на этой прекрасной ноте предлагаю уезжать отсюда, — голос Чимина нежный и ровный. — Давай, — Лалиса кивает и привстает с чуть мокрой травы. Ей действительно нужна была поддержка в данный момент. Лалиса слишком устала за последний день, и ей нужно было что-то почувствовать, кроме боли и уныния. Да, Чимин является утешением для неё. Но тот лёгкий поцелуй был настоящим, хоть и мимолетным. *** Средних размеров машина остановилась у большого светлого дома, фасад которого выглядел довольно опрятным. Дом был двухэтажным, но его размеры впечатляли: был и гараж, вмещающий две машины, и бассейн, и крупная терраса. Само здание было, наверное, очень просторным внутри. — Ого, — Манобан чуть улыбается при виде коттеджа, — красивый дом. — Ага. Только я здесь один живу, — добавляет Пак и выходит из машины, захлопывая за собой дверь. Идёт к Лисе и открывает ей дверь, подавая теплую ладонь. — Почему? — Отец оставил меня после смерти жены и уехал в Европу. Видимо, я ему не столь важен, как бизнес. Зато деньги присылает, мне хватает. — И ты даже не звонишь ему? — Лиса заходит в дом за другом, ожидая ответ. — Если только мой счёт по какой-то причине не пополнился, — невозмутимо отвечает Чимин и оборачивается на подругу. Лалиса осматривается: дом действительно огромный. На первом этаже гостиная, кухня, столовая и уборная. На втором, видимо, комнаты. Пак около минуты наблюдает за подругой, а затем меняется в лице. Доброжелательная улыбка куда-то исчезает, а в глазах мелькает что-то зловещее. Он с хитрой ухмылкой на губах надвигается на неё, а Лиса с непонимающим видом машинально отступает назад. Расстояние до холодной стены было сокращено, и Манобан упирается в неё. Чимин с безумным взглядом приближается к ней, а затем ставит руки на стену, тем самым оставляя блондинку в тупике. — Ты… Чего? — Лалиса чуть дрожит. — Вот ты и попалась. Чёрт, ты действительно не догадалась о моей игре? — его голос внезапно стал низким и хриплым. — О чем ты? Чимин, ты меня пугаешь! — девушка ощущает на себе мужское тело: так сильно он прижался к ней. — Моя сладкая, — он проводит пальцем по щеке Лалисы, а она дергается, — все мои сообщения… Ты не задумывалась, как я нашёл твой номер? Почему постоянно ошивался рядом с тобой? — Ты… — Лиса напрягает мозги, а затем ужасается и глядит на парня, — чёртов сталкер! — Наконец-то, — он улыбается так, что по коже светловолосой пробегают мурашки. Лиса стучит руками по его груди, пытается оттолкнуть, но это ни к чему не приводит. Он по-прежнему стоит на месте, озаряя девушку неприятным оскалом. Парень больно хватает её за запястья, бросает на стоящий рядом диван и придавливает её своим телом. Лиса брыкается, а Чимин ещё сильнее нависает над ней. Тянется к её губам, целует грубо и жадно. Девушка пытается оттолкнуть его, царапает его руки. — Да тише ты! — Пак вдалбливает её тело своим в диван ещё сильнее. — Больной! — Лалиса чувствует, что дышать становится все труднее. Он пытается стянуть майку с Лисы, но та, понимая, что он хочет сделать, из последних сил бьёт его ногой по паху. Чимин корчится, а Манобан сбрасывает его с себя, и бежит. Бежит из этого дома куда подальше. Пак гонится следом, матерится и проклинает эту девчонку с ног до головы. Лиса падает на асфальт, ощущает содранные коленки и смотрит на парня. Некуда бежать. Он дикий, бешеный. — Оставь меня в покое, — дрожащим голосом произносит Лалиса и наблюдает, как Чимин садится рядом с ней на корточки. — Куда же ты бежишь, — недовольно говорит Пак, касается её ключиц. — Я сказала, оставь меня в покое! Зачем я тебе нужна?! Псих, — шипит она, глядя на него. — Ты моя, малышка, — Пак тянется к её губам, но отстраняется, когда слышит посторонний шум. Невдалеке уже шли люди, косо глядя на сидящих на асфальте Лису и Чимина. Что-то кричат, однако они оба этого не слышат. — Чёрт, — произносит Чимин и встаёт на ноги, притворно улыбаясь соседям и говоря, что все в порядке, — мы ещё с тобой продолжим. Лиса смотрит за тем, как он уходит. Ей неприятно из-за того, что Чимин притворялся рядом с ней милым парнем, а на деле оказался больным психом. Немного погодя, та встаёт на ноги, отряхивается и идёт домой. Теперь все уж точно будет по-другому.