Амнезия

Я проснулась, лежа на столе в луже… не буду говорить чего. Я все вспомнила. Я вспомнила своего любимого мужа балбеса и гениального ученого-генетика Тошу и нашего безумно любимого и желанного сына Костика. Вспомнила, как мы с Антоном познакомились. Это было при его устройстве ко мне на работу. Он, во-первых, единственный, кто смог не просто пройти квалификационное испытание, причем с блеском и легкостью, да еще и указать на его ошибки, а оно было очень сложным даже для некоторых моих сотрудников. Во-вторых, он превратил это в шутку. Он все и всегда превращал в шутку. Быть серьезным он попросту не мог. Никогда. Как же он меня раздражал. Но я поддалась. И не капельки не жалею. Он изменил меня. Он был тем единственным, кто понимал меня без слов. Если я что-то задумала, то он это уже делал или сделал. Я была счастлива вместе с ним. Я его любила… и люблю. Всем сердцем. Через два года в браке у нас появился Костик. Пускай Тоша и настаивал на его варианте имени, но я бы никогда не назвала сына Аристотель Пифагор Леонардо Блез Исаак Галилео… и еще пятнадцать великих ученых нашего древнего мира. Это чудо, а не ребенок. Я не знаю, как можно еще описать это чувство… Чувство, когда держишь маленького человечка, которого еще вчера ты носила под сердцем и… и он для тебя становится всем миром. Тебе важно все: смеется он, плачет, что-то исследует. Он для тебя все. Я вспомнила и Григория. Да, того самого Григория Грекова. Он — мой деловой партнер: самый надежный человек, способный держать на плаву мою лабораторию и еще несколько благотворительных больниц, химическую старшую школу, академию и спонсировать кафедру генетики одного из ВУЗов и это только благодаря нашим мелким исследованиям, что предшествовали тому открытию, из-за которого мы и оказались в данной ситуации. Он был моим близким другом. Наверное, даже единственным. Но я вспомнила не только его. У него была жена. Ее звали Александра Грекова. Шикарная брюнетка, безумно любящая Гришу. Они были женаты давно, задолго до нашего с ним сотрудничества. Если на работе Григорий был настоящей деловой акулой, то дома, в руках его Али, становился пай-зайчиком и самым добродушным дядькой, которого я когда-либо встречала. Но его Аля умерла… полгода назад… во время теракта на детской благотворительной выставке. Гриша не смог пережить эту потерю, и я не знала, как ему помочь. Видимо ему смогли помочь власти, а я стала заменой его Али. А вот Аню я помнила плохо. Она была серой мышкой, но безумно любила свою работу. Я помнила только то, с какой радостью и гордостью каждые полгода она представляла мне новый выпуск журнала, и как радовалась, если я давала добро на «спец. выпуски», если год был особо плодовитый на открытия. Жаль, что она не пережила свой последний «спец. выпуск». Ко мне постучался пиар-менеджер и он же ответственный за прессу. Помню, как Тоша составил угрюмой мне список причин размером в шесть листов А4 на тему «Зачем исследовательской лаборатории K-Labs нужен пиар-менеджер?». За все время работы я ни разу не пожалела, что наняла этого человека. Менеджера звали либо Алексеем, либо Кириллом. Всегда путала эти два имени. Когда менеджер увидел меня, то сразу понял, что прессе давать комментарии по поводу смерти Ани я не буду. — Я знаю, что Носова погибла. Что говорят в полиции? — Самоубийство. — Полная чушь. Она только вчера стала моей правой рукой и получила задание, от которого была вне себя от счастья. — Спец. выпуск? — Спец. выпуск. — Тогда скажем, что это проделки конкурентов и будем искать виновных, — сразу сообразил «либо Кирилл, либо Алексей», — одобряете? — Да, — выдохнула я и, вдогонку менеджеру, что старался побыстрее оставить меня одну, добавила, — и еще кое-что… Он остановился и внимательно внимал каждому моему слову. Я люблю и уважаю его профессионализм и чуткое отношение к работе. Особенно, когда его работа уменьшает количество моих проблем по экспоненте. Я уже говорила, что ни разу не пожалела, что наняла этого человека? — Найди мне тех, кто виновен в смерти Ани, — и, еще немного подумав, добавила, — и обеспечь безопасность всем сотрудникам: начиная учеными высшего ранга и заканчивая уборщиками туалетов. Ясно? — Ясно. Сделаем в лучшем виде. — Хорошо, Кирилл, — тихо сказала я. — Я Алексей, — ну, угадать у меня были шансы 50 на 50. — А я как тебя назвала? — Прошу прощения, — видимо он привык, что я путаю его имя, — я ослышался. Он ретировался быстро. Я снова осталась одна. Но что-то не давало мне покоя. Пускай я была уже не той Александрой-Кирой, которую сделали из меня ищейки властей при помощи их сыворотки амнезии, но я уже не была той Кирой, что смеялась вместе с Тошей в нашем маленьком садике на заднем дворе, за столиком, где он сделал мне предложение. А не была я больше ею, потому что не давала мне покоя ложь. Ложь Тоши.