Король всегда играет не по правилам

С трудом открыв глаза, Эцио посмотрел на потолок, пытаясь вспомнить последние минуты до темноты. Тяжёлые воспоминания менялись одно за другим, заставляя болезненно сжиматься в комок. Слёзы подступали и итальянец пытался сдерживаться до последнего, но воспоминания вновь и вновь показывали мёртвое тело Кристины. И слёзы тут же полились сами собой, плевать на всё, хотелось просто исчезнуть. "Ради чего? Ради чего я боролся всё это время? Чтобы стать ненужным? Чтобы остаться одному? Чтобы умирали те, ради кого сражаешься? Проще было самому умереть и не мучиться!» - думая об этом, Аудиторе поморщился. Заняв более удобную позицию, он посмотрел на рубашку и сумку, руки сами собой потянулись и вытащили на свет божий артефакт, после чего итальянец прижал его к груди, будто эта вещица была жизненно необходима. Слёзы давно высохли, но чёртова боль, продолжая тереться о стенки души, возбуждала жалость к себе, злость и пустоту. Одновременно создавая огромную пропасть, которую никто не перепрыгнет, а значит, не доберётся до него. Прижимая к себе «яблоко», Эцио желал лишь исчезнуть и больше не появляться, но, как всегда, Юноны нет, ответов тоже. Хотелось, как маленькой зверушке, забиться в угол и рыдать, рвать, метаться, злиться, кричать. Но вместо этого он продолжал лежать и прижимать к себе кусок металла, который для него уже не имел никакой ценности, как и он сам. Закончив самобичевание, парень оторвался от металла. Неохотно надевая не первой свежести рубашку, он вернул артефакт в карман. Дело оставалось за малым - подняться и свалить. И такое, как казалось, простое дело развалилось сразу же. Ноги отказались подчиняться телу, из-за чего Аудиторе хорошенько стукнулся об тумбу и с грохотом свалился на пол. Вскоре послышался топот, а уже в следующею минуту дверь с грохотом столкнулась со стенкой. В комнату влетел неизвестный для итальянца мужчина и кинулся на него. Конечно, не зная как реагировать, Аудиторе со всех сил ударил мужика по морде, как только тот начал поспешно поднимать Эцио с пола. Благо мужчина успел увернуться и уже со злостью смотрел на итальянца, а тот, не став ждать, снова съездил мужику по морде и на сей раз попал прямо по переносице. Мужик, матерясь, схватился за больное место и, взяв итальянца за шкирку, усадил на кровать. - Ты что, больной?! Кто спасителей по морде бьёт!? - во всю глотку вопил ассасин, и по его взгляду Аудиторе понял, что он сейчас огребёт по самые не балуйся, но на удивление мужчина лишь вздохнул и подошёл к тумбочке, достав подозрительный мешочек. Эцио, думая о самой жестокой пытке, отполз к стене и уже собрался спрыгнуть в окно, чтоб не мучиться, как его остановил холодный тон «спасителя», который с усмешкой глядел на парня: - Куда это ты собрался? В следующую минуту Эцио понял, что его повалили на кровать и начали развязывать бинты, принося режущую боль. Взвыв, итальянец зло глянул на мужчину: - Потерпишь, не умрёшь, – тихий и в тоже время строгий голос заставил замереть, этот голос так напоминал голос отца, что парню захотелось ещё раз услышать его. Когда мазь была растёрта, а тело перебинтовано, ассасин отошёл и продолжил осматривать итальянца. Осмотрев, он развернулся и пошёл в сторону выхода. - Эмм... спасибо, - Эцио конечно знал, что парень ассасин, но как к нему обращаться не знал, из-за чего пришлось долго думать, как его называть. И поэтому сообщение достигло адресата, когда тот уже открывал дверь. В ответ парень лишь кинул «лежи, я скоро приду» и удалился из комнаты, оставив Эцио одного. - Что это вообще только что было? - из всего этого мозг сделал несколько выводов. Первое: он ударил ассасина, который ему шкуру спас. Второе: он ведёт себя с этим идиотом, как полнейший ребёнок. Причем не отвечая за свои действия, а это итальянцу уже не нравилось, а значит, пора сматываться, что он и поспешил сделать. Спустившись, матерясь по пути на всю улицу, Эцио сделал для себя еще один вывод: что он больше никогда не будет спускаться вниз по этому странному карнизу, из-за которого он стал выглядеть как последнее чучело, а на лице было много царапин. «Блин, вот ещё моему личику не доставалось!» - проведя пальцами по красным следам, Эцио пошёл по улице вдоль дома, где был схвачен за грудки и затащен в дом. Там на него зло глядел новый знакомый и, казалось, тот и вправду решит его прибить. - Ты что совсем больной!? – зло поглядел на него мужик и, так и не отпустив Аудиторе, потащил того к столу. - Вот что за дети, никого не слушают! - усевшись на стул, он подтащил Эцио к себе, несмотря на все брыкания, и приложил плохо пахнущий клочок тряпки к его лицу. Зашипев, итальянец зло сверкал своими глазами, прекрасно понимая, как смешно это смотрится со стороны, но взгляда не изменил. Замечая, что мужчине это тоже не доставляло никакой радости и в тоже время, в его глазах читалось что-то не объяснимое. - Вот скажи мне, куда ты полез? А? – вышло уж как-то слишком по-отцовски, отметил Аудиторе, но ответом ассасина не удостоил. - Чего молчишь? Я же тебя не съем. - А вдруг вы людей едите, я ваши предпочтения не знаю, – заметив как скривился от его слов мужчина, Эцио злорадно ухмыльнулся, одерживая маленькую и бесполезную победу. - Как тебя звать-то? - Вам зачем? - Ну, должен же я знать того, кто так ловко в окно вылезает, – покраснев, Эцио чертыхнулся, за что получил лёгкий подзатыльник. – Так ответишь? - Эцио, - неохотно ответил итальянец, устремив взгляд в окно, которое было позади мужчины, чтобы избежать взор постоянно следящих за ним глаз. - Теперь ваша очередь отвечать. - Малик Аль-Саиф – в тон Эцио ответил мужчина. - А теперь расскажи-ка мне, почему это за тобой целый отряд там… стражей бегало? - А вам-то что? - Просто ответь мне, не ты ли тот вор, что ворует по ночам, и которого ни одна стража не смогла поймать? - Даже если и я, что с того? - А то, что ты просто чудо. Не каждый может так хорошо оставить стражу с носом, было бы интересно послушать, – улыбаясь, Малик потрепал удивлённого Аудиторе по голове. – А теперь, я думаю, тебе нужен отдых. И я надеюсь, что ты больше сбегать не будешь? - дождавшись кивка, Саиф продолжил наводить фирменный беспорядок в длинный волосах Эцио, из-за чего парень немного расслабился. Он любил, когда его балуют таким вниманием, и готов был уже мурлыкать от счастья. Аудиторе заметил, что мужчина будто сравнивает его с кем-то и после таких жестов только убедился в своей правоте, но парню уже не было до этого дела, так как мужчина пока не проявлял агрессии в его сторону. Семейную сцену прервал ворвавшийся ассасин, который с недоумением посмотрел на Малика, а потом на самого Эцио. - Э, Малик, что тут происходит? – произнёс ассасин и посмотрел на Аудиторе, который стоял к нему спиной – Что здесь делает ребёнок? Эцио не успел понять, что произошло, как оказался схвачен под подмышки и представлен лицом к лицу ни с кем иным, как с Альтаиром и тут челюсть Аудиторе готова была сровняться с землёй от язвительной фразы Малика: - Знакомься, Альтаир, это твой сын! И тут челюсть упала уже у Альтаира, который посмотрел сперва на Эцио, а потом на Малика и так несколько раз, пока со судорожным вздохом не свалился в обморок и послышались смешки Малика. - Малыш, ты произвёл невероятное впечатление для Альтаира, видишь, аж в обморок упал. - Дяденька, вы это к чему клоните? – не менее язвительно произнёс Эцио, он уже понял, зачем этот мужик так его разглядывал и из-за чего великий Альтаир, будущий глава ордена, валяется без чувств. - Я клоню к тому, мой маленький друг, что ты можешь пока пожить здесь, - снова рывок и итальянец внимательно смотрит на весёлого нового знакомого. - А зачем вы сказали ему, что я его сын? - Чтоб ему неповадно было шляться, где не надо! – прошипел Саиф. - Так что, согласишься пока пожить у меня? - получив положительный кивок, ассасин опустил Эцио на пол. - А теперь иди в комнату, мне ещё надо эту тушу до комнаты дотащить. Улыбнувшись друг другу, Аудиторе пошёл обживать временную комнату, а Малик… а что Малик? Пошёл нести тушку Альтаира в его комнату.