Король всегда играет не по правилам

Что может быть важнее маленьких радостей? Вот именно, ничего не может быть важнее этого! Эцио уже раз десять проклял тот день, когда согласился с теми правилами. Тут не то, что своровать нельзя, даже глянуть нельзя на чужое имущество, что приводило итальянца в бешенство. Он не мог изменить себя и подстроиться под кого-то, просто не мог. Эцио выводило из себя, если ему указывали и начинали крушить душевное состояние парня, которое и так слишком шаткое. Из-за этого он часто посылал арабов на итальянском и уходил к себе, оставляя растерянных ассасинов одних. Аудиторе понял, что влип по самые помидоры и надо из этих помидоров выбираться, ибо его бзики уже начали не нравится как Малику, так и Альтаиру, хотя последний и отмалчивался. Отношения с ассасинами были натянутыми, хотя это было еще мягко сказано. Если с Маликом они склочничали как кошка с собакой, то с Альтаиром дело было куда сложнее. Было особенно тяжело понять, злиться он или нет, хочет убить или потрепать по голове, в общем, проблема века. Но ясно для Эцио было одно, он идёт по тонкой нити, которая в любой момент может оборваться и тогда проблем не избежать. В очередной вечер итальянец просто не выдержал и начал собирать сумку и артефакт в путь-дорогу. Уже почти собрался, как услышал голоса и «пригрел» ухо у двери. - Это невозможно, Альтаир! Ты видишь, что он вытворяет?! Постоянно надо за ним следить, чтобы он не воровал, а я в няньки не нанимался! – горлопанил во всю глотку Малик и видимо даже не стеснялся, что итальянец может услышать. - Он не выносим! Его невозможно перевоспитать! - Малик, послушай, - только начал говорить Альтаир, как был прерван ударом кулака Малика, который встретился со стенкой. - Не желаю слушать! Этот ребёнок бестия, а с этим мы ничего сделать не сможем, он никого не слушает и подчинятся никому не намерен! - Ты думаешь, что если мы его запрём, то сделаем лучше? - выразил мысли любовника Ла-Ахад. – Пойми, он не зверь и ему это не понравится, и, уверен, ты со мной согласен. - А воровать ему тоже нравится! - Прекрати, пусть он и хочет, но не ворует и сдерживает своё обещание! Думаю, не стоит больше на этом зацикливаться. - Ты не понимаешь? Разве ты не думаешь, что ребёнок может сорваться? А, Альтаир? В отличие от взрослых, дети не позволяют себе такой сдержанности, ты это прекрасно знаешь! - Успокойся, Малик, пошли спать. Простояв у двери некоторое время, из Эцио просто вылетело всё желание куда-то идти. Вздохнув, парень кинул сумку рядом с кроватью и улёгся на постель, обдумывая подслушанный разговор. «Как ни крути, а это время - беспросветное дерьмо! Куда ни глянь, я для всех отброс общества, так и хочется набить всем морду. Ненавижу… Боже Аудиторе, ты думал, что на это закроют глаза? Ненавижу всех!» - так Аудиторе полежал весь оставшийся вечер и ночь, пока не настало поганое утро, показывая, что поганый день только начался. Вставать Аудиторе не хотел, да и желания не было, как и смысла. Так итальянец провалялся до полудня, просто лежа и ни о чём не думая, смотря в окно. Так бы и продолжалось дальше, если бы к нему в комнату не заявился Саиф старший. - Ты пропустил завтрак! - а в ответ тишина, которая длилась минут пять, после чего Малик повторил свой вопрос, а в ответ снова тишина, которая так не понравилась Саифу старшему. После этого, чувствуя лёгкую тревогу, ассасин подошёл к итальянцу и потряс того за плечо, получив подушкой по морде, из-за чего повалился на пол. - Ты что творишь?! - опомниться ассасину не дали, так как Эцио навис над арабом и начал, прямо говоря, дубасить того подушечкой. Но с такой ненавистью, что мужчина просто не знал, что ему делать, а Эцио с удовольствием снимал стресс, замечая, что ему очень хочется собственными руками придушить араба. Такую сцену застал Альтаир, который, не дождавшись ни одного из обитателей дома, решил посмотреть что случилось. Вздохнув, мужчина схватил Эцио и прижал к себе, несмотря на все брыкания, и уселся на кровать. Посмотрев на любовника, он спросил, что случилось, получив в ответ лишь пожатие плечами. Тишина продолжалась до тех пор, пока итальянец не угомонился. - Малыш, что случилось? – на это Эцио лишь фыркнул и устроился на плече Ла-Ахада. – Ты ответишь? – а в ответ всё та же тишина. Ассасин снова взглянул на Малика, который уже поднялся с пола и отряхивался. - Не знаю я, что с ним! Спрашивал про то же, правда, потом он меня подушкой бить начал. Радуйся, у тебя результат куда лучше, – усмехнувшись, пострадавший уселся рядом. – Эцио, объясни что случилось? Аудиторе оставалось лишь рычать, и он уткнулся лицом в плечо Альтаира, оставив мужчин снова в непонимании того, что происходит. Сам же Эцио думал, что сходит с ума: тело и разум работали отдельно друг от друга, хотелось расплакаться, забыться и проснуться у себя в особняке и думать, что это всего лишь сон. Нет, не сон, а кошмар, который длится уже достаточно долгое время. Из мыслей, Эцио вывела рука Альтаира, которая поглаживала итальянца по голове и немного успокаивала. - Малыш, ну что ты так взбесился на Малика? – спросил Альтаир, решив снова начать тему, у которой и не было начала. - Идиоты, - тихо прошептал Эцио. - Что? - Ты глухой, – все так же отвечал итальянец. - Я не глухой, просто ты так говоришь, что услышать невозможно. - Ненавижу! - вскричал Эцио и соскочил с араба. - Вы думаете, что я глухой!? Или тупой, чтобы не слышать о чём вы говорите?! - Аудиторе знал, что вновь поддается эмоциям, но ничего сделать с собой не мог. - Я ещё не настолько глухой, чтобы не расслышать, что я бестия и меня надо запереть на тридцать три замка! – Аудиторе лишь продолжал разгораться как пламя, а Альтаир в то время вздохнул и криво улыбнулся. - Иди сюда, - тихий и спокойный голос просто выводил итальянца из себя. - Нет! Ненавижу! Вы думаете за меня! Я не нужен! Никому из вас я не нужен! – Эцио продолжал разгораться от ярости, смотря в такие же янтарные глаза. – Вы... - в следующую минуту Аудиторе наглым образом схватил и прижал к себе Альтаир. Эмоции Аудиторе просто не мог сдерживать: сначала брыкался, потом кусался и, в конце концов, плакал, повторяя как ненавидит их. В голове итальянца всё шло кувырком и превращалось в одно серое месиво, которое не давало точного понятия, что он делает. Со слезами тело начало пробивать мелкая дрожь, на что Ахад лишь сильнее прижал парнишку к себе. - Прости, - одно слово. Всего одно слово, но то, как они к нему относились, просто взбесило Эцио. Итальянец зарычал и вцепился зубами в шею араба, с каждой минутой сжимая челюсти сильнее, на языке почувствовался стальной вкус крови, но на сей раз чужой, неприятный, но тёплый. Альтаир даже не пытался сопротивляться и продолжил гладить итальянца по голове, он ждал пока Аудиторе угомонится. Когда до Эцио дошло, что он переборщил, то тут же отпустил ассасина. - Прости, - на сей раз слова извинения произнёс итальянец, прекрасно понимая, что натворил. - Всем обидно, когда их считают слабыми и ненужными, – увесистая рука снова ложиться на шевелюру Аудиторе и пальцы начинают аккуратно перебирать волосы. - Я поговорю с Маликом и надеюсь, он будет отпускать тебя одного. Он же тебе не нянька. – Улыбнувшись друг другу, парни поднялись с кровати. - Эмм, прости за шею. Я не специально! То есть случайно! – смотря в пол, произнёс итальянец. – Вообще-то, я на людей не кидаюсь, просто… - «Боже Эцио, не мямли! Не мямли! Что они обо мне подумают!?» - Ничего страшного, но лучше так больше не делай. Удивительно, сколько в детях силы, никогда бы не подумал, что вы можете так сильно кусать! – покраснев, итальянец выгнал араба из комнаты и закрылся на замок, затем вернулся в виде медузы на кровать и продолжил самоистязания и обзывания. Вечером наметилась катастрофа, в виде выбитой двери и злого Малика, который ястребом подлетел к добычи и начал трапезу, правда добычей для него был Эцио, что парня не очень-то радовало. - Ты за что Альтаира калечишь?! Он тебя защищает, а ты на него как животное кидаешься! – горлопанил Саиф, продолжая трясти итальянца. Зарычав, Эцио как следует долбанул соседа-араба по рукам и поднялся на кровати, делаясь для него выше. - Рот свой закрой, надоел! - Заткнись, щенок! - Сам щенок! - Забыл у кого в доме?! - Не нравиться, могу уйти! - А ну оба заткнулись! – гаркнул на двоих Альтаир, мгновенно появившись в дверях. – Малик, сядь! Эцио, ты тоже сядь! – но ни один не сел. – СЕЛИ! – заорал Ла-Ахад и, на сей раз, оба представителя мужского пола сели на пол. - Не на пол, на кровать! – вздохнув, ассасин потёр переносицу и посмотрел на индивидов. - Малик, вот зачем надо было орать на весь дом и оскорблять ребёнка!? - Ну, он же хотел воровать! Это не правильно! - Ясно, спасибо, отвечаю на твои слова. Во-первых: Эцио ничего не своровал с тех пор, как поселился у тебя. Во-вторых: как тебе не стыдно ребёнка обижать!? - Что?! - Малик в шоке смотрел на Альтаира, у которого глаза сверкали ой как недобро, а значит, ночка предстоит тяжелая. - Что слышал, а теперь пошли, есть разговор, - подхватив Малика под руку, Альтаир удалился из комнаты, оставив Аудиторе одного. Он ещё минут пять глядел в пустоту, а потом свалился на кровать. «Пожалуй, нужно поспать! Да, нужно поспать, день сегодня необычайно странный, а завтра и обдумаем о том, что делать и куда деваться!» Засыпая, Аудиторе слышал, как весёлые соседи снова затеяли похотливую игру, ибо стоны были ну слишком громкими.