Когда не ждешь

Долг супружеский третьим дублем не обошелся, потребовалось еще раз исполнять на «бис». Красноволосый довольно закатывал глазки и радостно подмахивал, постанывая от восторга. - Вы как хотите, но я больше не могу, - заявил я, скатываясь с Ингебора к вящему недовольству последнего. – Если тебе мало, вон с Энтаном договаривайся! - Маркус, прости, ты позволишь себя так называть? – вскинулся принц и, дождавшись согласного кивка, продолжил, - ты немного не понимаешь. Ингебор исмарэл, то есть избранный. Таких, как он, с детства воспитывают в специальных закрытых школах, и они не шлюхи и не рабы, как ты, может быть, неверно подумал, а люди с очень тонкой душевной организацией, которая не позволяет им жить самостоятельно. Когда исмарэл выбирает себе того, с кем собирается провести жизнь или значительный ее отрезок, то это удача, небывалое везение, понимаешь? Это престиж, тот, с кем случилось подобное чудо, счастливчик, которому завидуют, - разливался соловьем Энтан. Я кивал, многое становилось понятным, но вопросы, вопросы оставались. - Я все понял, меня выбрал ваш избранный, надо проникнуться, но, пардон, пока не могу въехать – он третий супруг или как? – решил идти до конца. В принципе ответа можно было и не ждать, круглые от удивления глаза принца и так дали понять, что вряд ли. - Он твой спутник, - непонятно пояснил Энтан. - А поподробнее для бестолковых иномирян? – попросил я. - Все же просто! Он тебя выбрал, ты о нем заботишься, любишь, а он повышает твой социальный статус. Гениально! Вот только стесняюсь спросить, а мое мнение кто-нибудь спросил? - Я тебя выбрал и хочу еще один заход, – капризно произнес красноволосый, вновь изображая из себя то недоразумение, которым он был при первом знакомстве, только вот ошибочка вышла – он хоть и отлично играл, но теперь я ему не верил, правда, озвучивать это пока не собирался. - Детка, - как можно ласковей и проникновенней сказал я, - такое сокровище, как ты, невозможно не хотеть, но сегодня был трудный день… Ингебор надулся и выражал всем своим видом вселенскую печаль. - Я пойду искупаюсь, - поспешно сказал Энтан, вскакивая с кровати и почти бегом скрываясь в ванной комнате при спальне, явно не желая участвовать в разборках. - Но Марку-ус, ты до-олжен. Если совсем не можешь, я могу побыть сверху, - протянул красноволосый, надувая губки. - Если так невтерпеж, договаривайся с Энтаном, - насмешливо улыбаясь, ответил я. – А вот сверху, милый, ты не будешь. Вдруг я опять каких-то законов и условностей не знаю? - И тебе не жаль будет поделиться мной? – я с восхищением наблюдал метаморфозу по превращению несчастнейшего существа в томного соблазнителя. - Аплодирую стоя, - хмыкнул я, - но не прокатит. Ингебор сел на кровати, подтянув колени к лицу, в глазах плясали бесенята и плескалось чувство, похожее на восхищение. - Почему? – спросил он. Можно было уточнить, что он имеет ввиду, погрязнуть в рассуждениях и объяснениях, в которых не было бы ни слова правды, но унижать такой ерундой равного по силе противника не хотелось, и я ответил честно. - Потому что сам прекрасно умею манипулировать людьми, узнаю приемы. Красноволосый запрокинул голову и расхохотался абсолютно искренне. Энтан настороженно выглянул из-за двери. Не углядев никакого криминала, расслабился и вышел, едва прикрытый полотенцем, поблескивая капельками воды, стекающими по гладкой коже. - Господин разрешил нам слиться в экстазе, - тоном мальчика-отличника сообщил ему новость Ингебор, скромно опустив глаза. - Почему? – опешил принц, у которого сегодня ломались все традиционные представления о правильности бытия. - Мы с тобой супруги, - пояснил я, - брак теперь равный, поэтому считаю, что только справедливо, если исмарэл у нас будет общий. Пользуйся на здоровье! – не мог удержаться от мелкой пакости я и тут же получил чувствительный щипок от красноволосого, типа шутку оценил, но так просто с рук не спущу. Я демонстративно отвернулся и натянул одеяло по самые уши, хотя это мало чем могло помочь, слишком уж близко были эти двое, а Ингебор явно задался целью донести до меня, неразумного, сколь много я потерял, и поэтому стонал и вскрикивал особенно страстно и усердно. Надо будет ему нашу земную порнушку, что ли, показать, уровень-то надо повышать, совершенствовать навыки, так сказать. Представив, как я все это довожу до сведения парня, и его лицо при этом, чуть не заржал, но вовремя закусил угол подушки – ломать кайф парням было бы жестоко. «Сливались в экстазе» они не очень долго, я даже огорчился, ведь надеялся отдохнуть подольше, но видать, не судьба. Придется выползать из уютной постели и за каким-то фигом идти общаться со жрецами, которые, как и святоши из нашего мира, любили сунуть во все свои любопытные носы. Я лежал и лениво размышлял, что надо бы пойти принять душ, но сил просто не было. Усталость и слабость диктовали свои условия; я уже почти принял решение поспать, игнорируя водные процедуры, а жрецов попросить прийти завтра, коли им так приспичило пообщаться, как Энтан вскинулся и затряс меня за плечо. - Маркус, Маркус, не спи, надо идти. Вот откуда они выкопали это имя? Ох, чувствую, что прилипнет оно ко мне, не отвяжешься. - Не-а, - промычал я, отказываясь шевелиться, но одеяло было сдернуто чьей-то бестрепетной рукой, давая доступ прохладному кондиционированному воздуху к моей персоне. – Садисты, - сообщил я довольной собой парочке, но все же попытался хотя бы сесть. – Есть предложение дать вашим жрецам аудиенцию здесь, - пришла в голову гениальная по простоте мысль, заодно они увидят все своими глазами и почувствуют соответственно своими носами, ибо аромат секса, к которому мы уже принюхались, наверняка стоял крепкий. Слуг в моем доме не водилось, да и до недавнего времени были они без надобности, а вот поди ж ты – ситуация! Как позвать уважаемых жрецов в комнату? Роль гонца согласился сыграть Ингебор, правда истрепав немало нервов и мне, и Энтану: одежды, подходящей ему по положению, в гардеробной не нашлось. Самой статусной оказалась нейлоновая полупрозрачная штора, висящая на окне и выполняющая чисто декоративную функцию. - Вам должно быть стыдно, что исмарэл вынужден одеваться как последний оборванец, - с этими словами замотанный в бордово-золотистую полупрозрачную ткань Ингебор скрылся из глаз. - У него должен быть соответствующий гардероб, а то перед людьми стыдно, - задумчиво произнес Энтан, морща лоб и по всей видимости прикидывая будущие траты. - А по мне - так без разницы, и без одежды ему гораздо лучше, да и кто его здесь увидит-то? – зевая, сказал я. - Как? – вскинулся принц. - Разве мы не будем жить во дворце? - Радость моя, не хочется тебя сильно огорчать, но у меня в этом мире бизнес. Его и так будет довольно сложно вести с острова, но все же легче, нежели из другого мира. Поэтому вы с исмарэлом можете жить где угодно, а я остаюсь здесь. Ответить принц не успел, помешало явление жрецов, которые недовольной толпой ввалились в спальню. Дальнейшая беседа свелась к пространному монологу одного из них, крайне недовольного равноправным союзом. Понимаю. Сочувствую. Обломали вас по полной программе, теперь надобно всю концепцию пересматривать и планы менять. Когда надоело слушать, сообщил зарвавшимся товарищам, что не их собачье дело, что и как происходит в нашей семье. Пришлось даже повторить для особо непонятливых, но я был терпелив и внятно донес простую по форме и емкую по содержанию мысль до их светлых голов. Ингебор сидел на ковре, изображая статую, с самым что ни на есть индифферентным выражением лица вплоть до самого момента ухода посетителей. После чего подскочил и, сверкая глазами, почти с восхищением произнес: - Это было круто! Давно их никто так не прикладывал! Только они же злобу затаят, - грустно закончил он. - Слушай, я не для того выставлял этих придурков, чтобы другие мне спать мешали. Сегодня был трудный день, иные люди за всю жизнь столько не переживают. Так что, дорогой супруг и дорогой не супруг, можете делать что вам угодно, но я буду спать. И если кто-нибудь разбудит меня раньше, чем я сам проснусь… Угроза в голосе прозвучала так явно, что парни предпочли ретироваться, не дожидаясь обещанных кар небесных. Я усмехнулся и провалился в сон, последней мыслью перед этим было, что странные они какие-то - ведь на самом деле я им совершенно ничего сделать не могу, даже при сильном желании.