Песнь тьмы и пламени

      — Постой! Я не успеваю за тобой, — мной начинала овладевать истерика, с которой я уперто боролась. Сейчас она была совсем ни к чему. — Да куда ты, черт возьми?!       Девчонка бегала быстро, это я поняла еще когда она впервые от меня убежала. Когда я, запыхавшись, подбежала к той двери, из которой мы совсем недавно вышли, она стояла внимательно глядя на меня. Я уже тысячу раз успела пожалеть о своем внезапном порыве помощи. Сейчас девочка вовсе не казалась потерянной, в отличии от меня, скорее наоборот, я бы сказала, что она была слишком спокойной. А учитывая то, что я в декабре стою в цветущем саду, появляется мысль, что моя паранойя оказалась очень близка к правде, и вовсе это не милый ребенок. Только хрупкая ручка потянулась к дверной ручке, как я цепко ее перехватила, сама открыла дверь, и грубовато завела за собой. Холл, казалось, не изменился, и это давало небольшую надежду на то, что мне все это всего лишь померещилось. Девочка дернула рукой, норовя высвободиться, но я снова обратила на нее внимание: — Как тебя зовут? — я цепко оглядела светловолосую малышку, давая понять, что мы никуда не двинемся, пока я не получу ответы. — Прима. — Где я? — В особняке, не заметно что ли? — Хмыкнула Прима. Я сделала глубокий вдох, успокаивая волну раздражительности, и четко повторила вопрос: — Где я? И что за чертовщина только что здесь произошла? — Здесь ничего не происходило, о чем ты, Вики? — Справляться с паникой было все сложнее. Я ведь не говорила ей своего имени. Неужели мне действительно так благовония в голову ударили?       Я внимательно всмотрелась в глаза девочки, казалось, будто в них черти пляшут, и чем дольше я в них смотрела, тем нереальнее казалось все происходящее, пока в один момент ее черные глаза не блеснули, будто подсвечиваясь изнутри, как у того парня, и сгоняя наваждение. Такое ощущение уже возникало у меня там, в альтанке, и что-то мне подсказывало, что это вовсе не дежавю. — Прекрати делать из меня идиотку, и ответь мне на вопросы сейчас же! Почему на улице так тепло, будто летом? Что ты со мной сделала? И откуда ты знаешь мое имя? — Какая же ты скучная, — выдохнула она. — Ничего я с тобой не делала, просто отвела тебя домой. Если мы так и будем здесь стоять, то ты вообще не получишь ответ ни на один свой вопрос. — Она потащила меня к коридорам, но я не двинулась. — Это не мой дом, прекрати нести чушь. Все знают, что в этом особняке давно никто не живет. — Может у вас никто и не живет, а у нас очень даже. Пойдем же, ты ведь хотела найти своего друга? Нам в главный зал.       Я резко выдернула руку, и начала в растерянности оглядываться, отступая назад. Происходящее начинало все больше меня пугать. Все это очень весело конечно, но я ничего не говорила ей о себе, ни своего имени, ни уже тем более, про Ади. Паника полностью овладела мной, заставляя мысли торопливо сбиваться в кучки истерики, а руки и колени била предательская нервная дрожь. Надо избавиться от этой странной девчонки. В голову ударила мысль: машина. Надо добраться до машины, и валить отсюда, от греха подальше. Я начала рукой шарить в поисках дверной ручки, как на зло не получалось найти ее. — Так, — нахмурилась девчонка, — ты эти мысли оставь. Не уж то маленькой девочки испугалась? Тебе все объяснят, нужно только пройти в зал. — Прекрати лазить у меня в голове! — крикнула я. — Да у тебя на лице все написано, больно надо, — обижено буркнула Прима. — Пойдем со мной и все будет хорошо, — она внимательно посмотрела в мои глаза, и я начала медленно успокаиваться. Мысли о побеге звучали все тише в голове, пока окончательно не угасли. — Вот так. Ты все поймешь, когда придет время, но кое-что пора узнать сейчас. Пойдем со мной.       Часть меня, где-то на задворках сознания, била тревогу. Но это совершенно не волновало меня сейчас. Мне нужно идти за Примой. В конце концов, что мне может сделать безобидный ребенок?       «Очнись, ты этого не хочешь, нужно искать выход!» — Снова этот истеричный голос, будто пробивающийся из-под толстого стекла. И чего он паникует? Все ведь хорошо. Я дома.       Ковровое покрытие в тускло освещенных коридорах почему-то было бежевым, а не красным, как я помнила. Мы уже дважды свернули направо, и один раз налево. Я для чего-то заставляла себя запомнить дорогу. Наконец мы вышли в коридор, где свет лился из окна, а нет от тусклых свечей. По-моему не очень безопасно использовать живой огонь в качестве освещения. Прима остановилась перед массивными коричневыми дверьми, я встала рядом. — Чего мы ждем? — спросила я, разглядывая свои руки — чувство нереальности происходящего не отпускало, в наполированной блестящей двери я заметила свое бледное отражение. Интересно, Ади еще там? Сколько я вообще гуляю по этому особняку? — Я дальше не пойду, но сейчас тебя встретят. — Прима была абсолютно спокойна, сейчас девочка казалась гораздо старше, чем я посчитала сначала.       Тревога, на какое-то время затихшая, снова начала бить по вискам. Странное навязчивое спокойствие понемногу отступало, возвращая мне право свободно мыслить. Теперь пришло осознание, что тот истеричный голос был моим, а вместе с ним напряжение, от всех несостыковок, что я прежде так спокойно подмечала. Выдохнув, я начала перебирать варианты, как выбраться отсюда. Выдавать то, что наваждение спало было бы максимально глупо, но и медлить нельзя, Прима сказала, что меня кто-то поведет дальше. А от этого кого-то может будет сложнее ускользнуть.       С деланно-равнодушным лицом я начала осматриваться. Выход отсюда был только один — тот коридор, из которого мы и пришли. Девочка стояла к нему спиной, глядя в ожидании на дверь, из-за которой приглушенно слышалась мелодия быстрого вальса. С другой стороны, если там Ади и Мими? Вдруг они меня там ждут, и наверняка беспокоятся. Будто в ответ на мои мысли, дверь начала медленно открываться — кто-то собирался выйти, но почему-то задержался. Сейчас или никогда. Доберусь до машины и оттуда напишу друзьям. Я резко рванулась в сторону выхода, всполошив Приму. Судя по тому, как громко стала слышна мелодия, человек по ту сторону двери все-таки вышел, а значит нужно спешить.       Я ускорилась, поворот был буквально в паре метров от меня, как вдруг передо мной образовалась мужская фигура, и я, не успев притормозить, врезалась ему в грудь, и тут же попятилась. — Бегать от меня — плохая идея, Вики, — прозвучал хриплый шепот. Я не поднимала взгляд на него, было страшно. Но если это человек, открывший дверь, как он, черт возьми, оказался впереди меня так быстро? И почему здесь все знают мое имя? Ситуация понемногу возвращалась в изначальную стадию: я очень и очень злилась. — Я не собираюсь никуда с тобой идти, — тихим злым голосом ответила я. — Извини, но меня мало это волнует. Могу лишь сказать, что сейчас ты и сама хочешь пойти со мной, просто страх не дает тебе этого понять. — Отдаленно знакомый голос заставил меня нахмуриться. Я все же посмотрела на него, встречаясь взглядом парнем, который кружил меня в танце, сейчас его глаза снова светились, как тогда в зале. Левая бровь сама собой поползла вверх. Если он здесь, значит и мои друзья тоже никуда не пропали. — Люци, так ведь? Я хочу домой. Но что-то мне подсказывает, что ты не фея крестная, и не исполнишь это мое желание. Так что позволь мне разобраться с этим без тебя. — Я придала голосу уверенности, убеждая себя, что ситуация под контролем, и сделала шаг влево. Брюнет улыбнулся на мою попытку его обойти. — Ты и так дома, так что не позволю. — Он крепко взял меня за руку, заставляя сделать поворот на 180 градусов, и приобнял за талию. Я вздрогнула. — Успокойся, ничего я с тобой не сделаю.       Обещание это прозвучало крайне не убедительно, если честно. Там явно не хватало окончания в виде «пока что». Но парень держал буквально каменной хваткой, вынуждая меня идти следом как непослушного ребенка. Что злило еще больше. Если вернуться к честности, то я вообще уже ничего не хотела, кроме как оказаться в своей уютной гостиной рядом с папой и кружкой ромашкового чая. Или что там пьют, при галлюцинациях? Антипсихотики? Без разницы, согласна на что угодно, лишь бы все закончилось. Мне абсолютно неинтересно, почему у людей светятся глаза, ковровые дорожки меняют цвет, а в декабре цветут розы. Какая-то секта, а не благотворительный вечер. Мы вошли в главный зал, и Люци крепче сжал мою талию. Синяки останутся. — Больно, — я зашипела и дернулась в сторону. Парень наклонил голову к моему уху, и прошептал: — Что бы ты не увидела, веди себя, пожалуйста, спокойно, а не как дикая девчонка.       Было в этой фразе что-то убеждающее, но куда больше она заставила меня насторожиться. В целом, так было с каждой произнесенной им фразой. Я огляделась: все тот же зал, приторный аромат, спокойная музыка и закуски, толпа людей в вечерних нарядах. Что нового я здесь могу увидеть? Я вопросительно посмотрела на своего надзирателя, чуть не наступив на собственное же платье. Он молча пожал плечами, и ускорил шаг, пришлось подстраиваться. Поглядывая под ноги я продолжила смотреть в толпу. Вдруг увижу кого-то знакомого. Но мы шли почти под самой стенкой, и мало что можно было разглядеть.       Мы прошли мимо полноватого мужчины, который ел что-то с белым кремом в сторонке. Его лысина поблескивала, видимо, от духоты зала, но куда примечательнее были его уши. С аккуратным острым кончиком. Я замедлила шаг, притормаживая, и рассматривая других людей в помещении, и что странно, мой сопровождающий обратил на меня внимание, пытаясь понять, почему я остановилась. Видимо понял. — Ты ведь не устроишь очередной побег? — он встал напротив меня и смерил холодным взглядом, будто намекая, на тщетность этой идеи.       Я ответила ему тем же, задерживая взгляд на ушах. Когда мы танцевали они были совершенно обычными, я бы заметила, будь это иначе. Но сейчас кончик их был острый и немного вытянутый. Все это время я не особо его рассматривала, его присутствие меня напрягало, так что по возможности я решила игнорировать брюнета. До этого момента я так решила, а сейчас во мне снова начала подниматься паника, и нужно было что-то с этим делать. Если я не убежала в коридоре, то здесь и подавно не выйдет. Вдох — выдох. — Тебе придется отвечать на огромное количество вопросов. — Дрожащим голосом сказала я. Страх, от того, что я совсем ничего не понимаю усугублял ситуацию, и не давал мне хотя бы создать впечатление уверенности. И то, что меня куда-то тащат, тоже не успокаивало.       Брюнет ничего мне не ответил, мы просто возобновили шаг, и миновав главный зал, теперь шли по коридору. Снова. Пока Люци не остановился и не постучал в одну из многочисленных комнат. Женский голос что-то ответил, парень толкнул дверь и шагнул в комнату, ведя меня за собой. Здесь было светло и просторно, особенно в сравнении с мрачным коридором. Я пробежалась взглядом по обстановке, не задерживаясь ни на чем. Что бы от меня не хотели — закончить бы с этим. Я и не заметила, как Люци отошел на шаг назад, и теперь стоял за моей спиной. Уже повернувшись к нему с очередным вопросом, мое внимание отвлекли, сбивая с мысли: — Ты так прекрасна, в этом платье, дорогая, — до боли знакомый голос заставил меня вздрогнуть, и немного помедлив я посмотрела на нее.       В центр комнаты вышла красивая статная женщина, и с нежностью во взгляде рассматривала меня. Платье, что на мне сегодня, — ее подарок. В последний раз мы виделись больше, чем полгода назад. И, наверное, моя реакция должна бы быть намного теплее, но в голове крутился только один уже привычный за сегодня вопрос, который я и поспешила озвучить: — Какого черта здесь происходит, мама?!