По соседству

P.O.V. Кайл

— Чел, ты как? — спросил Стэн Марш, мой единственный друг. Почему единственный? Когда я был младше, у меня было много друзей. Но наши пути разошлись со временем. Кенни решил, что не хочет больше жить в бедности и закончить как его родители. Он начал усердно учиться, готовиться к поступлению в колледж, он даже нашел работу в кофейне. У него не было времени ни на что, даже на девчонок, о которых он мечтал в самых грязных формах, даже на меня. Стэн оставался со мной ровно столько, сколько позволяла ему его подружка, Венди Тестабургер. Она буквально управляла всем в его жизни, не давала спокойно дышать. Она и раньше стремилась к полному контролю действий парня, но сейчас это переходило все границы. Эрик Картман совершил очередной проступок, и решением судьи стало 5 лет в колонии для несовершеннолетних. Конечно, Картман переходит границы, но все в Саус Парке сочли приговор слишком жестоким. А она… Прошло три года с тех пор, как мы последний раз говорили. Она была всем для меня, но я так глупо все испортил. И вот, прямо сейчас, она стоит в пяти метрах от меня и болтает с группой старшеклассниц, самая популярная девочка в школе, Анита Мартин. Ана почти не изменилась с момента нашей первой встречи. Она подросла и теперь была одного роста с большинством сверстниц, но, в остальном, осталась все той же милой рыжеволосой девчонкой из Сакраменто. Когда она освоилась в школе, она стала куда смелее и общительнее, что привело к тому, что практически каждый ученик старшей школы Саус Парка знал ее и хорошо о ней отзывался, пусть она и была в числе первогодок. По большей части, Ану знали все по той простой причине, что она была диктором на школьном радио, причем, весьма талантливым. «А ведь именно ты заставил ее пройти пробы», — сказал тихий грустный голосок в моей голове. Это действительно было так. Когда нам было по одиннадцать, и мы только пошли в средние классы, диктор школьного радио уже выпустился и перешел в старшую школу. Ана хотела попробовать себя в роли радиоведущей, но ей не хватало духу. Однажды ночью, я как обычно пролез в ее окно, чтобы поболтать, но она не услышала. Потому не остановилась, репетируя текст, а я понял, что ее нужно немного подтолкнуть в правильном направлении. Поэтому следующим утром я записал ее на пробы, игнорируя ее возмущение и угрозы. И из десятка претендентов выбрали именно ее. Она плакала от счастья, обнимала меня, благодарила. А я до сих пор скучаю по ее ненавязчивым дружеским прикосновениям и излишней эмоциональности. Да я всегда находил раздражающим тот факт, что она радовалась каждой мелочи и плакала из-за пустяков. Но теперь мне этого не хватает. То, как она умела поднять настроение, восхищало меня. Именно она была на моей стороне, когда девочки составили список самых красивых мальчиков со мной на последнем месте. Знаешь, Кайл, для меня ты на первом месте. Ее мягкий и нежный голос пронесся в моей голове. Я лишь спустя время осознал, как важно это было услышать именно от нее. Но сейчас, когда она просто проходит мимо меня каждый день, не удостоив даже взглядом, я чувствую себя совершенно пустым. Я понял, что Ана для меня больше, чем друг, когда нам было по двенадцать. Она заболела ветрянкой и месяц пропускала занятия. Когда она вернулась на учебу, она никак не могла нагнать упущенное и сильно отстала по математике. Поэтому я предложил свою помощь. Теперь мы были вместе утром, в школе, днем, у меня дома, и ночью, у нее дома. Вскоре Ана начала делать успехи и на домашку уходило времени меньше. Мы начали играть вместе в видеоигры. Наверное, это было единственным, что не давалось моей рыжеволосой соседке помимо учебы. В один момент, я решил ей поддаться, потому что хотел увидеть улыбку на ее лице. Она от радости обняла меня, а мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. — Да, Стэн, все хорошо, — ответил я, пока миллионы мыслей и воспоминаний копошились в моей голове при взгляде на нее. Напоследок оглянувшись на Ану, я поспешил в класс вслед за другом. Ее окно больше никогда не открывалось по ночам, а в тот момент, когда в моей комнате загорался вечером свет, она задергивала шторы, чтобы мы не пересекались ни секундой больше, чем в школе.