Casual.

Вечер, треск костра, языки пламени вздымаются, пытаясь дотянуться до сапфирового неба. Небольшая искорка вырвалась из пламени и погасла на фоне звезды Вега. На темном небе раскинулись весенне-летние созвездия. В воздухе проносились звуки нашей постоянной шестиструнной спутницы, а в пластиковых стаканчиках переливалось сухое красное вино, предусмотрительно купленное Элом. Темно-рубиновый напиток оставлял приятное послевкусие, но ценители вин нас бы линчевали за подобное отношение: пить вино из пластиковых стаканчиков в лесу. А почему нет, собственно? Данный «высококультурный фуршет» дополняли консервы. Картина маслом: студенты на отдыхе. Манера поведения Гера после утра не изменилась, выдавал лишь взгляд. Демоны в его мозгу запускали салют и танцевали твист, в целом зажигали, как могли. То, что я пойман хитрым котярой, этот обладатель чеширской улыбки не сомневался. Вопрос: как давно он не сомневается? Любопытно знаете ли, с какого момента моя судьба предрешена. А самое приятное, что меня просто распирает от радости! Сижу, опираясь о спину Гера, и улыбаюсь во все тридцать два, только лапой не дергаю, как пес, которому за ухом чешут. Яна периодически показывала нам получившиеся фотографии, когда этот юный папарацци только успел – загадка. - О, а вот эту фотку пришли мне на почту, - попросил Гер. - Ммм… а зачем она тебе? – прищурившись, спросила Яна. Я покосился на дисплей фотоаппарата и волосы на моей голове зашевелились… КОГДА это произошло?! Е*ать мой лысый череп!!! Да там я, с голым задом, пытаюсь отобрать у Гера свои трусы… Я в упор не видел Яну даже близко, тем более с камерой в руках… - Че, прямо вслух сказать? – лукаво ответил Гер. Да, что происходит в голове у этого Чешира? - Эй, Гили, прекрати изображать рыбу, выкинутую на сушу. Ты же не забыл этот «исторический» момент? – произнесла Яна посмеиваясь. - Такое забудешь… - пробурчал я, пряча покрасневшие щеки рукой. - Ой, а кто это у нас смутился? - промурлыкала Лили. – А покажите мне причину? Я демонстративно закрыл лицо руками и упал на бок. Неужели им так нравиться меня смущать? В последнее время, на удивление, я стал слишком часто краснеть. Пока все доставали Яну с просьбой показать фото, Гер склонился надо мной, запустил в мои волосы пальцы и, прошептав: «Ты такой забавный, когда краснеешь», укусил за ухо. От чего, я автоматически покраснел еще больше, но уже по другим причинам. Я убрал от лица руки и посмотрел на этого, не в меру самодовольного придурка. Теперь шумиха, вокруг этого злополучного снимка мне на руку, а Яна упускает новые кадры. Я одной рукой прижал Гера к земле. Он широко распахнул глаза от удивления, но спустя мгновение на щеках появились ямочки от лукавой улыбки, а в глазах танцевали отблески костра. Он безвольно раскинул руки и ожидающе смотрел мне в глаза. - Я тебя люблю, - единственное, что было сейчас в моих мыслях, я и сказал. - Я знаю, - его улыбка стала еще шире. – Я хотел это услышать еще с первого семестра. Я слышал, как ты сказал это в автобусе, я подразумевал, раньше, чем ты сам понял. У тебя же на лице все написано. - Так я и думал, - я не выдержал и засмеялся. – А чего ты так долго молчал? - Эгоистично желал, чтобы ты сам понял, - он сел напротив меня. – Но ты такой жуткий тормоз, что мне даже страшно становилось. - А вдруг, я бы и дальше зависал? - Пришлось бы застать тебя врасплох, делов то! – засмеялся он. - Ну «сюрпризы» ты подкидывал – не помогло. - То были мелкие… - невинно протянул Гер. - Крупные – это нажать кнопку уничтожения ядерного реактора что ли? – не выдержал я. - Предпочитаю обходиться без многочисленных жертв среди мирного населения… Он хотел было продолжить монолог о своей неимоверно огромной гуманности и глубокой любви к человечеству и о мире во всем мире, но чему не суждено тому не суждено свершиться. Настала моя очередь заставать «врасплох». Я поднес указательный палец к губам призывая к молчанию, Гер вопросительно посмотрел на меня. Я сократил расстояние между нами до минимума, от чего выражение удивления на его лице только возрастало. Я закрыл ладонью его расширенные от недоумения глаза и коснулся губами его губ. Он невольно вздрогнул, а я продолжал целовать все с большей настойчивостью.