Feeling this way

      Лидия любит этот чёртов город [Каждого её чёрта]. Лидия едва готова променять его на какой-либо, будь там океан прямо из окна или какой другой смысл жизни.       Потому что каждый поворот, каждый дюйм Бикон Хиллс связан с ним. Этот проспект, эта короткая дорога к стадиону, эта тропинка, эта травинка.       Вот, смотрите, буквально: если идти пешком от дома Лидии прямо, немного вправо, можно увидеть — если знать — Стайлза, мило дразнящего Праду, следом же резко разворачивающегося на месте и летящего так, что подошва кроссовок раскидывала грязь и пыль вокруг. Маленьких девочек сук нельзя дразнить.       Вы идёте дальше и… что, опять ничего не видите? Любимая пиццерия, в которой каждый раз, когда появляется Стайлз, слышно долгое препирательство: «Без грибов значит без грибов! Откуда шампиньоны в пицце без грибов?!»       Оттуда можно поворачивать обратно, а можно выйти на площадь, гордо именуемую так за отсутствием полноценной (Вы всё ещё в Бикон Хиллс, помните?), и найти фонтан. Кто купается в фонтане? Маленькие дети и те, кому удалось уронить туда телефон. Самое страшное, не свой. Стайлз в воспоминаниях Лидии ныряет туда каждый раз, как и было: не снимая худи, но босиком.       Теперь можно и возвращаться, только идти в противоположную сторону. Там метровым каменным забором припрятан сквер, где ещё в далёком 2005 Стайлз осваивал азы скейтбординга. Весь в ссадинах, под вопли отца, непоколебимый и невероятно серьёзный, падающий, едва встающий на эту доску с колёсами.       Школу, что тут буквально в двух шагах, даже упоминать не стоит. Это всего несколько лет, когда имя Стайлза не ощущается наждачной бумагой на языке. Когда Стайлз едва не единственное спасение от тёмной стороны себя.       Об остальном и говорить не стоит. Только упомянуть: люди привязываются не к местам, не даже к людям, но точно к тому, что когда-то где-то были счастливы. А теперь нет.