Детские игры

      Еще пара тиков и наступит полночь. Как же трудно преодолеть эти космические секунды, нервно кусая губы, мучаясь от сжигающего изнутри ожидания. Еще немного, еще совсем чуть-чуть.Пидж неровно ерзает на мягком покрывале кровати, ожидая гостя. Время тянется невыносимо долго. Хочется встать с удобного места и ходить из стороны в сторону, по всей комнате. Сейчас она похожа на наркоманку, с нетерпением предвкушающую дозу. Она зависима. Зависима уже давно, с их первой встречи.Ожидание съедает изнутри, словно гадкая пиявка.Скоротать время помогут воспоминания, которые девушка прокручивает в голове раз за разом, пытаясь выстроить картину. Словно она боится потерять частицы мозаики. Но с каждым новым вздохом мысли теряются, отскакивают как резиновые шарики от твердой стены. Она боится проснуться и понять, что все это сон. Что произошедшее лишь игра воображения, лишь тень потерянного сознания.       Её отвлекает шорох механической двери. Металл отступил, впуская гостя. Он бесшумно, словно кот, ступает по серебряному полу. Красться нет смысла, но он привык неиздавать шума, быть тенью, частью липкой тьмы, которая тянется к единственному лучу света и каждый раз обжигается. Несмотря на боль, и страх, он тянется к свету, осознавая последствия. Словно мотылёк, летящий в золотое пламя горящей свечи. Он хочет сгореть без остатка.       Они замирают и безмолвно смотрят друг на друга. Каждый раз, изучают, ожидая, что кто-нибудь отступит, поймет, одуматься. Их мысли едины, но выражения их различны. В глазах Пидж читаться горькое отчаяние, с примесью боли от утраты. А в глазах Куро прочесть ничего не возможно. Они красноречиво мерцают в слабой подцветке холодных ламп. Тихий вздох служит сигналом. Она сдалась первой, как всегда. Её нетерпение и желание становиться традицией для них обоих. Смотреть глаза в глаза все трудней, хочется сорваться и впиться тесными объятьями в тело, почувствовать тепло, которого так не хватает всем живым существам. Забыться и потеряться в омуте ощущений и чувств. Утонуть, умереть и возродиться.       Он скользнул словно тень, ломая моральную крепость, пробивая желанием тяжелые стены, разбивая камни в пыль. Нависает над ней и мягко проводит рукой по непослушным волосам. Она может лишь закрыть глаза и чувствовать желанное тепло. Пальцы ловко перебирают рыжие пряди, заставляя мурлыкать от удовольствия. Куро склоняется к уху, опаляя его горячим дыханием. Выдохи тяжелые, словно свинец. Только она знает его таким. Даже в пылу сражения он не показывает своего утомления, даже когда смерть касается его сердца дыхание остаётся ровным. Ему нечего терять. Было. До этой встречи, до того момента, как его схватили, до того как ему доверились. Она доверилась. От сознания близости сбиваться дыхание, хочется кричать и царапать когтями холодный металл. Каждый раз тело бросает, то в жар, то в холод. Оба сходят с ума, теряясь в простых инстинктах, доверясь друг другу, отдаваясь до капли.       Пидж тихо стонет, поддаваясь мягким касаниям нежных рук. Имплантат, несущий смерть врагам, любовно скользит по бедру, стягивая мешающие шорты. Одно движение и кусок обработанной ткани валяется в дальнем углу комнаты. Куро кусает шею, оставляя багряные синяки, которые с трудом лечит даже алтеанский медгель. От вкуса горячей крови, собственная закипает еще сильнее. Нельзя. Обрывает он свои мысли. Если он не будет заботлив, то кто же будет нежен с ней? Он зверь, но лишь наполовину. Она научила его не подаваться, держаться за человеческую суть. В этом союзе он обрел понимание. И в ответ он даст, сколько сможет и сколько она потребует, все до самой последней капли, до последнего вздоха. Он отрывается от ее тела и смотрит горящими глазами в ее, такие темные, в тусклом свете холодных софитов. Сейчас в них нет боли, только желание, интерес. Он понимает, что недостоин и совершает очередную ошибку. Но Пидж развеивает его сомнения, сама тянется за поцелуем, неловко врезаясь в мягкие губы. В ответ слышен лишь горячий стон. Она сводит его сума, как никто в этой чертовой вселенной. Ради этого он готов умереть тысячу раз, снова и снова, без единого колебания. Под кожей, словно тысяча раскалённых игл. Сдерживаться нет больше сил.       Куро с силой прижимается ощутимым бугром в штанах к бедру девушки. Он хочет показать, насколько сгорает внутри. Пидж же бросает по-кошачьему дерзкий взгляд, от которого воздух становиться еще тяжелее. Юноша, с глухим рыком, стягивает с любовницы мешковатую футболку и кидает в темноту. Вид ее тела, запах, взгляд, дыхание. Он на грани. Можно услышать, как лед его самообладания трещит, рассыпаясь на осколки. Нет. Не сдержать слово, оскорбить не только себя. Движения стали резкими и хищными. Прокладывая дорожку рваных поцелуев от груди до живота и ниже, он, наконец, добрался до самого сокровенного. Нарочито медленно стянув белье, облизнувшись, словно не ел неделями, жадно припадает к чувствительной плоти. Больше невозможно сдерживаться. Комната наполняется утробным рычанием, хриплыми стонами. Пидж бессовестно вцепилась в угольные волосы, направляя и прижимая. Куро с силой сжимает упругие бедра, утром они найдут еще синяки и ссадины. Но это не важно. Они сходят с ума, вместе и навсегда. Так безумно спокойно и сладко. Еще мгновение и Паладин Зеленого Льва издает наполненный горячим восхищением крик. Тепло пульсирующей волной проходит по телу, теряясь в кончиках пальцев, заставляя выгибаться и стонать еще громче. Она пропадает на секунды, ведомая лишь одной фразой из уст любимого: «Я хочу тебя.»       Полусекундный шорох и он снова нависает над ней, касаясь горячей плотью ее прекрасного тела. Подхватив, усаживает на себя, отдавая доминирующую роль. Для него это знак высшего доверия. Будь она галрийкой, то легко могла убить его, пронзив когтями доступное горло. Пидж с тихим стоном впускает в себя прочную твердь. Они единое целое, отныне не делимое. Они сливаются в горячем танце одиноких тел, делясь любовным теплом, забывая о проблемах, на время, теряясь, ради друг друга. Этот миг только их и больше не чей.       Наутро первым проснется Куро и будет безмолвно следить, как его паладин спит, не позволяя миру нарушить спокойствие души. Ни одно существо во вселенной не заменит ее, никогда.