Кома. Первая и вторая книги.

      Как я и обещал Гарри, я пытался повлиять на ситуацию и поговорить с Малфоями, но мне не хватило времени. Также сыграло свою роль нежелание Малфоев замять эту историю, но я надавил на них долгом и просил не судить лесничего строго. Мне пришлось напомнить им о некой черной тетради, подброшенной младшей Уизли, из которой я и почерпнул сведения о невиновности Хагрида, чтобы придать словам нужного веса. У мистера Малфоя было такое лицо, что я уверился – он точно успел пообщаться с Томом, и идея дискредитировать Дамблдора явно была продуктом коллективного творчества. В принципе, я понимал Тома – просиди я в книжке пятьдесят лет, меня бы тоже потянуло на хулиганство.       Хагрида осудили на год Азкабана. Могли бы осудить и на все три, учитывая события пятидесятилетней давности. При вынесении приговора его первая судимость была учтена, хоть наказание было самым мягким из возможных.       В конце концов, Хагрид же не виноват, что Дамблдор не нашел препода получше.       Золотая троица, а главное Поттер, были на меня в нешуточной обиде. Клювокрыла казнили, Хагрида заперли в Азкабане с дементорами на целый год, а я им, видите ли, не помог.       - Ты же обещал! И даже стребовал долг, а помощи от тебя так и не было! – голосил Поттер.       Мы стояли в том же пустом классе, где была наша предыдущая встреча. Троица загнала меня в угол, обступив со всех сторон, и нависала надо мной аки карающий перст Судьбы.       Я скрестил руки и вздернул подбородок.       - Я обещал, я сделал.       - Да ты ни хрена не сделал, - сжимал кулаки Рон. – Это все директор договаривался. Папа рассказывал со слов Хагрида. Ты тут совсем не при чем.       - А папа твой у Малфоев на побегушках на целый год, он точно в курсе, как же я мог забыть? – фыркнул я. – Он же у тебя самое информированное лицо – Малфой ему так доверяет, - мой голос сочился сарказмом. - И все благодаря тебе, Рончик. Домой-то возвращаться не боишься?       Рон побагровел, поперхнулся, потеряв дар речи, и попытался кинуться на меня. Грейнджер повисла на его плечах, удерживая его от драки. Получалось у нее не очень.       - Рон, остановись, - Гермиона заступила ему дорогу, - тебе мало дисциплинарного взыскания и скандала?! Возьми себя, наконец, в руки, Рональд Уизли. Твоя несдержанность уже навредила тебе. Еще одна драка - и тебя исключат.       Голос Гермионы звенел от сдерживаемых эмоций. На меня она смотрела волком. Я устало вздохнул.       - Я поговорил с Малфоями. В качестве оплаты за спасение жизни Драко я попросил их не требовать максимального наказания для Хагрида. Вы совсем идиоты? Такую историю невозможно замять! Малфои ни за какие блага на земле не отказались бы от обвинений. Хагрида все равно осудили бы, а ему грозило три года на нижнем уровне, если бы я не вмешался. А так Хагрид будет сидеть всего год на верхнем уровне. Это практически курорт. Он легко отделался, очень легко. А наш разлюбезный директор как всегда снял все сливки! Как будто это он распинался битых два часа перед родителями Драко. Я им еще и должен остался. Так что не смей мне тыкать, Уизел! Это ты ни черта не разбираешься в происходящем. Гермиона, ну хоть ты включи мозги, я знаю – они у тебя есть.       Гермиона выглядела потерянной.       - Ну, так что, поделишься с друзьями своими мыслями? – я почти сочувствовал ей. Общаться с такими идиотами почти круглый год.       - Дамблдор - председатель Визенгамота, - тряхнула она своими кудрями. – Он один из судей и заинтересован в наилучшем разрешении проблемы. Ведь это он принял Хагрида на работу. А то, что ты рассказываешь, не слишком похоже на правду. В «Пророке» написано, что благодаря усилиям Дамблдора ситуация разрешилась наилучшим образом.       - Да ты себя слышишь?! А меня ты слышала? О, ты веришь всему, что пишут в газетах! – я замахал руками, кипя от возмущения. – Директор опять весь в белом, а остальные не при делах!       - Ты к суду отношения не имеешь! Скорее, Дамблдор повлиял бы на приговор. Но судьи приняли справедливое решение, я читала эти законы. И Дамблдор вовсе не подсуживал. Он был очень разочарован в Хагриде и признал свою ошибку. Он даже завысил размер компенсации от школы!       Поттер с Уизли наблюдали за нашим спором, как за теннисным матчем, поворачивая головы то в одну сторону, то в другую.       - Нет, а что он еще мог сказать?! «Увольте меня, я не справляюсь со школой и не могу подобрать нормальные кадры»? Так, что ли? Да если бы Малфои не смягчили требования, он бы влепил Хагриду максимальный срок! Думаешь, он не пожертвовал бы им в угоду своим интересам?       - Я не знаю! И вообще не хочу спорить на эту тему! – Гермиона сложила руки на груди и гордо отвернулась.       - Поттер, ты же понимаешь, что мне незачем тебе врать? Я могу представить доказательства в виде своих воспоминаний!       - Воспоминания можно подделать! – вредным голосом заявил Рон. – А слизеринцам веры нет. Вы скользкие змеи.       Гарри вздохнул и потер пальцами переносицу. Выглядел он усталым и слегка ошеломленным.       - Хватит! – сказал он, наконец. – Рон, Вадим мне никогда не врал. И ему действительно незачем это делать.       - Да, - фыркнула Гермиона. – Только талантливо недоговаривал.       Стоп, что? Он обсуждал наши разговоры с ними?       - Ты обещал молчать!       - Я молчал! Но… - Поттер отвел взгляд в сторону; видимо, лицо у меня было еще то. – Гермиона сама догадалась. Ну, я и…       - И ты не смог не поделиться, - я закатил глаза к потолку и хлопнул себя по лбу. – Трепло ты, Поттер. Надо было все-таки брать с тебя клятву!       Рон молча хлопал глазами. На его веснушчатом лице медленно проступало понимание: у друзей есть от него секреты. Гермиона самодовольно усмехалась. Гарри виновато поглядывал на меня поверх очков. Я вздохнул.       Я не злился. В принципе, это было предсказуемо, что Поттер не удержится и все разболтает. Наверняка Грейнджер не вызнала всего, просто взяла его на понт. Ну, и не совсем же он идиот, не пересказывал разговоры в лицах и дословно. Иначе не смотрел бы с такой хитринкой в глазах. И этот жест, шифровка еще со школы… Хорошая попытка, Грейнджер.       Я в ответ провел рукой по волосам, сигналя, что всё понял. И почесал за левым ухом, давая знать, что требуется поговорить.       - Поттер, ты олень, - разочарованно протянул я. – Думайте обо мне, что хотите. Свою миссию я выполнил. Счастливо оставаться!       И вышел из класса, толкнув Уизли плечом. Я опаздывал на урок.       Судя по лицу Рона, Золотую троицу ждут нехилые разборки. А Гарри хоть и олень, но всё-таки молодец. Трепло, конечно, но не безнадежен. В принципе, я подозревал, что он рано или поздно расколется. Мне не то, чтобы было обидно, но осадочек остался. Он мог бы предупредить! Я тряхнул головой, возвращая мыслям ясность. Знак, что он подал, означал «я ничего не сказал». А раз Грейнджер не обратила на него внимания, Гарри ей реально ничего не сказал.       Вот Грейнджер, вот гадюка, рассорить нас захотела!       Я плюхнулся за стол и бросил сумку под парту. Грейнджер привычно устроилась рядом, ближе к окну. Она смотрела на меня спокойно и беззаботно щебетала о чем-то своем. Я сначала покосился, но потом понял – на маггловедение явилась младшая версия Гермионы, которая еще не смотрела «Ежедневный пророк» и не пыталась подгадить. Она о чем-то щебетала, а я привычно пропускал поток сознания мимо ушей, сосредоточившись на уроке.       Маггловедение Бербидж вела отлично, просто и доступно излагая схему взаимодействия мира волшебников и мира магглов. Она замечательный преподаватель, обаятельная женщина и от возможностей, которые открывались умному магу в мире магглов, захватывало дух. Я слушал с интересом ровно до тех пор, пока она не прошлась рядом… Боги! От этой заразы опять пахло Северусом. Я сжал кулаки, пытаясь сдержаться. Тлеющая обида на Поттера вспыхнула в душе адским пламенем, получив подпитку гневом и ревностью. Я вновь пытался убедить себя, что Снейп – не моя собственность, но привычная мантра не помогала. Предметы на столах задрожали и начали подпрыгивать. В комнате потемнело и запахло озоном. Я вскочил, уткнув взгляд в пол. Лишь бы никого не задеть.       - Волхов, что с вами? – удивленно спросила Бербидж.       Молчи, лучше молчи. Я сжал зубы, сдерживаясь.       - Мне… нужно выйти.       - Волхов, спокойно, дышите глубже, медленно и размеренно, - она осторожно подходила ко мне, а я также медленно пятился от нее к двери.       - Не провоцируйте меня, профессор.       Чарити остановилась. Возникла пауза.       - Вам нужно в Больничное крыло к мадам Помфри, если не успеете – забегите в любой пустой класс и предупредите портреты.       - Я понял, - и я выскочил из класса.       Я со всех ног побежал в Больничное крыло. Честно говоря, этот курс стал богат на сюрпризы. Чем дальше – тем хуже я контролировал свои вспышки, а профессор - постоянный раздражитель. Я становился реально опасным для окружающих. Любая сильная эмоция – и, здравствуй, взрыв. Началось все летом, но тогда я намеренно сглазил Снейпа. Потом был вполне контролируемый срыв. А теперь я не могу этим управлять. Черт! Почему сейчас?! У всех эти выбросы успокаиваются к одиннадцати годам, а то и раньше. А я опять белая ворона. Чертов синдром Грин! Каждый год вылезает что-то новенькое! Если это, конечно, он, а не еще какая-то напасть.       Я бежал по коридору, не глядя по сторонам. Закономерным итогом стало то, что я кого-то сбил, и мы вместе повалились на пол.       - Ой! – воскликнула девочка, и я быстро вскочил. Магия постепенно успокаивалась, больше не было ощущения, что я вот-вот взорвусь. Испуг нивелировал весь негатив и лишил эмоциональной подпитки мою магию. Я глубоко вздохнул, тяжело привалился к стене и, наконец, рассмотрел свою спасительницу. Колени мелко дрожали.       Напротив меня отряхивала мантию блондинка с очень светлыми глазами, почти как у Оливандера. Хрупкая, невысокая, с белыми волосами. С синим галстуком и эмблемой Рейвенкло. На вид первокурсница, вряд ли старше. Выглядела она растерянной. Кажется, я знаю, кто это.       - Пушистик! – радостно воскликнула девочка, взглянув на меня.       Да, это точно Луна Лавгуд.       - О чем ты? – я заинтересованно ждал ответа. У нее был странный взгляд, как будто слегка расфокусированный. Впрочем, это же Луна, так что ничего удивительного.       - Ты сид.       - Чего? И поэтому я пушистик?! – женская логика, похоже… Хотя нет, это логика Лавгуд. Я знаю, что такое женская логика и это – не она.       Лавгуд потыкала в меня пальцем, на ее лице была написана непередаваемая смесь удивления и исследовательского интереса. Потом огладила воздух около моей груди, остановившись напротив сердца. Потрогала кулон. Дернула за кудряшку и возмутилась.       - Ты настоящий?       Она ставила меня в тупик.       - А какой еще? Искусственный, что ли? – я весело фыркнул.       - Ты… необычный.       Я с интересом наблюдал за ней. Девчонка явно видела что-то недоступное мне. Любопытненько. Правы были те фикрайтеры, приписывающие ей нетривиальные способности и восприятие.       - Да, кстати, прости, что сбил тебя.       - Ничего страшного. Я – Луна. А ты – мое солнце, – девчонка торжествующе улыбалась, будто получила долгожданный подарок. Она и впрямь странная. Я не знал, что ответить на это. Вспомнилась книга Линдгрен: «Дикое, но симпатишное…». Это про нее. Забавно.       - Луна, ты перестанешь меня…эээ… лапать? Не то, чтобы мне было неприятно, но вдруг нас кто-то увидит? У меня могут быть проблемы, – я вежливо, но непреклонно убрал ее руки от себя.       - Хорошо, - покладисто согласилась девчонка.       Милая. Вежливая. И очень заметная. Почему я не видел ее в прошлом году? Я напряг память. Неужели не обратил внимания? Судя по поведению, она вполне каноничная… Вроде она должна была поступить вместе с Джинни. Точно, в книге они были на одном курсе.       - А где ты была в прошлом году? – брякнул я.       - А откуда ты знаешь, что я должна была поступить в прошлом году? – тут же парировала Луна с все той же вежливой улыбочкой.       - Хороший вопрос, - задумчиво пробормотал я. – Птичка напела, рыжая такая. Сейчас она тут уже не летает.       - Ааа, понятно, - Луна покивала.       - Ну, мне пора, приятно было познакомиться, - я торопился побыстрее от нее отделаться и все-таки успеть в больничное крыло. То, что она купировала приступ и отвлекла меня, не отменяло того, что выброс может повториться.       - Мы еще встретимся и поговорим, - немного зловеще пообещала Луна.       - Всенепременно, - пообещал я, давая себе слово обходить ее десятой дорогой.       Милая-то она милая. И забавная. Но взгляд мне её уж больно не понравился. Такие девочки-припевочки хороши в какой-нибудь анимешке. Они, как правило, крутятся около главного героя, местами умиляют своей няшностью, местами забавляют, глупости всякие щебечут, весьма умело манипулируя всеми вокруг… А потом достают из-под юбки гранатомет и расхерачивают всё в радиусе десяти километров, улыбаясь главному герою. Встретить такую в жизни – то еще счастье.       В больничном крыле мадам Помфри меня внимательно выслушала, но только развела руками.       - Я не представляю, что с вами делать, мистер Волхов. Синдром Грин в специализированной литературе освещается очень слабо. Могу только отправить вас к целителям в Мунго.       - Нет, не надо в Мунго. Схожу на каникулах. Выпишите мне успокоительного, пожалуйста. Пока я всех не поубивал.       Мадам Помфри удивленно подняла брови, покачала головой и снабдила меня необходимым.       - Может быть, медитации? – неуверенно посоветовала она. – Это, конечно, восточные практики, сомневаюсь, что смогу в этом чем-то вам помочь, но…       - Спасибо, я уже пробовал, - перебил я колдоведьму. – Помогало, но здесь нет никакой возможности уединиться. Если запираюсь в ванной меня почти сразу начинают вызывать: «А где ты ходишь? Где ты был?» Мрак. О! Могу я приходить к вам? Здесь почти всегда тихо и спокойно. И фикус зеленеет, - я очаровательно улыбнулся.       Фикус махнул веткой. Я замер. Мне показалось, или он реально становится каким-то… слишком живым?       - Нет, ничем не могу помочь, мистер Волхов. Рада бы, да не могу. Разве что вы будете практиковать здесь.       - Почему? Я не буду никому мешать, - я озадаченно посмотрел на Помфри, выкидывая мысли о фикусе из головы.       - В связи с последними событиями проводились проверки. Ну, вы знаете. Изменен регламент. Студенты не могут находиться здесь, кроме как по болезни или травме.       - А истинный целитель? – вкрадчиво уточнил я. Мадам Помфри улыбнулась.       - Только в исключительных случаях, маленький хитрец. В остальных случаях требуется согласие директора, на крайний случай, заместителя директора или декана. Понятно?       - Да, предельно.       Печаль. Придется идти на поклон к Дамблдору, если не найду другого помещения. А просить опекуна ой как не хочется. Я помню заветы булгаковского Воланда: «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!». Очень в тему. Мудро и злободневно. Как про меня писал.

***

      Римус Люпин совершал вечернее патрулирование. Он любил ночные прогулки еще со школьных времен. Сейчас это навевало приятные воспоминания. Школьные годы в Хогвартсе были лучшими в его жизни. Рядом были друзья, и будущее казалось безоблачным.       Но судьба оказалась той еще сукой. Последние годы выдались тяжелыми. Да что там последние! Практически вся жизнь после выпуска из школы – сплошное выживание. В стаю его не приняли, хотя там оборотни могли рассчитывать на помощь соплеменников. Да что там соплеменники. Пусть они были зарегистрированными оборотнями с соответствующими правами, но работали в маггловском мире и зарабатывали. И зарабатывали неплохо.       А у него не было вожака, который контролировал бы его. Министерство не допустило бы одиночку в мир простецов. Одинокий оборотень мог натворить таких дел, что все содрогнулись бы. Вспомнить хотя бы Жeводанского оборотня, который как раз и служил примером такого случая.       Люпин был одиночкой. Вынужденно. С тех самых пор, как его отец оскорбил Грейбэка, его никто не учил, как справляться с внутренним зверем. Ему отказали в стае и в Наставнике, хотя по первости охотно принимали гостем и учителем для щенков. Да, он был обученным магом, и магом неплохим, но оборотнем – никаким. И возможности стать полноценным, принять зверя у него уже не будет. Он так устал.       Постоянная нищета из-за невозможности устроиться на нормальную работу без риска быть раскрытым, вынужденная экономия на всем, дом родителей, на содержание которого уходили почти все свободные средства, что уж говорить про антиликантропное зелье, на которое денег вовсе не оставалось.       Полнолуния Люпину приходилось проводить в подвале дома. Спасибо родителям, которые озаботились устройством специального помещения.       Но по подвалу не побегать как по Запретному лесу. Волк внутри тосковал и злился, раз за разом проверяя на прочность и зверея все сильнее. Постоянная борьба с собой изнуряла.       Жалкий, старый, разочарованный. Одинокий.       Когда Люпин получил приглашение от Дамблдора на должность профессора по ЗоТИ, он не поверил своим глазам и был вне себя от радости. Возможность вернуться в Хогвартс, подкопить деньжат, готовое зелье каждый месяц, да еще проживание с полным пансионом! К тому же, Люпину было любопытно взглянуть на сына Лили и Джеймса. Он слышал, что мальчик очень похож на отца.       Большая удача, что Гарри с друзьями подсел к нему в купе. В этом Люпин тоже видел проявление светлой полосы в жизни. Он смог отогнать дементора, который слишком сильно повлиял на Поттера и одного из его спутников.       Кстати, о его спутнике. Волхов… Странный мальчишка. Да к тому же слизеринец. На первый взгляд неплохой, но пугающий. И его поступки ставили в тупик. Поначалу Римус не понял, что его разбудило в купе, а потом он почувствовал отклик зверя. Очень странный отклик. Волк был ошарашен, хотя его привычными эмоциями были тоска, агрессия и раздражение. А потом, уже много позже, он… испугался. Чудовище испугалось подростка, который ласково звал его играть… Последнее было особенно жутким. Поиграть с оборотнем. Что он за мальчишка, раз всерьез предложил такое?       Люпин вызнал про Волхова все, что только мог, несмотря на то, что волк и собственная интуиция настойчиво требовали держаться от целителя подальше. Волхов был интересным. Один из лучших учеников, безотказный в серьезных случаях и крайне неприветливый в общении. Он не боялся ударить превосходящего противника, если требовалось защитить кого-то. Ему было плевать на факультетские разборки с Астрономической башни. Несмотря на свою чистокровность и исключительность, носитель синдрома Грин терпеть не мог идей магического превосходства. Он прошел инициацию, которая едва не стоила ему жизни, и заслужил две официальные благодарности от двух совершенно противоположных личностей. Римус ходил вокруг Вадима кругами, сужая радиус, однако вплотную приблизиться так и не решился. Очень уж силен был страх зверя перед неведомым.       Римус остановился у входа в библиотеку. В такое позднее время здесь никого не должно было быть, и после отбоя в нее лезли только любители пошататься по Запретной секции.       Римус приоткрыл дверь и принюхался.       - Что вы там застыли, Люпин? – Римус чуть не подскочил, услышав знакомый насмешливый голос.       - Добрый вечер, Снейп.       - А он добрый? – Снейп, не поднимая взгляда от подшивки с газетами, перевернул лист.       - Что вы делаете?       - У одного моего ученика на родине есть чудная поговорка: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали». Что означает – не лезь не в свое дело.       - Гхм, - Люпин ничего не ответил, но и не спешил покидать библиотеку, рассматривая склонившегося над газетой зельевара. – Зачем тебе «Пророк» за июнь?       - Ты плохо понимаешь с первого раза?       - Северус, перестань, я же могу помочь.       - Спасибо, ты уже помог.       - Это касается Петтигрю, так?       - Ааа, Петтигрю, не Питер? – зельевар оторвал, наконец, взор от газет и заинтересованно рассматривал коллегу.       Люпин вздохнул.       - Петтигрю. Все верно. После твоих вопросов я тоже сделал выводы. Ты же не откажешь мне в наличии ума?       Снейп согласно кивнул.       - Мне интересно, как ты вообще дошел до таких мыслей? Ты же терпеть не мог Сириуса и всю нашу компанию.       Снейп откинулся на спинку кресла и в задумчивости выбил замысловатый ритм пальцами по столешнице, рассматривая Люпина.       - Пожалуй, это останется моей маленькой тайной.       - Что ты скажешь, если я предложу тебе свою помощь?       - Зачем тебе это?       - Я все-таки был другом Сириусу, и я ему обязан.       Снейп хмыкнул и промолчал.       - Ну, допустим. Хорошо. Думаю, твое восхитительное чутье может мне пригодиться. Ты же помнишь запах Петтигрю?       - Намекаешь, на то, что он жив и поблизости? – Люпин побледнел и отступил на шаг, совершенно оглушенный новостью.       - Нет, я говорю тебе это прямо – он в Замке. И его надо найти.       - Ты уверен?! Откуда такие сведения?       - Это достоверная информация. Но источник ее я разглашать не буду, - и с намеком потер запястье.       - О! Понятно. – Римус склонил голову. – А директор Дамблдор?       - Он пока не в курсе. Без доказательств это всего лишь домыслы.       Люпин согласно кивнул.       Да, пожалуй, в этом он мог бы пригодиться. Острый нюх оборотня, особенно в полнолуние, позволял найти кого угодно. Люпин подозревал, что Питер предатель, но не хотел в это верить. Иначе столько лет дружбы ничего не стоили бы. Да и что бы и кому он доказал? У него не было доказательств: записи можно подделать, проверить, какой обряд проводили для крестин, тоже было затруднительно, Питер признан мертвым.       Бросив взгляд в угол, Римус вышел из библиотеки. Кстати, надо не забыть сказать Гарри, что при использовании мантии-невидимки стоит маскировать звук шагов. Совсем как Джеймс.       Интересно, как много мальчишка успел услышать из разговора со Снейпом?