Кома. Первая и вторая книги.

      Слизеринская гостиная была местом общего отдыха. И как полагается месту отдыха, она была всегда тихой. Здесь нельзя было услышать взрывы карт, громкий смех или ожесточенный спор на повышенных тонах – для этого существовали общежития и клубы с отведенными под них помещениями. Для тех, кому мешали даже приглушенные голоса, существовали заглушающие чары на отдельных креслах. Но иногда, когда ребятам надоедала тишина, из общежитий вытаскивались лютни, арфы и скрипки, и гостиная наполнялась песнями. В такие вечера к слизеринцам часто заходил декан, выманенный из своих комнат звуками музыки.       Сегодня, например, был вечер баллад. Блейз Забини вытащил свою гитару и играл всем желающим. Он обладал уникальным слухом и мог сыграть любую мелодию. Однако через час он устал, а публика все еще требовала песен.       - Волхов! – окликнул меня Блейз. – Присоединяйся. Я знаю, ты гитарист.       - Я очень мало знаю английских песен.       - О, русский репертуар? – оживился Драко. – Я однажды слышал песню про черные глаза. Знаешь её?       - Не прибедняйся, - поддержал его Нотт. – Нам уже приелись одни и те же мелодии. Ребят, кто за то, чтобы послушать русские песни?       Вокруг меня образовался лес рук.       - Тем более, что ты отлично поешь! – припечатала Панси.       - У меня голос ломается!       - Не ври, он у тебя уже сломался. Давай, спой что-нибудь, Волхов. Не упрямься, как невинная девица!       Я вздохнул. Вот уж чего мне не хотелось, так это петь. Однако народ требовал, а злить слизеринцев, в очередной показывая свой нелюдимый характер, не следовало.       Я полез в почтальонку за своей гитарой. Давно я не брал её в руки. Гриф привычно лег в ладонь, пальцы пробежались по струнам. Я чуть подкрутил колки и задумчиво уставился в камин. Что спеть? Для бардовских песен настроение не то, под песни «Мельницы» гитару настраивать нужно, простенькие песни не удовлетворят изысканный слух…       - Жаркий огонь полыхает в камине. Тень, моя тень на холодной стене. Жизнь моя связана с вами отныне. Дождик осенний, поплачь обо мне… Дождик осенний, поплачь обо мне.*       Этот романс не требовал каких-то особых голосовых изысков, был довольно простым и полностью отвечал стылой тоске внутри меня.       Песня кончилась. Я застыл в кресле, обнимая гитару и задумчиво рассматривая пляшущие языки пламени. Ребята что-то говорили, кажется, даже хлопали, а мне очень остро хотелось побыть одному. Песня как будто вскрыла какой-то нарыв. Внутри зрело желание то ли бежать куда-то, то ли плакать, но сил встать и уйти не было.       Я покрепче перехватил гриф и начал новую мелодию. На этот раз это был бой, и довольно-таки бодрый. Прямо противоположный смыслу песни.       - Бьётся сердце два последних и привет, и не беда что мне так мало лет. Мне всё уже не важно, я капитан отважный самых сухопутных кораблей...**       Я пел, не замечая ничего вокруг и пользуясь полнейшим непониманием русского окружающими, и пропустил тот момент, когда кроме моего голоса и звука гитарных струн в комнате не осталось иных звуков. В реальность меня вернули громкие одиночные хлопки. Подняв голову, я встретился с пристальным взглядом черных глаз. Декан стоял у входа, прислонившись плечом к стене, и рассматривал нашу компанию.

***

      Северус смотрел на мальчишку и поражался его многочисленным талантам. Нет, он знал о том, что Волхов играет на гитаре. Это сложно пропустить, когда живешь в одном доме. И о том, что он поет, тоже был осведомлен. И даже раз слышал собственную мелодию Вадима, которую тот сочинил сам. Но что он еще и стихи сочиняет… Такого он еще не замечал.       Стихи вымораживали. Сравнение самой жизни с дорогой, по которой идет его корабль, теряя мачты и паруса… Разбиваясь, так же, как и мечты. Упоминание о смерти, которую видел и о которой сам мечтал. Если вспомнить его личное дело, точнее выписки из клиник, эти слова приобретут совсем иной смысл. Абсолютно не тот, который могли бы вложить восторженные юнцы, которые сидели вокруг него. Слишком зрелые стихи. Конечно, в том случае, если он написал их сам.       - Вы еще и слагаете вирши? Волхов, да вы просто полны талантов, - Снейп усмехнулся, проходя в гостиную. Один из старшекурсников быстро встал с кресла, уступая место преподавателю. Северус опустился почти напротив Волхова, быстро обводя взглядом слизеринцев.       - Я смотрю, никого не беспокоит, что завтра первый урок Трансфигурации? Что, все готовы к проверочной? Профессор МакГонагалл будет очень рада поставить вам всем отличные оценки, - саркастично добавил зельевар.       Ученики вполне уверенно отзывались, и староста пятого курса сказала:       - Да, сэр. Мы не подведем, - окружающие закивали. – Позвольте нам побыть здесь еще немного и послушать Дима.       Северус подумал и махнул рукой. Студенты переглядывались, ожидая, когда декан уйдет, но тот не спешил покидать уютную гостиную.       - Ну что же, Волхов, продолжайте. Этих песен я у вас еще не слышал, - Вадим смутился и потупился, но покорно взялся за гитару. Северус снова незаметно скастовал заклинание перевода. Плевать на головную боль, он должен понять, что творится с Волховым.       - Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка, не проси об этом счастье, отравляющем миры, ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка, что такое темный ужас начинателя игры!       «Откуда эти эмоции? Подростки все в его возрасте склонны к фатализму, но… Откуда этот надрыв?» - Северусу стало не по себе. Он всерьез задумался о той проверке, что задумал. Надо ли? А что, если он сломает Вадима? Тот, несмотря на всю свою живучесть, тоже имеет свой предел.       - ...На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ и погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!***       Песня закончилась. Дети сидели еще некоторое время, переговариваясь и обсуждая эмоции русских романсов, а потом стали расходиться. Северус смотрел в огонь, краем глаза наблюдая за Волховым. Слизеринцы не поняли ни слова, восприняли лишь красоту языка и мелодии. Пожалуй, к лучшему. Песня подавляла и будила какую-то странную тоску, тягу к чему-то… волнующему, неизбывному, запретному. Смертельно опасному, как темные искусства. Северус с тоской вспомнил, с каким восторгом шел за Темным лордом, прямиком в ад, и потер виски. Голова раскалывалась от боли.       Снейп встал и, в последний раз посмотрев на замершего у огня Вадима и ободряюще сжав его плечо, вышел из слизеринской гостиной. Он пообещал себе, что завтра поговорит с мальчишкой. То, что творилось с Вадимом, ему очень, очень не нравилось.       Но на следующий день поговорить так и не удалось. Напряженный график, в связи с подготовкой к турниру, и каждодневные обязанности отнимали все свободное время. Сократилось даже время их обычных занятий из-за клиентов Волхова, так что Северусу пришлось нагрузить его варкой зелий в качестве практики и обеспечивать доступ к камину для встреч с пациентами.       Возможность поговорить представилась только в конце сентября.       - Мистер Волхов, - начал разговор Снейп. – Будьте любезны, поведайте мне о том, почему вы бегали по коридорам ночного Хогвартса в неглиже? Я бы и слова вам не сказал, будь это ваш обычный приступ лунатизма. Но вы явно были в сознании. Я прекрасно помню, как вы пререкались и хлопали вашими честными глазами, когда торговались с Пивзом насчет банки с краской. Да-да, я все видел. Не надо отпираться. Я жду ваших объяснений.       Подросток стоял перед ним, потупив взгляд, и совершенно не выглядел виноватым. Из-под длинной кудрявой челки лукаво поблескивали зеленые глаза. Он исподтишка посматривал на Северуса, пытаясь оценить степень его негодования, и тихонько пытался оттереть пятна краски с пальцев краем мантии. Снейп с удовольствием отмечал оживление мальчишки.       - Ну… Понимаете… - Волхов явно предпринимал судорожные попытки что-то придумать.       - Я понимаю, что этой краской были разрисованы стены в Большом зале. И образовывали они очень интересные словесные конструкции. Волхов, прочитав ваше творчество, я лишился дара речи. Что за ребячество? Вы не смогли придумать ничего более… изящного или остроумного? Я разочарован.       - Ну… у меня был еще вариант запустить в Хогвартс трех нюхлеров и написать на них цифры 1, 2 и 5. Но потом я от него отказался, хотя даже нашел, где взять этих животинок, – Волхов хитро улыбался и виновато ковырял пальцем стол.       Если учесть, что эти создания крайне любят все блестящее, то трех настоящих зверьков с лихвой хватило бы для создания хаоса и катастрофы. Снейп представил, как все домовики под руководством профессоров обшаривают замок, ища несуществующих нюхлеров, и содрогнулся.       - Хорошо, признаю, вариант с краской был более щадящим.       - Да, сэр. Я тоже так подумал. Назначите отработку? – Волхов безуспешно пытался изобразить раскаяние, но в глазах плясали черти.       На самом деле это было просто отлично. И Северус распекал его только из любви к порядку. Вадим слишком долго ходил с кислым видом. А тут вновь шуточки, вновь лукавый прищур - мальчишка становился собой.       - Что толку? Вы, если подумать, и так из них не вылезаете, - Снейп махнул рукой на готовые зелья. – У меня есть другая идея. Я понадеялся на вашу сознательность, но ошибся. Как показало ваше поведение, вы не способны справиться со своим свободным временем самостоятельно. Значит, нужно вас его лишить.       - Почему это?! Очень даже способен, - обиженно бурчал Волхов.       - Неужели?       - Да, - уверенно ответил мальчишка. - Заметьте, там не было ни одного грубого или нецензурного слова. Я очень старался.       - Все оценили ваше остроумие, - Снейп фыркнул, вспоминая комментарии МакГонагалл по поводу поведения его учеников. – Вы не удосужились договориться с Пивзом о том, чтобы он не сдавал вас профессорам. Так что вся школа в курсе авторства этих высказываний.       Волхов только задорно улыбнулся.       - Так вот почему близнецы Уизли перестали меня задирать и даже пожали руку.       Снейп неодобрительно покачал головой.       - В качестве наказания вы будете переводить труды Ильина о змеевике. Позвольте заметить, что в следующий раз, - профессор многозначительно поднял брови, – я таких шуток в свой адрес не потерплю. Тогда вы не вылезете из подземелий до самого окончания школы. Я внятно донес свою мысль?       - Но это же был комплимент, сэр!       - Вот только поэтому мы разговариваем здесь, а не у директора. А вы не увидитесь с Филчем, хотя он очень жаждал заполучить вас на отработки, - Северус бросил ручку на стол и потер переносицу. - Смотрю я на вас, Волхов, вроде вы сознательный человек, ответственный, прекрасный редкий специалист, а такое детское поведение. Или мне стоит относиться к вам как к ребенку? Как к остальным студентам?       - Нет, нет, сэр, не надо. У вас все равно не получится, – Волхов нахально улыбался, глядя прямо на зельевара.       - Тогда объяснитесь. Почему вы так себя ведете? У вас гормоны играют? Сварите зелья. Доступ в лабораторию у вас есть, вес уже позволяет. Скоро прибывают иностранные гости, держите себя в руках, иначе мы опозоримся на всю Европу. Уизли также сделано предупреждение. Вы этого добиваетесь? Чтобы Хогвартс был дискредитирован в глазах мировой общественности?       - Нет, сэр. Я просто сказал правду, - сказал Вадим и покладисто кивнул. - Да, наверное, это гормоны.       - Или у вас просто подростковая дурь играет? Вам нечего делать? Вам скучно? Или вас просто все достало до такой степени, что не терпится любой ценой покинуть Хогвартс? Мне казалось, у вас есть ради кого здесь оставаться, не так ли?       Хитрая полуулыбка медленно сползла с лица подростка. Вадим сглотнул и опустил взгляд. Впервые в нем появилась неуверенность. На лицо набежала тень печали.       «Перегнул», - подумал Северус недовольно и потянулся к мальчишке через стол, накрывая его руку своей ладонью.       - Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, Вадим? – Снейп с досадой отметил в своем голосе интонации Дамблдора. – Ты прекрасно знаешь, что я способен сохранить твои тайны.       Вадим стоял перед профессором, чуть опираясь на стол. Почувствовав руку декана на своей, он вздохнул, покосился на неё и осторожно вытянул ладонь, не убирая со стола. Интересная реакция - вежливо уйти от прикосновения. Вадим встряхнулся и снова поднял голову.       - Профессор, я сам не свой после урока Муди. Директор Дамблдор сказал обязательно быть на уроках ЗоТИ. У меня даже изменилось расписание. Я не спорю, урок был очень… мм… познавательным. Это важно, знать как противостоять Непростительным, но Муди явно психически нездоров. Я бы на месте директора его к детям не подпускал даже на пушечный выстрел.       - И только?       - Нет, еще я заметил еще в прошлом году, что те места, где Гермиона использовала хроноворот, для меня отличаются. Там я теряю ориентацию, не могу точно сказать, сколько прошло времени, и мысли путаются. И эти места до сих пор фонят. Они все так же действуют. И я не знаю, как с этим справиться. Мне помогают ребята, если это общественное место. Но иногда они попадаются случайно, когда я один, - Волхов выпалил это на одном дыхании, перевел дух и продолжил, распаляясь. - А еще меня напрягает Уизли и Гермиона. Этот рыжий заметил, что она девушка, и начал ревновать. Очнулся! Теперь он меня совершенно замучил своими дурацкими придирками. Я уже не знаю, где от него прятаться. А она! Она как будто ничего не понимает. «Рон – хороший, он не со зла, войди в его положение, ему так трудно», - передразнил Вадим. - Как это бесит! Почему она вообще дружит с ним? Он же ревнивый завистник, лентяй, подхалим и приспособленец. Он ничего из себя не представляет! Что вы улыбаетесь, профессор?!       - Что я вижу? – улыбка Снейпа была полна ехидства. – Ревность, как это знакомо. Надеюсь, мне не придется покрывать тебя перед директором, если с Уизли внезапно что-то случится? Например, с ним приключится резкая аллергия на тыкву или паралич разобьет?..       Волхов открыл было рот, закрыл и глубоко задумался.       - Мы друг друга поняли? – вкрадчивым голосом спросил Снейп.       Вадим только кивнул, глубоко уйдя в свои мысли. Молчал мальчишка долго. Северус не мешал и рассматривал его, пытаясь по лицу понять его мысли. Тот явно темнил и что-то недоговаривал. Не соответствовали выраженные песнями чувства озвученным причинам. Не могли ни Грейнджер, ни Уизли, ни тем более Муди и завихрения от хроноворота настолько выбить подростка из колеи и заставить так страдать. И даже Чарити не могла вдохновить на такие стихи.       - То есть все ваши выходки, Волхов, были продиктованы всего лишь небольшими неприятностями?       - А почему вы спрашиваете, профессор Снейп?       - Видите ли, Волхов, - Северус подался вперед, сложив пальцы в замок, и вперил взгляд в растерянное лицо подростка. – Есть такие чары, которые позволяют понимать чужой язык. Они достаточно сложны, действуют мало и доступны не всем, но я могу их использовать.       - Но это не мои стихи… - Волхов моментально вспомнил свой концерт.       - Не перебивайте! Я вас выслушал, в конце концов, теперь послушаете вы. Так вот, эти чары позволяют не просто дословно понимать слова, но и смысл метафор и других смысловых конструкций. Не только речь, но и письмо. Это больно, но оно того стоит... Волхов, дышите глубже, вы сейчас в обморок упадете.       Вадим стоял, вцепившись в его стол побелевшими пальцами и хватая воздух ртом. Огромные зеленые глаза были широко распахнуты. На фоне белой кожи радужка казалась почти хрустальной. Всё его тело: поворот головы, изгиб бровей, подрагивающие кончики пальцев – выражало невероятную обиду.       - И не надо на меня так смотреть, Волхов, - добавил Северус. – Я всего лишь полистал ваши книжки и послушал ваши песни две недели назад. Я не настолько низко пал, чтобы шариться в вашем дневнике.       - Вот сейчас вы ничуть меня не успокоили, сэр, - просипел Вадим. - Предполагалось, что вы вообще не узнаете о существовании дневника!       - Волхов, допуская меня в свою голову, вы должны были вспомнить о своей сверхчувствительности к магии. И вам также следовало бы помнить о том, что вы теперь подросток и любой ваш стресс распахивает ваши воспоминания настежь. Вы же взрослый образованный человек, – Северус секунду всматривался в потрясенное лицо и отчеканил: - Я всё знаю.       Волхов побледнел так, что губы стали походить на серую бумагу. Он покачнулся и начал неловко сползать на ковер. Северус махнул палочкой. Стоящий в углу стул подскочил к подростку, ткнул его под коленки и ловко поймал в свои объятья. Кудрявая голова безвольно откинулась на высокую спинку. Северус встал, сходил в лабораторию и вернулся с пузырьком нашатырного спирта.       - Волхов, вы же уже без пяти минут взрослый мужчина, а в обмороки падаете как утонченная девица викторианской эпохи, - проворчал он, похлопывая его по щекам и водя нашатырем под носом. – Вам стоит обратиться к мадам Помфри.       Неизвестно, что в этих словах успокоило мальчишку, но он перестал закатывать глаза, а с лица наконец-то стекло выражение ужаса.       - Удивительно, но фраза «я всё знаю» порой действует на людей прямо-таки волшебным образом.       Северус вернулся на свое место и откинулся на спинку кресла, пристально отслеживая каждую эмоцию на его лице. Вадим завозился на стуле, вдыхая пары из смоченного платка, и вдруг замер, медленно поднимая взгляд. На лице Северуса проступила удовлетворенная улыбка.       - Вы меня подловили? – выговорил Волхов недоверчиво и задохнулся от негодования. – Да вы… вы… Вы ползучий гад, профессор!       - Приятно осознавать, что я привил вам понятие субординации, - заметил Северус и хлопнул ладонью по столу, резко подаваясь вперед. – А знаете, что самое приятное? Вы выдали себя именно этим вопросом, мистер Волхов. И не думайте, что уйдете от ответа, если вновь сомлеете, - рявкнул он.       Волхов вздрогнул, судорожно цепляясь за платок. Он впервые за эти годы слышал, как Снейп повышает голос.       - Я долго за вами наблюдал, - Северус выпрямился, возвращая себе самообладание. – И никак не мог понять, что же вы такое, мистер Волхов. На первом и втором курсе я думал, что ошибся в своих подозрениях. Что вы просто рано повзрослевший ребенок, на которого свалилось слишком много. Сироты быстро взрослеют, не так ли? А ученик факультета Слизерин по определению должен быть хитрым и изворотливым. На это и был расчет, верно? Что вы выдадите свой жизненный опыт за хитрость. Но с вашей стороны было ошибкой начинать сближаться со мной. Если вы, конечно, не рассчитывали на то, что я рано или поздно обо всем догадаюсь.       - Кто вы? – резко спросил Снейп. – Путешественник во времени? Шпион русских? А может быть пришелец, черт побери? И зачем я вам нужен? Я долго думал и все же пришел к выводу, что вы неспроста открылись именно мне. Отвечайте, кто вы? – повторил он вопрос.       Мальчишка подавленно молчал, слушая его рассуждения и вопросы. Но по мере роста бреда в предположениях, он приходил в себя. Когда речь закончилась, Вадим выпрямился, глубоко вздохнул и надменно вздернул подбородок. На Северуса глянули уставшие глаза, взгляд которых был полон мрачной уверенности. «Наверное, так и выглядели наши предки-сиды» - мелькнуло в голове у Снейпа, - «Слишком юный возраст и слишком взрослый взгляд. Похоже, с последним предположением я угадал».       - Да, вы правы. У меня много секретов, и я вам расскажу. Я устал молчать. Но вы дадите мне Непреложный обет, что никому и никогда никоим образом без моего разрешения не раскроете то, что сейчас услышите. А я поклянусь говорить лишь правду.       Снейп кивнул. Его любопытство достигло своего пика – разгадка была так близко, что ему было плевать на все обеты.       - Нам нужен третий свидетель.       - Никого больше. Только мы, – упрямо мотнул головой Волхов.       - Значит, это будет клятва на крови.       - Пусть так, – после короткого раздумья согласился мальчишка… Какой, к Мордреду, мальчишка?       После заключения клятвы Волхов недолго собирался с мыслями и начал свой рассказ. Северус застыл, весь превратившись во внимание.       - Я правда не ребенок, если считать со временем, прожитым здесь, то мне где-то тридцать плюс шесть биологических… здешних.       - Поясните, - Снейп все еще ждал объяснений, но не особо удивился озвученной цифре.       - Почти ровесники – невесело усмехнулся Вадим. – Может, именно поэтому мы так легко сошлись… Вам знакома концепция множественности миров?       - Допустим, - Снейп судорожно вспоминал все прочитанные трактаты по этой теме, коих было не так и много. – Древо миров, Иггдрасиль… Это?       - Почти. Некоторое время я как бы существовал на два мира. Одно сознание - два тела. Там я лежал в коме в две тысячи семнадцатом году, а эту реальность воспринимал как галлюциногенный бред. Мало ли, какие глюки ловит умирающий мозг… Все слова о моих предках – кристально чистая правда. Но в том мире мне не давались многие вещи, которые я с легкостью могу делать здесь. Этот мир богаче на магию. Я так же был медиком, так же приносил клятву, так же лечил людей. Я не врал, говоря о себе. Может, умалчивал о каких-то деталях, но не лгал.       Северус пытался осмыслить то, что говорил этот… человек.       - Значит, вы не шпион и ни на кого не работаете? – уточнил он. Дождавшись уверенного кивка Вадима, Снейп продолжил. - Но в какой-то мере пришелец из будущего. Любопытно. Зачем вам я? Почему именно мне раскрылись?       - Потому что я хочу, чтобы вы выжили. Вы этого достойны.       - За какие такие заслуги, по-вашему? – Северус иронично приподнял бровь.       - Это я прислал вам те книги, помните? За авторством Стивена Кинга.       - Да, у меня были мысли об этом, но не всерьез. Исходя из теории вероятности и учитывая вашу…м, вездесущность, это не могли быть вы. А оказалось, что вы то самое исключение, которое только подтверждает правило.       - Вас не удивило такое детальное знание вашей биографии?       - Немного. Однокурсники знали, что финансовое положение моей семьи было сложным, но про отца-маггла никто не знал. Я всем говорил, что он сквиб. Мне повезло, что у него оказалась фамилия, встречающаяся в магическом мире.       - Я всё знаю, - со злорадным удовольствием вернул ему эту фразу Волхов. – И да, профессор. На сей раз я действительно знаю все. Ваше несчастливое детство, учебу в Хогвартсе, отношения с Мародерами, однокурсниками, родителями и Упиванцами. И тем более для меня не секрет истоки вашего отношения к Гарри Поттеру. Часть я видел здесь, часть еще там. Поэтому такая разница в видениях. Тогда я не знал, что вижу будущее. Там я был слабее, как я уже говорил, дар работал не так. Не знаю, как объяснить. И я так же знаю, что вы далеко не ангел. А почему вы?.. Я считаю, что вы сыграли одну из самых значимых ролей в грядущей войне и что вы не заслуживаете той участи, которая ждет как вас, так и других. Только не просите рассказать, ветка событий перестраивается, изменения уже внесены. Пока я не могу предсказать, как все повернется. Поначалу я никак не планировал вмешиваться до самого конца, но сыграл эффект бабочки. Вы знакомы с этим понятием?       - Да.       - Само мое существование здесь уже начало менять то, что я знал изначально. Первый звоночек прозвучал, когда мои опекуны оказались соседями Петунии Дурсль. Я не смог пройти мимо забитого ребенка. Второй случился на первом курсе, когда мы с Драко отказались идти в Запретный лес, но все это были мелочи. Они не особо влияли на историю. Даже то, что я оказался у зеркала Еиналеж с Квирреллом не повлияло на исход встречи Гарри и Темного лорда. Все случилось так, как и должно было быть - Поттер стал убийцей в одиннадцать лет. А третий, самый важный, катастрофичный был на втором курсе. Моя стычка с василиском. С ним должен был встретиться Поттер, и пострадавших было бы гораздо больше. Я знаю об окаменевших. Насколько помню, официально погибших не было. Но… В моих видениях была девочка, Салли-Энн Перкс, магглорожденная с Хаффлпаффа… Она не закончила школу. После второго курса я ее не видел, а здесь она все еще есть.       - Значит, вы вмешались, чтобы не допустить…       - Нет, я вмешался поневоле… Я заснул в своей кровати, а очнулся в подземельях Хогвартса. Думаю, я опять ходил во сне и наткнулся на василиска, тогда и началась инициация. У меня был выбор: остаться тут или вернуться обратно. Если бы я вернулся, то здесь бы умер.       - Значит, все ваши попытки суицида и подозрения на диссоциацию…       - Да, я пытался вернуться домой. Но теперь у меня есть цель и обязательства. Я сделал свой выбор. Я буду помогать вам. Не говорите, что обойдетесь без меня и я вам ничуть не нужен. Я прекрасно знаю, что это не так. У вас же есть план? – вопроса в голосе Вадима было мало.       - Был, - хрипло сказал Северус. – Теперь он полетел в Бездну.       - Ничего, профессор, мы придумаем новый.       Паршивец уже выговорился и вернул себе самообладание. А вот Снейпу хотелось выпить.       - Коньячку налить? - развязно поинтересовался Волхов и невинно похлопал глазами.       - Наливайте, - ставить на место юнца совершенно не хотелось, тем более, как оказалось, это был не юнец, а вполне себе ровесник. Взрослый циничный мужчина.       Волхов залез к нему в бар, выудил стакан и вполне себе профессионально налил в снифтер алкоголь.       - Вообще, я вам не завидую, - нарушил молчание Снейп. - Если бы я вернулся в детство и был вынужден опять учиться да еще и с Мародерами... Не знаю, какова была бы моя реакция. Но я рад, что вы получили второй шанс.       - Теперь вы понимаете, отчего я так тоскую? Этот чертов замок для меня как тюрьма. Здесь, кроме вас, просто не с кем поговорить! Грейнджер хоть немного интересная. Она начитанная, эрудированная. Но она ребенок! Я не педофил, но я же не должен выделяться, поэтому мы с ней гуляем под ручку, ведем высокоинтеллектуальные беседы, но она не дотягивает... Она наивна, категорична и ей явно не хватает жизненного опыта.       - Печально, - согласился Северус с этим криком души. - Ну а что же ваша гениальность?       - Я наверное, должен извиниться, - Вадим подошел к нему и протянул бокал с коньяком; прозрачные зеленые глаза смотрели серьезно. - Вы считали меня гением, но это не совсем так. У меня просто была хорошая школа.       - Наслышан о советском образовании, - кивнул Снейп, делая глоток.       - Да, мои учителя были старой закалки. Единственное, в чем я, пожалуй, на самом деле одарен - это целительство. Все говорили, что я отличный диагност. Сплав высшего медицинского образования, знаний моих предков и вашей магии - это дает... простор.       - Если вы из семнадцатого года, могу представить, - рассеянно отозвался Снейп.       - Я вас разочаровал?       - Ничуть. Мне только интересно, как вы здесь очутились.       - Понятия не имею, - беспечно пожал плечами Волхов. - Предки говорили, что меня просто подселили в ближайшего кровного родственника. Последнего. Это тоже повлияло. У меня больше шансов дать роду новое начало.       Северус призвал бутылку из бара и снова наполнил бокал. Глядя на Волхова, он поражался, насколько неисповедимы пути Магии. Может быть, мальчишка вовсе не подселенец. Это слишком сложно сделать. Скорее, ему просто залили воспоминания подходящей личности, это было более реально, правдоподобно и достаточно легко осуществимо. Особенно если изначально напрочь стереть память. "Вот только следов Обливиэйта Помфри не нашла" - услужливо подсказал внутренний голос. - "И кому это надо? Русским? Делать им больше нечего". Впрочем, неважно, правда ли, что Вадим целитель из двадцать первого века или только считает себя им. Предоставленным опытом он распоряжался весьма уверенно.       Хорошо, что все так удачно сложилось: неудачный сговор с Пивзом, разговор тет-а-тет и много свободного времени. Которого как раз хватило, чтобы разговорить мальчишку… Волхова, поправил себя Северус. Он и раньше-то не воспринимал его ребенком, а уж теперь и подавно не будет. Разве что внешность юная, но это тот недостаток, что проходит быстро.       - Пожалуй, себе тоже плесну, - задумчиво сказал Вадим.       - Пожалуйста, - Снейп только слабо махнул рукой, глотая коньяк. - Мне интересно, это опыт в распитии спиртных напитков или это генетическое?       - Вы о том, что долго не пьянею? Это опыт, Северус. Научить?       - Как-нибудь в другой раз, - Снейп хотел съязвить, но одернул себя. – Я все еще ваш преподаватель.       - Да помню я, помню... И кстати, - Вадим повернулся к нему. - Петунья Дурсль в уплату долга от пятнадцатого февраля просила позаботиться о моей безопасности.       Северус чуть не поперхнулся, когда на его руке вспыхнул уже давным давно забытый крестик. Клятва была услышана и принята.       - Вы сволочь, Волхов, - в сердцах выпалил Северус, осознав, что эта циничная гадина подстраховалась со всех сторон. Теперь его действительно придется беречь, не по желанию, а по обязанности.       - Да... - задумчиво пожал плечами Вадим и развел руками. - Захочешь жить - не так раскорячишься. Простите, профессор, но мне хотелось бы гарантий.       - Мне бы тоже.       - А куда я денусь с подводной лодки? - Вадим потянулся, плеснул себе еще коньяк и чокнулся с ним бокалами. - Я давно уже всё решил. Я с вами. Я вам клянусь, что сделаю всё для того, чтобы вы не просто выжили, но еще и жили по-человечески.       Они сидели у камина друг напротив друга, цедили коньяк. Снейп смотрел в юное лицо этого андрогина и радовался тому, что так и не успел осуществить свои планы. Среди них были весьма безумные вещи: начиная от женитьбы на Бербидж и инсценировки убийства и заканчивая отправкой Волхова в Дурмстранг под крылышко Каркарова. А ведь не факт, что этот человек простил бы его впоследствии. Подросток – возможно, но опытный взрослый – никогда. Да, все, что ни делается – все к лучшему.       - Но ведь согласитесь, профессор, - вдруг сказал Волхов. – Шутка была классной!       Снейп расхохотался. Теперь надписи на стенах Хогвартса приобрели совершенно другой смысл. Зная о том, что развлекался взрослый тридцатилетний мужчина, Северус уже не мог сдерживаться.