Кома. Первая и вторая книги.

      Оказавшись в своих покоях, Северус сгрузил меня на диван, вызвал домовика, велев принести холодной воды, и быстро доставал из шкафов какие-то пузырьки. Все это проходило практически мимо меня, боль не давала сосредоточиться, усиливаясь с каждой секундой.       - Да не получится, - судорожно вздохнул я, слабо отпихивая фиал в сторону. – Это ритуальные раны, они должны сами зажить.       - Ты!.. Ожоги второй степени, если не третьей, - руки у Северуса дрожали, он шипел змеей, ругаясь на меня. – Пей давай, пока я силком не влил.       - Ты не понимаешь, - я покорно проглотил зелье, подсунутое мне под самый нос. – Эти раны нанесены добровольно, боль от них является частью платы.       С хлопком появился домовик с прозрачной емкостью с водой. Эльф жалобно хлопал глазами и сочувственно что-то лепетал. Он поставил тару на пол у дивана, и Северус ловко облил мои ступни из большого флакона, отчего всю грязь с них смыло. Действие зелья было похоже на перекись водорода. С шипением на пол падали хлопья потемневшей пены.       Затем он усадил меня поудобнее и сунул ноги прямо в миску с водой. Блаженная прохлада прокатилась по измученным конечностям. Я с наслаждением вздохнул, боль утихала.       - Я это уже слышал и прекрасно тебя понял, но это не значит, что я не попытаюсь тебя вылечить. Ты как целитель должен понимать, что ближайшие месяцы не сможешь двигаться, а без лечения можешь умереть. Инфекция и сепсис – эти слова тебе знакомы? – ядовито шипел Снейп, смешивая несколько мазей в одной банке и раскладывая перевязочный материал. – Раз чары не действуют, будем лечиться мазями. Ритуальная магия не должна реагировать на действие трав и маггловской химии.       - Это подождет, сейчас важнее завершить ритуал, - я полез в сумку и вручил Снейпу банку со светящимся алым пеплом. – Натри все тело.       - Что это? – Северус подозрительно рассматривал неярко переливающуюся субстанцию.       - Это твоя защита от темного колдовства, укусов всяких тварей, подчиняющих зелий, от болезней, в общем, всего, что может навредить тебе, - помолчав, я закончил. - Убить тебя.       - И ради этого… - Снейп с неверием рассматривал меня, словно диковинный ингредиент, словно видел впервые в жизни.       - Я поклялся, что сделаю всё, чтобы ты выжил – я делаю! - злобно рявкнул я. - До полуночи ты должен весь натереться этой золой. Пожалуйста, не обесценивай мою помощь, не отказывайся и сделай, как я прошу, пока время не вышло, - я умоляюще смотрел на Северуса. - Иначе это все, - взмах рукой на ноги, - было зря. Ну, что ты смотришь?! Времени остается все меньше.       Снейп недовольно поджал губы, но взял банку. В глазах читалась жажда моей крови.       - Жертвенный агнец, - выплюнул он и, в сердцах хлопнув дверью, скрылся в своих покоях. – Я с тобой поседею, Волхов!       Он вернулся минут через пятнадцать и недовольно уставился на меня. Его кожа приобрела красный цвет, да еще и слегка светилась в темноте, волосы свисали сосульками, на кое-как запахнутой мантии светились кроваво-алые пятна, отчего Северус напоминал инфернальную тварь или… Я зажал рот рукой, еле сдерживая нервный смех. На ум пришел призрак из фильма «Багровый пик».       - И долго мне таким ходить? – саркастично спросил декан, мрачно разглядывая меня. Глаза ярко выделялись на красном лице.       - Чуть меньше часа. Спину тоже натер? Помощь не нужна?       Декан отрицательно помотал головой, поплотнее запахнул перепачканную мантию и пошел ко мне. Носки на камнях оставляли красные следы, зрелище было не для слабонервных.       - Ну что ж… А теперь объясни мне, поганец, что это все значит? Что за ритуал? На кой черт ты решил его провести и самое главное - чем ты расплачивался?       - Ты сам хотел гарантий с моей стороны, - напомнил я. – Ты их получил. Обряд семейный, очень эффективный. Защита будет работать до пятнадцатого июня девяносто восьмого. Больше, к сожалению, черный петух дать не может. Прости, с конем я бы задолбался.       - Значит, черный петух… - в голосе Снейпа послышалось облегчение. - И твои ноги.       Северус рассматривал меня со странным выражением на лице. Сияние красного пепла медленно гасло, выцветало, уходило под кожу.       - Значит, человеческое жертвоприношение не обязательно?       - Северус, - укоризненно посмотрел я на него. – Ты за кого меня принимаешь?       - От тебя можно ждать всего, Вадим, - устало сказал он. – Ты как стихийное бедствие – непредсказуем, неудержим и буен. Устроить бурю над графством, воскресить мертвеца, вскрыть вены, провести ритуал, за который положен Поцелуй дементора… Ты точно уверен, что тебя не найдут? Что Министерство не отследит такой всплеск?       - Не должны, там рядом скотобойня. Не волнуйся, я быстро убрался оттуда.       - Посмотрим.       Северус только вздохнул, глядя, как рука приобретает свой обычный цвет. Он сел рядом со мной на диван, ловко подцепил лодыжки и потянул к себе. Я потерял равновесие и с приглушенным писком упал на бок.       - Готовься передвигаться ближайшие месяцы на коляске, умник. Я попрошу Флитвика помочь в наложении чар, а то лестницы ты не осилишь. У тебя есть адекватное объяснение твоим ожогам? – Северус с беспокойством смотрел в мое лицо, осторожно смазывая ступни прохладной резко пахнущей мазью. Я перевернулся на спину, подкладывая подушку под голову и устраиваясь поудобнее.       - Есть, - я кивнул, жмурясь и краснея. Осторожные поглаживания были так приятны, что если бы не боль, я бы мурлыкал. – Скажу, что эксперимент пошел не по плану и котел взорвался. Варево растеклось и растворило обувь. А ты героически спас меня от более сильных повреждений. От падения в эту бурду, например.       Снейп кивнул, неодобрительно косясь на мою довольную физиономию.       - А ты понимаешь, что как ученик Мастера, не должен делать такие глупые ошибки? Только страстью к экспериментам это и можно объяснить.       Я только молча пожал плечами и прикрыл глаза. Недовольное лицо декана резко контрастировало с аккуратными, даже бережными, прикосновениями, и вверх по ногам до самого копчика вместе с ноющей болью текло чистое бесстыжее удовольствие.

***

      Проснулся я в Больничном крыле и с досадой понял, что Снейп меня все-таки отнес в вотчину мадам Помфри. Увидев, что я проснулся, эта настырная женщина тут же начала причитать и ругаться на меня.       - Вадим, какие эксперименты?! – накинулась на меня колдомедик. – Неделя до испытания, как ты собираешься выполнять обязательства по контракту? О чем ты думал, глупый мальчишка?       Я только скорбно кивал, не поднимая взгляда от одеяла.       - Что ты туда намешал? Магией ничего не получается! Какого драккла ты вздумал?.. – она задохнулась от эмоций и продолжила меня отчитывать. - Северус притащил какой-то маггловской дряни, с которой ты будешь лечиться как минимум месяца полтора! Я очень разочарована в тебе. Две недели как вышел отсюда и снова!.. Что за ненормальная тяга к саморазрушению?       Я пожал плечами, скорбно глядя в раскрасневшееся лицо колдомедика, и заверил, что такое больше не повторится. Мадам Помфри недовольно поджала губы, но, взяв себя в руки, тему закрыла.       - Тебя хотели навестить друзья. Ты готов пообщаться с посетителями?       - Да, мадам Помфри.       - Хорошо, я дам им знать, а пока позавтракай. Зелье стоит на тумбочке, выпей после еды.       - Что это? – спросил я, рассматривая незнакомую жидкость во флаконе. – Се… Декан сказал, что зелья не подействуют.       - Это избавит тебя от токсичных соединений в организме, - коротко ответила мадам Помфри и плюхнула поднос с завтраком мне на колени. – Ешь. Приятного аппетита.       - Спасибо, - я с тоской взглянул на ненавистную овсянку и потянулся за тостом.       Через полчаса меня навестили гриффиндорцы. Гермиона жалобно причитала, всем видом выражая сочувствие, гладила меня по голове, не стесняясь мальчишек. А напоследок чмокнула в губы. Поттер недовольно и холодно рассматривал меня в упор, явно не одобряя мои эксперименты и обвиняя в случившемся Снейпа. Уизли только кивнул в приветствии, с завистью наблюдая за мной и Гермионой. На прощание тоже кивнул, так и не сказав за все посещение ни слова.       Следом пришли слизеринцы. Драко и Тео принесли мне сладостей. Это было приятно, только радость от эндорфинов подпортили насмешки от них. Опять то же самое: «Техника безопасности… где были твои мозги? Наверное, Снейп их законсервировал…», бла-бла-бла. Ничего нового. Я только мученически вздыхал и жевал шоколадку, хихикая в особенно заковыристых местах.       Остальное время я плел амулеты из бисера. Надо было отдариться Пьюси, и я остановил свой выбор на шикарном корабле из бисерных цветов, заговоренном на легкий путь в жизни, чтобы помогал выплывать из всех жизненных невзгод.       А после обеда меня навестила Лавгуд с просьбой проверить ее. Дозрела-таки.       - Привет, Вадим. Как ты? – рейвенкловка присела на край рядом стоящей кровати и расправила свою мантию.       - Нормально, - я дернул плечом. – Жить буду.       - Я хотела спросить, - она несмело подняла на меня глаза. – Ты говорил, что я могу к тебе обратиться. Предложение еще в силе?       - Конечно, говори.       - Я думаю, что со мной и правда что-то не так. Я написала своему другу, и он… подтвердил, что некоторые мои реакции, ммм… Не совсем типичны. А папа не очень хотел об этом говорить, но все-таки согласился. Он сказал, это у меня от мамы.       Я поднял брови, заинтересовавшись.       - Давай проверим, - я протянул руку и коснулся ее головы.       Сквозь амулет чувствовалось не очень хорошо, но я точно понял, что в ней было какое-то то ли проклятье, то ли выверт родомагии. Хорошо бы продиагностировать ее в подземельях еще раз, но это позже. Какая-то неправильность мышления все же присутствовала, а вот откуда взялись корни этого, можно выяснить позже.       - Пожалуй, что-то более серьезное делать я не рискну, - она в страхе вскинулась, с тревогой глядя на меня. – Дай-ка мне мою сумку, видишь, на стуле лежит?       Я указал рукой и Лавгуд протянула мне почтальонку. Я покопался в ней и после короткого раздумья достал деревянный кулон с вырезанной на нем звездой Лады.       - Возьми в руки, - приказал я.       Девчонка послушно сжала самодельный оберег и прикрыла глаза.       - Что-то чувствуешь? – спросил я, с интересом наблюдая за ее реакцией.       - Да, немного, - помедлив ответила она. - Но я не могу точно сказать, что со мной не так. Я просто почувствовала это. Мысли стали яснее, но диссонанс все равно есть. Понимаешь, о чем я?.. Наверное, нет, – она слабо улыбнулась. – Я сама толком не понимаю.       Она задумчиво рассматривала резной оберег.       - Давай обратно, - я требовательно протянул руку.       Я спрятал фигурку между ладоней, шепча заговор. А потом вернул ей, заставив сжать звезду Лады и положив сверху свои руки.       Лавгуд глубоко вздохнула и открыла серебристые глаза. Обычно слегка расфокусированный взгляд прояснился, зрачок стремительно сузился, и она взглянула прямо мне в глаза.       - Волхов, а ведь ты попаданец, - вдруг сказала она.       От неожиданности я шарахнулся в сторону и упал бы, если бы она не перехватила мою руку.       - Твою мать! – воскликнул я, машинально переходя на русский.       Она кивнула. Я таращился на нее в полном обалдении, и до меня постепенно доходило:       - Мать твою, Лавгуд! То-то я думаю, почему никаких мозгошмыгов и нарглов ты не поминаешь при каждом удобном случае… Я-то думал, что это авторское преувеличение, а оно вон оно что… Тоже, да? – я с надеждой смотрел на ее лицо, которое почему-то не выражало никаких особенных эмоций.       - Да, а как ты попал сюда? – с непрошибаемым спокойствием спросила она.       - Умер я там, - я покосился на ее руки. Похоже, звезда Лады слишком повлияла на ее разум и отключила эмоции. Переборщил с воздействием или оберег ей просто не подходит? Надо ее все-таки по-человечески посмотреть, без артефакта. Явно проблемы в мозгах, причем, по ходу, генетические. – А ты как сюда попала?       - Я тоже умерла – разбилась в аварии - а в следующий момент очнулась в теле пятилетней Луны.       - А моему телу было восемь, - признался я. – Мне поначалу казалось, что я в коме лежу.       - Сколько тебе было там? Мне - двадцать шесть, и я впервые ехала в отпуск.       - Обидно, наверное, было, - сочувственно протянул я. – А я чуть-чуть не дожил до двадцать шестого дня рождения.       - Интересно, это что-то означает – наш возраст? – она спокойно рассматривала мое лицо, в глазах светился холодный разум, который анализировал каждое мое слово, интонацию, выражение и жест.       - Эээ… Я не знаю, - сказал я и выдрал амулет из ее руки, он явно ей не подходил.       Но выражение ее лица не поменялось. Я с интересом следил за ней. Интересный эффект. Что ж, подождем. Обычно такого воздействия надолго не хватает.       - Да, ты прав, мало информации, чтобы делать выводы, - по ее лицу мелькнула тень.       - Как самочувствие? – спросил я с интересом.       - Все в порядке, - она кивнула. – Ты знал эту историю там? Ну, про Гарри Поттера?       - Знал, можно сказать, фанател одно время, - я улыбнулся, ностальгируя. – Даже кучу фанфиков прочел. А ты?       - Я читала три книги и смотрела фильмы, но не очень внимательно.       - Фильмы - фигня, - отмахнулся я. – Там столько сюжетных веток не раскрыто, что просто пиздец! Четвертый фильм - отстой, а шестой вообще сделан в каком-то странном стиле и цвет там убитый. Оператор – говно. И Малфой там какой-то… Нераскрытый, в общем.       - Ясно, - Лавгуд начала проявлять эмоции. На лице у нее стало проступать обескураженное выражение. – Я... – она схватилась за виски, сморщившись. По ходу, она начала приходить в себя.       - Отпустило, да? – ага, отключаются эмоции, зато разум проясняется. Оберег исправляет косяки и недочеты. И сейчас я наблюдал фактически то, что должно быть в идеале. Видимо, цель многовековой селекции была в том, чтобы получить очень умных и о-очень спокойных созданий. Я хмыкнул. Да уж, свезло так свезло.       - Да, что это со мной было? – она растерянно и смущенно смотрела на меня.       - Это был, так сказать, образец. Идеальная версия тебя. Я не знаю, что сбилось: может, твое попадание повлияло… Хотя… канонная Лавгуд тоже со сдвигом была… Так что получается, что это генетическое отклонение? - пробормотал я. – Нужно тебя еще разок проверить без моего щита, - я нервно дернул за цепочку. – А потом можно будет делать выводы.       - Подожди, если ты меня вылечишь, я стану такой… ледышкой? Я не уверена, что хочу быть идеальной версией себя… - растерянно ответила Лавгуд.       - Расслабься, Лавгуд. Найдем мы твою гармонию и закрепим в генах так, что и у твоих детей будет так. Ты что, не знаешь, в чем соль в историях про истинных целителей? – Лавгуд покачала головой. - Например, мадам Помфри уменьшила Гермионе зубы, но у ее детей зубы будут такие, какие были у Гермионы до уменьшения. А вообще, как гены сложатся. А ты пока подумай, чем мне будешь платить?       - Я не знаю… В прошлой жизни, у меня было образование психолога, я даже какое-то время успела поработать. Вроде у меня неплохо получалось… - Лавгуд застыла с приоткрытым ртом и сбилась на дикий акцент.       - Предлагаешь себя в качестве моей жилетки? Только под клятву, дорогая, - я усмехнулся.       - Не вопрос. Ты только не обижайся, но мне кажется, что тебе это нужно. По крайней мере, не повредит, - девчонка явно чувствовала себя не в своей тарелке, говоря мне это, и избегала смотреть в глаза.       - Хм, возможно, - задумчиво протянул я, прищурившись, рассматривая Лавгуд. – Я об этом никогда не задумывался.       - Ну, попробовать нам никто не мешает. Если что, буду придумывать другой вариант, - она немного помолчала, а затем осторожно взглянула на меня. – Можно задать вопрос?       - Ну, рискни.       - Ты же пробовал что-то менять? Я была уверена, что да, но почему так решила, уже не смогу сказать. Странное ощущение… твердая уверенность, а повторить эту логическую цепочку не могу, - Лавгуд задумчиво рассматривала картину на стене, потом перевела взгляд на шелестящий фикус. – Я хочу вернуть это ощущение кристальной ясности сознания, но тогда у меня совсем отсутствовали эмоции. Чем-то похоже на Империус…       - Да, я пробовал, у меня даже получалось, но не всегда так, как хотелось. А ты?       - Нет, я боюсь, потому что не могу просчитать последствия, да и не так хорошо знаю эту историю, чтобы вообще решиться на изменения. Хотя наверняка какие-то мои поступки что-то изменили просто по теории вероятности, но что именно… затрудняюсь сказать.       Мы задумчиво молчали, а я раздумывал, не она ли тот случайный фактор, который помог Диггори умереть уже на втором испытании, а Флер вырвать победу?       - Скажи, а ты знаешь французский? Случаем, не общалась с Флер Делакур?       - Да на оба вопроса, а что?       - Случаем, она не расспрашивала тебя, что водится в Черном озере?       - Я не помню, возможно…       - Ладно, - подвел итог я. – Тебе пора, договорим в другой раз. С чувством, с толком, с расстановкой, - я насмешливо улыбнулся. – Как выйду отсюда – дам тебе знать, подойдешь к гостиной Слизерина. Я тебя осмотрю нормально, а ты вправишь мне мозг, побудешь моей совестью и жилеткой. Готовься, Лавгуд.       - Пока, - она встала, одернув мантию. – Поправляйся.       - Пока-пока, - я помахал рукой вслед уходящей Лавгуд и крикнул. – Кстати, с амулетом ты говорила совсем без акцента. Прикол, да?       Лавгуд, не оборачиваясь, дернула плечом, и я наконец-то остался один.

***

      «Мой дорогой Макс!       Надеюсь, у тебя все хорошо? Насчет экзаменов не переживай, ты всегда был умен. Правда, всегда ленился заучивать наизусть и выезжал ты за счет хорошо подвешенного языка и сообразительности. Ну и обаяния, чего уж там. Оценки у тебя всегда были хорошие.       Наша соседка миссис Хорнби передает тебе привет. Наверняка ты не помнишь ее, но уж запах ее пирога с патокой вспомнишь, как только почувствуешь. Макс, за этот пирог ты был готов пойти на все, что угодно. Однажды маленький ты стащил пирог у нее с подоконника. Как мне было стыдно, ведь это я недоглядела за тобой, заболтавшись по телефону с подругой. Представь, Макс, у нее сохранились детские фотографии нашей бабушки, а также на них есть ее мама – наша прабабка – Хоуп Колинз. Второе имя твоя мама получила в честь нее. Я поспрашивала миссис Хорнби о нашей семье. Эта старушенция знает столько сплетен! Просто бесценный источник информации! Ах, Максвелл, в силу малых лет ты вряд ли оценишь память этой старушки, но поверь, я буду счастлива в ее годы иметь такую же цепкую память.       Так вот, прабабка переехала в Глазго после какой-то темной истории и поселилась на рабочей окраине рядом с семьей миссис Хорнби, тогда ее, правда, звали Дейзи Маклинн. Этот милый «цветочек» – первая сплетница в нашем квартале. Она знает все и обо всех, несмотря на то, что редко выходит из дома. Потрясающая старушка.       Ох, милый, прости. Опять отвлеклась. Мне так хочется поболтать с тобой. Я очень скучаю и с нетерпением жду встречи.       Так вот, приехав в Глазго, через пару месяцев Хоуп спешно вышла замуж, а еще через семь месяцев родила нашу бабку Софию. Я знаю, что она больше никогда не возвращалась к родителям и не общалась с ними. Миссис Хорнби говорит, что она была сильно обижена на них. Такие страсти, оказывается, кипели в нашей семье! Бабушка София, как ты сам знаешь, родила двух дочерей, мою маму, Гленду, и твою – Джейн. Кстати, ты носишь фамилию своего деда, мужа бабушки Софии. Если тебе так важно, девичья фамилия Хоуп была Брайс. Вроде бы у нее были кузены. Возможно, у нас остались родственники. Летом можем съездить и разузнать или наймем детектива. Как захочешь. Раз это так важно для тебя. А вообще я не очень понимаю твою зацикленность, но если ты говоришь, что у вас на факультете это ценится, то будь по-твоему.       Единственное - я не смогла ничего найти по твоему родному отцу. В бумагах твоей матери про это не сказано ни слова. Ни записки, ни письма, абсолютно ничего. Только в дневнике есть странность: несколько страниц пропущены, будто она оставила их для чего-то, но забыла записать. Судя по датам, этот период как раз приходится на время твоего зачатия, прости мне такие подробности, которые, я считаю, рано говорить таким детям как ты, но ты сам просил. Так что не смей плеваться!       Ох, Макс, совсем забыла тебе сказать: я в новых туфлях попала под дождь и сломала ногу. Мне надоело ходить в гипсе, и я даже не знаю, что делать с работой. Не мог бы ты купить мне какое-нибудь волшебное зелье или, может быть, узнать адрес больницы Святого Мунго? Или через старшекурсников достать лекарство. Сил нет терпеть. Бездействие меня убивает, и я даже начала поправляться. Питаю надежду, что волшебство быстро поставит меня на ноги.       В остальном все по-старому. Напиши мне, если тебе еще что-то понадобится.       P.S. Высылаю тебе фотографии. Если ничего не случится, то пришли письмо, как и договаривались, на следующей неделе.

С любовью, твоя Кристина.»

      Максвелл улыбнулся и вытряхнул из конверта несколько старых фотографий. Макс без особого интереса глянул на семейное фото Стюартов, на молодую Джейн в школьной форме. София тоже была темноволосой и темноглазой, но ничего общего с бабулей из снов не имела. Но ее лицо было очень знакомым, а вот Джейн и Макс унаследовали от неё лишь густые темные волосы и, пожалуй, форму лица. Ни Хоуп, ни София, ни Джейн, ни Гленда совершенно не были похожи.       Макса заинтересовали самые старые фотографии. На обороте одной была надпись: «Хоуп и София, Мэри и Дейзи, 1936 год». На другой на фоне небольшой церквушки и цветущих холмов были сняты трое подростков: двое юношей и девушка. Надпись на обороте гласила: «Хоуп, Фрэнк и Мартин, лето, 1931 год.» Макс задумчиво отложил ее в сторону и стал рассматривать церковь на фото Хоуп с кузенами. Значит, Брайс. Вид ему был знаком, приметная церковь. Где-то он ее уже видел. У самого края фотографии виднелось поместье, вдалеке. За церковью начиналось кладбище. Он наложил чары линзы, увеличив изображение, и прочел на табличке «Кладбище Хэнглтон».       Максвелл снова вгляделся в лицо Софии, и его бросило в жар, когда он понял, кого она ему напоминает. Она очень походила на Меропу Гонт, если бы у той не было косоглазия.