Глава 62. Путаница.
4 июля 2018 г., 07:26
Большой зал как всегда поражал воображение. Монументальные факультетские столы, штандарты в четырех цветах на стенах, волшебный потолок и огромные стрельчатые окна, навевающие мысли о готике — словом, убранство действительно было великолепным. Да, Большой зал всегда мне нравился. И тут было бы просто идеально, если бы здесь не сидели все эти подростки. Толпа малолетних магов издавала множество раздражающих звуков: они жевали, глотали, чавкали, хрюкали, смеялись, ржали даже, переговариваясь и обсуждая все свои подростковые проблемки. И никому, ни одной сволочи не было дела до того, что у одного истинного целителя адски болит голова. Конечно, кому какое дело до самочувствия того, кто их лечит?! Это же врач должен лечить всех, а не все врача.
За столом Рейвенкло громко взвизгнул какой-то первокурсник. Я вымученно застонал, опустил голову на сложенные руки и услышал совет Малфоя сходить в Больничное крыло.
— Был уже, — ответил я, страдальчески вздыхая. — Зелье мне уже споили, только оно не помогает.
Я поднял взгляд, рассматривая нахмурившееся лицо Малфоя. В его серебристых глазах мелькнула тревога.
— Да не переживай, Драко. Спасибо тебе, конечно, за беспокойство, но не стоит. Это все из-за моего синдрома.
Я подергал подвеску с ящеркой. В последнее время она весила как целый булыжник, явно намекая, что её пора снимать. Дамблдор мне очень, очень подгадил, сука бородатая. Проживая на Гриммо, я так и не рискнул снять подвеску, а когда убежал к Максу, просто забыл про нее. Естественно, моя магия вопила и требовала, чтобы ей дали свободу. А свобода мне не светила от слова совсем, потому что чертов директор опять запретил практику. Глядя добрыми всепонимающими глазами, он сетовал на то, что времена нынче тяжелые, никак нельзя подвергать такого ценного меня дополнительным рискам. А то, что я уже крышей еду — это ничего?! Спасибо, блять, директор, за мое счастливое детство! И ладно бы просто запретил принимать пациентов, так еще и не подписал разрешение на прогулки. Я даже в Хогсмид не смогу сходить.
Короче, я страдал. Уже неделю. Меня так не колбасило с первого курса. Может, сейчас это проходило и не столь жестко, но все равно приятного было мало.
— Иди-ка ты тогда поспи, — сказал Драко, сочувственно потрепав меня по макушке. Какой-то совершенно не малфоевский жест. — У нас все равно история магии, так что ничего важного ты не пропустишь.
— М-да. Пожалуй, так и сделаю.
Я встал из-за стола и поплелся в подземелья. Но дойти до лестниц в тишине и покое мне было не суждено. В холле на меня налетела неразлучная троица гриффиндорцев.
— Здорово, Волхов! — бодро завопил Уизли и хлопнул меня по плечу.
Полупустой холл многократно отразил его вопль от стен, отчего в мозгах стало очень больно и гулко. Пульс участился, череп будто сжали тиски. Я зашипел, зажмурившись, и схватился за виски.
— Рон, я вне себя от счастья, только заткнись, молю.
— Вадим, что с тобой? — Гермиона, словно ничего и не было, подошла ко мне с явно видимым намерением обнять и поцеловать. Так привычно и так… неправильно.
— А что, не видно? Голова болит! Что ты делаешь?
Я отшатнулся, с недоумением глядя на нее. Девушка обиженно поджала губы и напряженно выдохнула.
— В чем дело?
— В чем дело? — переспросил я, нахмурившись, и возмутился. — Мы же расстались!
— Расстались… — она явно озадачилась и плотнее сжала губы. По глазам было видно, что из неё рвутся всякие нехорошие слова в мой адрес. — Вот как. И когда же произошло сие знаменательное событие?
— А…
А действительно — когда? Я зажмурился, пытаясь отвлечься от боли хоть на секунду и вспомнить.
Вот мы сидим на Гриммо, вот она возмущается рабским положением эльфов, вот она наезжает на меня со своей ревностью по поводу поцелуев с близнецами, потом в кучу сваливает туда же дружбу с Луной и Сириусом. Непонятно, чем ей Блэк не угодил?..
Стоп!
Стоп.
Этого не произошло. Этого не было. Никогда. Я не стал целоваться и осуществлять остальные постельные эксперименты с близнецами, а Гермиона не устраивала скандал по этому поводу. Это был очередной вещий сон, который уже не сбудется.
У меня с ними никогда ничего не было, а неделю назад мы вообще подрались из-за тентакулы.
Я расхохотался. Я просто захлебнулся истерикой. Внезапный, дикий смех, который не давал выдавить ни слова, здорово напугал троицу.
— Что? Что случилось? — затеребила меня Гермиона.
Я с трудом остановился и кое-как перевел дух.
— Грейнджер, прости, что не сказал раньше. Мне это приснилось. А впрочем… В общем, мы с тобой расстались. То есть, я думал, что мы с тобой расстались. И, полагаю, это неплохая идея. Мы слишком разные.
Вокруг уже начинали останавливаться любопытные, прислушиваясь без зазрения совести. Гермиона окаменела.
— Что?.. Ты расстался со мной во сне?.. И расстаешься со мной сейчас, на самом деле, потому что тебе это приснилось? Серьезно?— задрав подбородок, поинтересовалась она. — И как давно это случилось?
— Ну… не помню, — я обезоруживающе улыбнулся. — Вроде летом.
— Волхов, ты псих! — она еле сдерживалась, чтобы не закричать.
А вот Рон сдерживаться не стал.
— Чертов слизеринец! — покрасневший Уизли заорал, брызгаясь слюной, и угрожающе пошел на меня, сжав кулаки. — Как ты можешь с ней так поступать?
Поттер придержал его за рукав и тихо, так, что слышали только мы четверо, сказал:
— Это не наше дело, не вмешивайся. Пойдем, Герми, — он кинул на меня многообещающий острый взгляд и взял Гермиону за руку.
— Тебе нужна помощь, Вадим, — тихо сказала Гермиона, уже взяв себя в руки и продолжая с состраданием рассматривать меня больными глазами. — Обратись к директору. Возможно, он сможет тебе помочь. А если ты этого не сделаешь, то расскажу я. У тебя неделя.
— Шли бы вы, детки, — Малфой вырулил откуда-то из-за спины и подхватил меня под руку. — Я провожу его.
— Спасибо, Гермиона, но он уже сделал все, чтобы мне помочь, — скривился я, усмехаясь.
Гермиона устало опустила глаза, ничего не ответив, и послушно пошла вслед за Гарри. Рон напоследок бросил на меня угрожающий взгляд, презрительно усмехнулся и толкнул плечом, проходя мимо.
Очередной приступ мигрени заставил меня уткнуться в плечо Малфоя, пережидая боль. На меня дохнуло холодом разреженного горного воздуха, запахло грозовой свежестью и озоном. Малфой. Все-таки Малфой.
— Очень плохо, да?
— Угу.
Совершенно неожиданно на затылок легла прохладная рука и зарылась в волосы, мягко массируя шею. Грозовая свежесть притупила боль, невидимые тиски слегка разжали свою хватку. Это было так хорошо, что я чуть не замурлыкал. Никогда бы и не подумал, что у этого человека такие бережные руки.
— Волхов… — тихо прошептал он.
— Ммм?
— На нас уже оглядываются. Или я должен расценивать это как приглашение?
Хороший вопрос. Малфой определенно вызывал у меня положительную реакцию — его определенно хотелось положить куда-нибудь и сделать с ним что-нибудь из того, что по российскому закону запрещено до восемнадцати лет.
— Ты знаешь… Я уже влюблен. Но я подумаю.
Раздался серебристый смешок. Почему я никогда не замечал, что у него такой красивый смех?
— Ну, думай, — он легонько подул мне в ухо, пуская стайку мурашек. — Только недолго.
— Что здесь за столпотворение? Занятия начнутся меньше, чем через пять минут. Живо по классам, — шуганула всех профессор Спраут, и ученики потянулись к лестницам.
Малфой довел меня до подземелий и оставил в гостиной, напоследок взъерошив кудри. Я с облегчением стянул с шеи ящерицу и плюхнулся в кресло. Даже дышать стало заметно легче.
Вот это я лоханулся. Не думал, что дойду до такой степени, что буду мешать сон и явь. Видения запутывали, по яркости не уступая настоящим воспоминаниям. Надо снова начинать вести дневник, а то так я заработаю репутацию конченого психа.
Реально, что ли, с Малфоем замутить? Он красивый, не злой, чувство юмора у него отличное, и живем мы в одной комнате, что открывает массу возможностей. И характер у него легкий, и опыта достаточно. И уж страдать при расставании он точно не будет. Хоть так напряжение скину. И магия в норму придет ненадолго, а то так до выбросов недалеко. В идеале, лучше бы, Северус… Но увы, увы…
* * *
— Здравствуй, Северус. Проходи, пожалуйста. Чаю? — директор благожелательно улыбнулся и указал рукой на столик с угощением. — Благодарю. Альбус, у меня не так много времени, так что перейдем сразу к делу. О чем вы хотели поговорить? Северус с комфортом устроился в кресле и с наслаждением принюхался. Чай был хорош, другого Альбус не держал. Тепло от камина и удобное кресло немного примиряли с тем, что в наименее загруженный день недели — субботу — когда у зельевара были собственные планы, директор грубо их нарушил, вызвав к себе. — Северус, что тебе стоит потратить часик своего времени на общение со стариком? — директор лукаво улыбнулся и пригубил напиток. — Тем более я хотел похвастаться новым чаем, который мне прислал коллега из МКМ. Прекрасный сорт, не правда ли? — Да, замечательный, — нахмурился Снейп, предчувствуя неприятности. — Альбус, сократим прелюдию. Для чего ты вызвал меня? Альбус бросил на него укоризненный взгляд поверх чашки. — Я хотел поговорить о Вадиме Волхове. Ты ничего странного не замечал? Снейп усмехнулся и резко поставил чашку на стол. Фарфор жалобно звякнул. — Конкретнее, пожалуйста. У мальчишки много странностей. Мне нужно обратить внимание на что-то определенное? — В пятницу меня навестила мисс Грейнджер. Она была сильно обеспокоена странным поведением Вадима. Видишь ли, он расстался с ней, потому что ему это приснилось. — Мы будем обсуждать сплетни о перипетиях их личной жизни, словно экзальтированные девицы? — Северус, мне и самому не слишком приятно вмешиваться в личную жизнь студентов. Но мисс Грейнджер настаивала, что Вадим не различал сон и реальность. Он был абсолютно уверен в том, что они расстались еще летом. Он запутался. Снейп выпрямился в кресле, напрягаясь. Это уже попахивало крупными неприятностями. Как далеко может зайти целитель в своих поступках, уверенный, что некоторые события уже произошли? Северус догадывался, почему это случилось. По всей видимости, видения будущего были настолько яркими, что затмевали настоящее, и мальчишка уже не мог различить, что — только подсказки, а что уже произошло. А учитывая, что он видит варианты… Безумие? То, чего так боялся Вадим, происходило прямо сейчас? Альбус печально смотрел в чашку. — Я вас предупреждал, директор, что это добром не кончится, — не удержался Северус от упрека. — Что отправлять подростка с синдромом Грин в магический особняк на лето не лучшая идея. Ему нужен был отдых, которого вы его лишили. Теперь пожинайте последствия своего решения, — он честно старался удержать злорадство в голосе. Дамблдор сверкнул на него голубыми глазами из-за очков. — Северус, я прекрасно понимаю, что в состоянии Вадима виноват я один. Но по-другому обеспечить его безопасность я не мог, — вздохнул он. — Его слишком опасно выпускать из Хогвартса. Летом я разговаривал с истинным целителем Италии, а он обещал связаться с сербским коллегой и переслать мне кое-какие исследования по синдрому Грин… В общем, я более чем уверен, проблема мальчика будет решена. — Ну, а мне-то что делать? — Пока понаблюдай за ним. Поговори. Свари зелье Снов без Сновидений, чтобы он не путался. Нужно убрать лишние риски. — Директор, вы вообще понимаете, о чем просите? Зелье вызывает привыкание. Я могу вам дать всего пару недель, и вы это знаете. Смысл поить его зельем? Проще дать ему некоторую свободу передвижений, выпустив из Хогвартса. — Понимаешь, Северус, есть некоторые обстоятельства, в силу которых эта пара недель может оказаться для мальчика решающей. Отпустить его, к сожалению, я не могу. Ты и сам прекрасно знаешь. Вспомни летние донесения. Мы не можем быть уверены, что что-то поменялось, — директор поднял руки в успокаивающем жесте. — Я помню, ты докладывал об отмене охоты на Вадима. Но мы не можем быть уверены в этом до конца. — Альбус! Побеги мальчишки вам ни о чем не говорят? Сколько раз он сбегал и сколько раз мог вообще не вернуться? Он способен позаботиться о себе. Чего стоит только его выходка с переодеванием. Что вам мешало так же замаскировать его и спрятать в какую-нибудь глушь на месяц? — Не подумал, — Дамблдору хватило совести смутиться. — Я слишком привык к магии, чтобы предположить такой маггловский способ спрятаться. — Что вам мешает сделать так сейчас? Уроки для него не критичны, он способен на самостоятельное обучение, тем более все дисциплины ему нужны только теоретически. — Понимаешь, Северус, — снова завел свою волынку директор, отводя глаза и забрасывая в рот кусочек лимонного мармелада. — Я не хочу, чтобы мальчик сейчас покидал школу… — Хватит! К чему так темнить, Альбус? — раздраженно прервал директора Снейп, предчувствуя проблемы. — Что вы скрываете? Учитывая, что вы пригласили для разговора меня, а не его, подозреваю, что это касается нас обоих. — Хорошо, — устало вздохнул директор, прикрыв ладонью глаза и отставив чашку с недопитым чаем. — Я не буду скрывать от тебя все факты, но пообещай раньше времени не рассказывать Вадиму. Это не то, что ему следует знать. Он и так скрывает достаточно сведений от мальчишки, что не способствует росту доверия между ними. В раздражении Снейп закатил глаза к потолку. — Альбус, за кого вы меня принимаете? Мальчишка — еще подросток, полный гормонов, с частыми перепадами настроения и нестабильной психикой. При определенных условиях он способен уничтожить весь Кабаний лог. Вы полагаете, я совершу такую глупость и скажу ему что-то, что вызовет срыв? Не посоветовавшись с вами? Альбус задумчиво кивнул, но под укоряющим и возмущенным взором спохватился и замотал головой. — Нет, конечно, не скажешь! Да… Итак, еще летом мне показалось кое-что странным, и я начал искать информацию. К стыду своему должен признаться, что я не спешил. У меня хватало других более важных дел. Поводом для беспокойства стал один разговор, который состоялся между мной и Вадимом на площади Гриммо. Мальчик произвел на меня гнетущее впечатление. Честно говоря, подобного я от него не ожидал. Это заставило меня форсировать исследования. Как оказалось, синдром Грин опаснее, чем мы думали, — Альбус тяжело вздохнул и прикрыл глаза, скрывая эмоции. — Теперь многое из рассказов Вадима стало понятней. Лучше бы я правда исключил его, пока была возможность. Снейп вскинул недоверчивый взгляд на директора. Что такого сумел раскопать Дамблдор? Что заставило его признать свою ошибку? Непогрешимым Альбус не был, но признавать свои промахи крайне не любил. — Если углубиться в историю раннего средневековья, то видно, что такие как Вадим не были редкостью. Но уже к шестнадцатому веку их всех перебили. Неудивительно, что эта линия сохранилась лишь в глухих уголках мира. Нынешние истинные целители большей частью выведены тщательным подбором супругов в чистокровных семействах. Уникальность Вадима в его универсальности: он может работать и с проклятьями, и с болезнями, и с врожденными патологиями. Синдром Грин усиливает врожденные способности мальчика. У остальных целителей его нет — они все пользуются волшебными палочками. Мне известно еще двое универсалов, но они и близко не дотягивают до возможностей Волхова — слишком слабые. Пока мальчик не может полностью использовать весь свой потенциал, но со временем он раскроет его. В этом сомнений нет, — Дамблдор сделал глоток и скривился. Чай давно успел остыть. — Мне жаль, что я не прислушался к Вадиму и не отпустил его. Сейчас это уже, боюсь, невозможно. За стенами школы он будет постоянно подвергаться опасности и все время скрываться. За ним начнут охотиться не только Пожиратели. Ты сам понимаешь, что невозможно постоянно находиться в напряжении. Несмотря на то, что он, как ты утверждаешь, способен защитить себя, однажды — рано или поздно — он ошибется. Один Мерлин знает, что тогда случится. Размеренная речь Дамблдора убаюкивала. Директора на портретах дружно и сладко посапывали, явно уйдя из притворного сна в настоящий. Фоукс на насесте вздохнул и засунул голову под крыло. — Это всё, конечно, интересно, но я так и не услышал, в чем заключается опасность, — заметил Северус, чинно отпивая чай из чашки и старательно подавляя зевоту. — Ты внимателен, мой мальчик, — добродушно усмехнулся Дамблдор, наколдовывая на клетке с фениксом темный платок. — Но я не хотел бы быть голословным. Прошу, дай мне время, чтобы я довел исследование до конца, и тогда я все тебе расскажу. Северус вздохнул, сдаваясь. — Ну, хорошо. Я буду варить это зелье и давать его Волхову. У вас есть четырнадцать дней, дольше модифицированный под него вариант давать опасно. — Благодарю, Северус, — степенно кивнул старик. — А что темная метка? Она не беспокоит тебя? — Молчит, — кратко ответил Снейп. — Лорд с лета не вызывал меня. — Это не кажется тебе странным? — Ничуть. Столь частые отлучки из Хогвартса вредят моей шпионской деятельности. К тому же, я заверил Лорда, что под моим чутким руководством Волхов сам придет к нему и нет нужды вести за ним охоту. — Что?! — возмутился директор. От внезапного вопля портреты дружно подскочили и негодующе зароптали. В клетке под платком раздался глухой стук, хлопанье крыльев и звук, крайне похожий на кудахтанье — похоже, феникс свалился с насеста. Северус с трудом удержал усмешку. — Вам никто не мешает спрятать целителя так, чтобы я не смог его найти. Большая вода скроет его надежней Фиделиуса. Директор весело рассмеялся, откинувшись на спинку кресла и звякнув колокольчиками в бороде. — Ты все-таки надеешься, что я отошлю его из школы? Мальчик нужен нам, нужен Ордену. Мне он тоже запал в душу. Такой яркий ребенок с сильным характером не может не вызывать привязанности, но я не могу позволить ему уехать. Даже несмотря на то, что ты так опрометчиво пообещал Волдеморту. Северус проглотил возмущение и сжал зубы. Директор, наконец, отсмеялся и глубоко вздохнул. — Иди, мой мальчик. Пусть у тебя сегодня будет свободный день, прогуляйся. Я дам указания Синистре присмотреть за твоими змейками. Но только сегодня. — Премного благодарен, — ядовито огрызнулся Снейп. — Всего доброго. Он вышел из кабинета, кипя от злости. Какого черта?! У него и так был выходной, пока Альбус своим словоблудием не испортил ему день. Но слова насчет опасности и путаницы снов с реальностью не выходили из головы. Северус не стал тянуть резину и вызвал Волхова на допрос. Тот не стал отпираться и подтвердил, что да, иногда он не может понять, что из его воспоминаний сны, а что, собственно, воспоминания. После начала приема зелий сны пропали, но Вадим начал ходить по замку равнодушной сомнамбулой. Северусу это остро напомнило лето после первого курса — тогда мальчишка тоже пил снотворное. Северус очень опасался, что у него опять начнутся магические выбросы, но их всё не было и не было. Сначала он подумал, что мальчишка нашел пациента прямо в школе. И пребывал бы в счастливом неведении и дальше, если бы через неделю случайно не наткнулся на него и Малфоя в заброшенном классе. В весьма недвусмысленной ситуации. Двое слились в жарком поцелуе, прилипнув друг к другу. Волхов прижимал Драко к стене своим телом, крепко сжимая его запястья и не давая лишний раз дернуться. Северус вообще сначала подумал, что Волхов совсем обезумел: сорвался и докатился до насилия. Он уже хотел шагнуть в класс и прекратить это безобразие, но полный наслаждения стон Драко заставил его оцепенеть. Рука Драко все-таки обрела свободу, вывернувшись из хватки Вадима, и поползла под его одежду. Вадим жарко выдохнул, выгнулся и откинул голову, подставляя шею под жадные поцелуи Малфоя. При взгляде на чувственную картину Северус испытал острое желание громко хлопнуть дверью, чтобы оторвать парочку друг от друга. Впрочем, этот порыв сразу стыдливо убрался в глубины подсознания. Ну, что ж, Волхов недолго страдал. Он нашел весьма действенный способ сбрасывать напряжение и излишки магии. Снейп развернулся и тихо отступил, запечатывая дверь снаружи магией. Не то, чтобы ему было неприятно наблюдать за поцелуями Вадима с кем-то посторонним... Но он никогда прежде не заводил отношений, исключая Грейнджер. Но и с ней ничего серьезнее поцелуев в щечку и прогулок за руку не было, иначе по школе быстро пошли бы слухи. Выбор в качестве партнера Малфоя очень насторожил. Это был мезальянс даже с точки зрения сословного статуса. Драко Малфой — сын лорда и единственный наследник рода. Он слишком любил и ценил себя, чтобы позволить обращаться с собой как с временной игрушкой, и наверняка намекнул на это. Вадим не мог это игнорировать или не понимать. Такой выбор должен быть чем-то обусловлен. Не на пустом же месте он внезапно отошел от своих принципов и стал обращать внимание на сверстников. Возможно, Драко и рассчитывал, что их увидят вдвоем? Здесь мог пройти кто угодно и застать их в такой компрометирующей ситуации. А учитывая статус Малфоя, это повлекло бы за собой или братание, или разбирательство вплоть до судебного. Скорее всего, братание. Ведь всем известно, что Малфои всегда получают то, что хотят. А хотят они всегда лучшее из возможного. Что может быть лучше для семьи, чем собственный истинный целитель? Как обмолвился однажды Люциус, они уже предлагали ему войти в род. Что заставило его так себя вести? Или может быть, он думает, что что-то поменялось? Путает явь и видения? Причин такой странной связи могло быть две: либо это какая-то интрига Волхова, либо Малфоя. И если это инициатива Малфоя, то, скорее всего, он делает это по приказу отца. А тот ведь мог еще и получить приказ от одной небезызвестной личности. По спине Северуса дружно промаршировали мурашки. А вдруг это приворот? Тогда действия Драко и эта внезапная связь обретали смысл. Наткнись на них не он, а тот же Флитвик, скандал был бы обеспечен. Волхова моментально связали бы обрядом прямо на том же месте, а тот бы и не сопротивлялся. Северус задумчиво уставился на свою руку, где пару лет назад засветился крестик, скрепляя данное когда-то обещание защищать эту блондинистую ходячую неприятность. Тот безмолвствовал. Откат от нарушенной клятвы уже проявился бы. Тем более упадка сил у Волхова не наблюдалось. И воздействие на мальчишку он бы точно почувствовал, как во время покушения. Северус и не думал даже, что когда-нибудь Петунья вспомнит о нем. Старшая мисс Эванс удивительно тактично и ненавязчиво помогла ему справиться со смертью матери, приняв участие в организации похорон и приютив на время у себя. И уже много позже помогла с оформлением бумаг на наследство. Отца Северус терпеть не мог, но отдавать дом, в котором рос он сам и в котором уже была обустроена неплохая лаборатория, дальней родне Тобиаса он не собирался. Давать обещание тогда было легко, но он и представить себе не мог, какой болью в руке оно отзовется спустя двадцать лет, когда отравят его ученика. Крестик вспыхивал на руке еще несколько раз: когда Сьюзен Боунс пыталась надеть на шею мальчишки амулет для сумасшедших больных, когда шло последующее разбирательство руку несильно подергивало, но и только; летом крестик сильно запульсировал после побега, все это время — почти десять минут — Северус молился всем известным ему богам, лишь бы Вадим спасся, хотя попытку самоубийства клятва почему-то не засчитала. Видимо, приняла за осознанное действие. Нет, это просто паранойя. Ведь сейчас клятва молчит?..
