Глава 64. Сбылась мечта идиота.
6 августа 2018 г., 16:02
Пожалуйста, будь моим, пожалуйста, будь моим смыслом, Мы одни на целой земле, в самом сердце моих картин. Целый мир придуман, целый мир придуманных истин, Я нуждаюсь в твоём тепле, я хочу быть смыслом твоим.
Я со вздохом откинулся на спинку дивана. Северус сидел рядом, подвинувшись ближе к камину, и смотрел в пламя. Плотная черная мантия струилась по полу, сливаясь с тенями. Желтый танцующий свет скользил по выразительному профилю, наполнял живостью молочно-белую кожу его лица. Северус как никогда походил на огромного ворона. — За то, что рассказал, спасибо. Это ценные сведения. Магическая привязка… Возможность выбора, — я горько усмехнулся. — А если я выберу Малфоя? Северус метнул на меня дикий, пугающий взгляд. В глазах отразился огонь, будто взметнувшийся из глубины души. — Ты этого не сделаешь, — прохрипел обычно бархатный голос. — Дамблдор не оставит тебя в покое. И Темный Лорд… Они же уничтожат тебя! — Я обещал, что сделаю всё — я сделаю. Понадобится, привлеку Малфоев, потребую у них помощи. Я смогу. Северус молчал, лишь в черных глазах продолжало бушевать пламя. Я отвел взгляд и крайне заинтересовался узором фенечки на своем запястье. — Значит, Малфой впечатлил тебя больше. Что ж… это было ожидаемо. — Я… — я прикусил губу. — Я по-прежнему… Постоянно… Но я так больше не могу. Я устал. А с Малфоем спокойно, хорошо… — Он моложе, красивее, богаче, — ехидно подсказал Северус. Он что, ревнует? — А Чарити старше, удобнее и пол у неё женский, — парировал я. — Я ясновидец — это раз, у меня есть план — это два, и напоминаю, что ты так и не сделал меня своим любовником и делать этого явно не собираешься — с Бербидж ты встреч так и не прекратил — это три! Северус поморщился. — Не стоит сравнивать Бербидж с Малфоями. Она не подослана ко мне Темным Лордом! Малфой может сделать с тобой всё, что угодно. И не забывай, что Малфои могущественны, но не всесильны. — Ничего он со мной не сделает. Он знает, что я могу откинуться даже от слабенького зелья. Нет, он будет со мной ласков и нежен. Его цель — добиться добровольного согласия. А я буду тянуть с этим до победного конца, в итоге перетяну его на свою сторону, и Поттер сможет добраться до Темного Лорда быстрее. Северус, в самом деле, кончай видеть во мне наивного подростка. Мне тридцать шесть лет! Я способен включать голову! — Да, но если посмотреть здраво, ты думаешь явно не той головой, — заметил Снейп вкрадчивым тоном. — Волхов, у меня приказ. Я не могу его ослушаться при всем желании. Ты ни в коем случае не должен попасть в руки Волдеморта. И ты, раскусив это еще два года назад, мало того, что поклялся вытащить меня — Пожирателя Смерти, предателя — из гражданской войны, так еще завел интрижку с Драко Малфоем. Ты безмозглый кретин, который идет на поводу подростковых эмоций. А мне не нужен безмозглый кретин в союзниках. Самонадеянность еще никого до добра не доводила. Я прикрыл глаза. Безмозглый кретин, да? Что ж, возможно… — Северус, напомню тебе — у меня есть план… — О да! — язвительно скривился зельевар. — И как часто твои блестящие планы срабатывают?! — Постоянно! — запальчиво возразил я, начиная раздражаться. — Каждый! Чертов! День! Северус фыркнул. — Да неужели? И ты ни разу не ошибался? — вкрадчиво, тихим голосом, спросил Северус. — Зная тебя, Волхов, и твою импульсивность, это не может быть правдой. Зато я верю, что тебе хватает ума исправлять свои ошибки. Я прикусил губу, вспомнив слова Луны и осознание того, как я ошибся с Гарри, и тут же, опровергая, в памяти возникло видение извлеченных из-под обломков тел — взрыв из-за тентакулы Уизли. — А! Так я все же прав, — мерзко ухмыльнулся Снейп. — Да, — я сглотнул, сдерживая накатывающую злость. — Я вспомнил, как спас тридцать человек. И тебя до кучи. — Допустим. Но проверить правдивость этого заявления я не могу, — заявил этот невозможный человек. — За пять лет, что ты провел на моих глазах, я могу быть уверен только в том, что ты пойдешь на все, чтобы заполучить желаемое. А ты всегда хотел меня, — Северус наклонился вперед, впиваясь в меня взглядом. — Ненормальное, абсолютно дикое желание. Собственный преподаватель, мужчина, к тому же, убийца, шпион и предатель. Ты хоть сам осознаешь, насколько это ненормально? Все твои поступки, все твои слова и действия, все клятвы — все они направлены лишь на то, чтобы удовлетворить твою прихоть. Надеешься, что я преисполнюсь благодарности и превращусь в твою игрушку? В моей жизни довольно хозяев и без тебя. Я любил только однажды, и буду любить только Лили. Всегда. Только одна женщина — ключевое слово «женщина», Волхов, — выплюнул Северус. — В нашем сотрудничестве я всегда руководствовался только принесенными клятвами. Ты обещал, что я выживу, я обещал оберегать тебя. Но на большее рассчитывать не смей! Это доступно для твоего понимания? Твоя же одержимость… Она мне отвратительна. Я скрестил руки на груди и вздернул бровь. — Не-а, не получится. Я знаю, почему ты все это мне говоришь. Ты забыл, что мне доступны вероятности? Этот разговор я уже пережил. И, поверь, все закончилось очень плохо. Уж прости, Северус, тебе придется потерпеть. Поодиночке мы не выстоим. — Что ж, попытаться стоило, — в никуда бросил Снейп, устало закрывая лицо руками. — Придется проводить этот чертов обряд. Я окажусь связан с импульсивным безумцем на всю оставшуюся жизнь. Я многое совершил в этой жизни… Видимо, это расплата за мои грехи. Я медленно поднял руки и несколько раз хлопнул в ладоши. — Прекрасно, отдаю должное твоему актерскому таланту, — холодно заметил я и уже теплее добавил. — Северус, хватит драматизировать. В любом случае я не буду настаивать, как бы ни хотел. Эта связь… Ты сам сказал, что Дамблдор настаивает на том, чтобы закрепить её через обряд побратимства, обмануть его не получится. Я смогу защитить тебя и так, а Дамблдор может катиться со своими приказами в преисподнюю. Я закреплю связь с Малфоем. Уверен, он войдет в моё положение и не станет об этом трезвонить на всех углах. — Никаких Малфоев. Я могу организовать тебе побег, — внезапно выдал Снейп. — Что? — Побег, — терпеливо повторил Северус. — Достану документы, переправлю тебя за границу. Это не твоя война. Она не должна тебя трогать. И если уж тебе так приспичило меня защищать, то делай это из безопасного места. Издалека. Уверен, у тебя хватит на это мозгов. И я не позволю тебе иметь какие-либо обязательства перед теми, кто славится своей изворотливостью. Войдя в семью Малфоев, ты потеряешь нейтралитет, а Дамблдор этого не потерпит. Даже твой дар тебя не защитит. Так, похоже, он наконец-то перестал ломать комедию и заговорил со мной честно. — Но это твоя война! И если я буду убегать, то только с тобой! Ясно? — Предельно, — процедил Снейп, мученически вздохнув. — Я же только что объяснил подоплеку того, что с тобой происходит. Всего лишь твоя физиология. Это просто магическая привязка, даже не подтвержденная. — Северус, ты идиот! Я был увлечен тобой еще до! До попадания в этот мир! Так что я тебя люблю не потому, что магическая привязка, а магическая привязка, потому что я тебя люблю! Я тебя не брошу! И мы сбежим вместе! Северус уставился на меня во все глаза. Я понял, что ляпнул, и почувствовал, как в лицо бросается кровь, а голова неумолимо опускается под тяжестью смущения. Пришлось сцепить зубы, чтобы выдержать этот странный взгляд. Снейп молча переваривал моё признание. — Я… не волен распоряжаться собой… Ты осознаешь, что станешь моим целиком и полностью: разумом, душой, телом? — как-то тоскливо протянул он. — Моя смерть сведет тебя с ума. Эти узы будут крепче брака. Только вот от насильной привязки можно избавиться, а от добровольных уз — нет. И если я однажды… Ты не сможешь уйти. — Я знаю, — прошептал я, потирая ноющие виски. — И имею представление, что это такое. И да, я этого хочу. Очень хочу. Но если я… если я тебе настолько отвратителен… лучше не надо. Северус бросил на меня длинный взгляд, вздохнул и провел рукой по лицу. Короткий взмах палочкой — и из бара выплыла темная бутылка с бокалом. Они мягко приземлились на низкий ажурный столик между нами, и в тонкое пузатое стекло хлынуло темное бордовое вино. Северус взял бокал и повертел в пальцах, задумчиво уставившись в огонь. Я сбросил с ног ботинки и подтянул колени к груди, обхватывая их руками, изредка бросая на него взгляды из-под челки. Молчание нарушал лишь негромкий треск поленьев. Я дурак. Нужно было хвататься за шанс всеми конечностями. Надо было сказать: «Северус, я твой счастливый билет. Давай закрепим связь, и я вытащу тебя из любой задницы, сделаю самым счастливым человеком в мире!» Он ведь так давно хотел свободы, а тут я со своим признанием, он не согласится… — Огонь — священная стихия, основной элемент в волшбе, — внезапно сказал Северус. Завораживающий глубокий голос безупречно расставлял паузы, заставляя вслушиваться, успокаивал взбудораженные нервы. — До знакомства с тобой, Вадим, я считал огонь данностью, средством, как и многие другие маги. Но ты заставил меня вспомнить о гораздо более тонком волшебстве, чем алхимия… Что огонь способен заменить жреца и свидетеля в клятвах. В руке Северуса очутился тонкий кинжал. Я, широко раскрыв глаза, смотрел, как острое лезвие рассекает белоснежную кожу на ладони. — Ты что делаешь? — осипшим голосом спросил я. — Северус… — А непонятно? - он метнул ожесточенный взгляд. — Мне не остается ничего другого, кроме как выполнить приказ Дамблдора. Я приму тебя. Только любви от меня ты не увидишь. И не будешь жалеть об этом. Согласен? Я ответил судорожным кивком. — А разве это не приравнено к Темной магии? — пискнул я, наблюдая, как кровь капает в бокал с вином. — Нет, — усмехнулся Снейп. — Это слишком древний обряд. Или ты хочешь побрататься как современные маги? С министерским свидетелем, подписями и показушными лентами из волшебной палочки? Прости, но мне бы пока не хотелось ставить в известность Министерство. Он протянул бокал и повернул кинжал рукоятью ко мне, глядя выжидающе и требовательно. Я послал в ответ долгий взгляд, выискивая на его лице тень сомнения, но не нашел. Примерился получше и рассек ладонь, роняя рубиновые капли в сосуд, и лезвием размешал вино. Сделал большой глоток. Вино на языке отчетливо дохнуло ночной прохладой высокогорья, сладким свежим виноградом и ароматом костров. Концентрированная магия с металлическим привкусом крови. Я почти на треть опустошил бокал и передал его Снейпу. Тот тоже глотнул, а остаток выплеснул в камин. Огонь зашипел и вспыхнул, приняв подношение. Наверное, нужно было произнести какие-то пафосные слова и клятвы, но я просто протянул порезанную ладонь, и Северус крепко схватил ее, смешивая кровь. — Мой, — выдохнул он. В глазах вспыхнуло что-то трудноопределимое, жуткое, как у древнего идола. — Мой, — эхом отозвался я, ощущая, как жжет руку. Меня словно окунули в жидкий огонь. Приятное, немного обжигающее тепло поднималось от порезанной ладони и быстро распространялось по всему телу. Меня бросило в пот, голова закружилась, и я прикрыл глаза. Магия Северуса хлынула сквозь меня. Она сбивала с ног, как порыв ветра на высокогорье. Она была терпкой, как виноград, непроглядно-густой, словно ночная тьма, обжигающе-холодной, словно вода горных ручьев, стекающая с ледника; она согревала, словно ласковое тепло костра, и могла обжечь, как любое непокорное пламя. Я чувствовал так много всего, что начал задыхаться, теряясь в ощущениях. До обряда я будто смотрел с вершины горы вниз, в долину, где горели костры, сияя в темноте теплым светом. А теперь я словно быстро падал туда — прямо сквозь огромные звезды — и в лицо бил ветер, вышибая слезы из глаз. Магия Северуса подхватила меня и несла, заставляя испытывать бешеный страх и столь же бешеный восторг на грани с эйфорией. Чистый адреналин. Экстаз. Я заморгал, приходя в себя. В висках медленно стихали ликующие тамтамы: «Мой! Мой!» Мы всё еще сидели на диване, вцепившись друг другу в руки, будто намертво спаянные сочащейся кровью. Судя по выражению лица Северуса, его накрыло так же сильно, как и меня. Черные глаза смотрели со странной горечью. Он чуть наклонился вперед и протянул здоровую руку, ласково пробежался пальцами по щеке, зарылся в волосы и потянул ближе к себе. «Неужели сейчас поцелует?!» — мелькнула в голове надежда. Поцеловал. В висок. Обнял, зарываясь носом в кудри, и прижался губами, словно после долгой разлуки. Я же сделал то, о чем мечтал еще с прошлого года — попробовал на вкус белую кожу его шеи. И он промолчал! Это было так хорошо, что на лицо сама собой выползла блаженная улыбка, а из груди вырвался довольный вздох. Да, я хотел не этого. Я хотел принадлежать, я хотел страсти, я хотел такой сильной любви, какой была одарена Лили Эванс. Я не хотел, чтобы Северус принял меня вот так, просто из чувства долга. Но ведь взаимное уважение и понимание — это ведь уже немало. Главное — он мой и никуда от меня не денется. Мой! И пошло всё остальное к черту. Что-то мне подсказывает, что мы сможем испытывать гораздо более глубокие и чистые чувства, чем дружба. Больше, чем любовь.* * *
Северус перебирал золотистые кудри и лениво думал о том, что только что наделал. Последнее признание окончательно поставило точку в этой затянувшейся мелодраме. Достаточно. Хватит. Нужно смотреть правде в глаза — лучше Вадима в его жизни ничего больше не будет, а самому Вадиму больше никто не нужен. И раз он устал настолько, что готов сдаться, рискнуть собственной жизнью, по уши влезть в дерьмо… А заставить ведь не получится… Что ж, тогда пора платить по счетам. Целитель дал ему очень и очень много. И Северус мог отдариться единственным, что у него было, тем, о чем Вадим так долго мечтал. Собой. Хоть подарочек из него, конечно, более чем сомнительный. А ведь для закрепления связи достаточно было просто сказать: «Вадим, я никому не хочу тебя отдавать, будь со мной, просто дай мне немного времени», — и подкрепить намерение собственной магией. Что побудило к обмену кровью, к этому древнему забытому обычаю, было загадкой. Может быть, вполне серьезное намерение Вадима связать свою жизнь с Малфоями? Отказ от побега? Или готовность отказаться от желанной связи ради удобства Северуса? Может быть. Северус оценил. Свободы выбора в его жизни было крайне мало. Конечный итог привязал их друг к другу сильнее кровных и брачных уз. Обряд не заставил его воспылать страстью, но… При такой степени слияния совместное ложе — Северус поморщился про себя такому выспреннему обороту, выданному оглушенным мозгом — уже не воспринималось чем-то вопиющим и недопустимым. В любом случае, даже если до этого дойдет, этот момент их отношений не будет первостепенным. О, нет! Соратник, друг, брат, защитник и хрупкое сокровище — вот чем являлся для него Вадим. Всё, чего когда-то так жаждал одинокий недолюбленный мальчик, Северус сейчас держал в руках. Это было безумно сладко и безумно страшно. Если Вадим пострадает или, не дай Мерлин, погибнет, то пережить это будет невозможно. Они с трудом расцепили пальцы. Волхов приманил из шкафчика с зельями мазь, залечил ему ладонь и протянул свою. Северус осторожно замазал порез, завороженно глядя в сияющие хризолитовые глаза. Вадим в последний раз так улыбался… Да никогда он так не улыбался. — Ты когда-нибудь пил грузинское вино? — невпопад спросил он. — Нет. — Оно очень отличается от европейских. Оно богаче, насыщеннее, вкуснее. В той, прошлой жизни мне подарили бутылку дорогого грузинского вина, и мы выпили его всей семьей на Новый год. Я тогда думал, что ничего вкуснее в жизни не пил, — Вадим перевел взгляд на пустой бокал. — Как же я ошибался. Северус понимающе усмехнулся. В его собственном глотке смешались вкус соленого морского бриза, игристая сладость лесных ягод и тепло яркого летнего дня. Вадим тоже был очень вкусным. — Но с Малфоем я всё равно буду встречаться. — Встречайся. Он всё равно мне всё о тебе докладывает. — Северус… — Да? — Ты тихушник, шпион и слизеринец. В ответ раздалось насмешливое фырканье.* * *
— Где ты был? — накинулся на меня Малфой, когда я переступил порог спальни. — Уроки пропустил, ночь пропадал неизвестно где. Старосты тебя не видели, никто ничего не знает. Я уже думал бежать к профессору Снейпу! Он налетел на меня и сжал в объятьях. Нотт насмешливо хмыкнул, отрываясь от книжки, и вскинул взгляд. — Идите, милуйтесь в другом месте, голубки! Не травите душу! — Что, с Лавгуд все так же глухо? — я насмешливо и сочувственно посмотрел на этого неудачника. В ближайшие годы ему вряд ли что-то светит, кроме дружеского общения. Женщине за тридцать сложно воспринимать пятнадцатилетнего подростка на равных, а тем более рассматривать как мужчину. Пусть весь прошлый опыт не сильно ей и помог, мне повезло больше, но инерция мышления — страшная сила. — Она вообще не понимает моих намеков! Ни одного! — взорвался Тео. — Мы все так же ходим в Хогсмид и беседуем об учебе, такое ощущение, что парня она во мне в упор не видит. Я как подружка, драккл подери! Экспрессивно размахивая руками, обычно спокойный и уравновешенный Нотт вскочил и стал расхаживать по комнате. Мы с удивлением наблюдали за его истерикой. — Я не понимаю, почему ты так нервничаешь, Тео? Или твой отец собирается заключить помолвку с другой? — поинтересовался Малфой, пересаживаясь на кровать и приобнимая меня за плечи. Тео словно налетел на стену. — Что? Нет… Летом я убедил его, что Луна Лавгуд составит хорошую партию, учитывая ее способности и дружбу наших матерей. После смерти моей и ее матери общение сошло на нет, но наши отцы вместе работали в Министерстве, так что папа согласился со мной. — Тогда в чем проблема? — Ни в чем. Я убедил отца, что она будет хорошей женой и многое принесет нашему Роду, но… Эта Лавгуд! Она, похоже, вообще не понимает, о чем договорились главы наших родов. Отец ей вообще что-то объяснил?! Такое ощущение, что она не понимает, что я имею в виду, когда предлагаю ей прогуляться в Хогсмид или позаниматься вместе. Я уже в открытую ухмылялся. Зная Луну и ее умение прикидываться дурочкой и цветочком, я был уверен, что все она знает и понимает, но то ли развлекается, то ли проверяет Нотта. Хотя… не исключен и вариант того, что она реально не догоняет. — Будь посмелее, — посоветовал я, устраиваясь так, чтобы откидываться на грудь Малфоя. — Я чуть с ума не сошел, — прошептал тот мне на ухо. — Я думал, тебя похитили. Пожалуйста, не делай так больше. — Прости, больше не буду, — тихо повинился я. — Я спал у декана. — Опять над переводом заснул? Заснул, да. Только не над переводом, а на груди Северуса, как распоследняя романтичная девица. Ну, отпустило меня. Расслабило. Честное слово, ощущение было такое, как будто домой после сессии вернулся. — Нет… Мы зелье варили. — Это в каком смысле посмелее? — прервал наш тихий разговор Тео. — Как ты, что ли? Взять гитару и спеть серенаду посреди коридора? — Ну, как вариант, — ухмыльнулся я. — Но вообще-то я имел в виду оставить вот эти все ваши околобрачные танцы и подарить цветы. А главное — признаться. Причем признаться в неземной, страстной, прекрасной, вышибающей последние мозги любви. — Ты что? — ужаснулся Нотт. — Так не принято! Я не хочу быть посмешищем. Ты шутишь, издеваешься? — Ну, немного, — лукаво улыбнулся я. — А если серьезно, то говори прямо, тогда тебя трудно будет не понять. «И проигнорировать», — мысленно добавил я. Тео завис, размышляя. Лицо его прояснилось, и, судя по тому, как он лихорадочно закопался в тумбочку, план уже вырисовывался. Чему-то довольно ухмыльнувшись, он снова плюхнулся на кровать и уставился в книгу. Я поерзал, расслабляясь в теплых объятиях. Запах горного ветра и грозовой свежести — все это заставляло чувствовать себя счастливым и умиротворенным. А учитывая то, что мы договорились с Северусом, наконец-то привело мой внутренний мир в равновесие. Все было правильно. Так, как и должно быть. — Ты какой-то другой, — задумчиво заметил Малфой. — Ага, — я демонстративно вытащил кулон с ящерицей из кармана и завертел цепочку вокруг пальцев. — Выспался по-человечески. И скажу по секрету, у Снейпа отличное вино! У Малфоя приоткрылся рот от изумления. — Декан напоил своего ученика вином? Снейп угостил тебя вином?! Нотт выпал в осадок от его возмущенного вопля, застонал и накрылся книжкой. — Я этого не слышал! — Красное, полусладкое, жутко дорогое… — продолжал я с садистским удовольствием, мечтательно причмокивая. — Волхов, молчи! У меня и так мозги в трубочку свернулись! — Тео потерянным взглядом пялился в полог и тихо бил себя книжкой по лбу. — А тут ты еще добавляешь… такие подробности! Наложите на меня кто-нибудь обливиэйт, а то я не удержусь и буду его шантажировать. Малфой расхохотался. — Вот она, дружба. Цени, Вадим, когда еще друзья сделают ради тебя подобное? Это же такая жертва… Да уж, отказ от шантажа — великая жертва со стороны слизеринца, факт. — Давай не будем ему мешать? — улыбнулся я, глядя в прищуренные серые глаза. — Ты же не завтракал? — Малфой понял меня с полуслова. — Пошли на кухню. Что-то мы туда зачастили. Откуда в нем это стремление завалить меня едой? Такое ощущение, что меня откармливают, как рождественского гуся. Да… Учитывая, что его предки и впрямь не брезговали человечинкой, а также не совсем здоровые наклонности, как-то это выглядит… сомнительно. — Пошли, — с улыбкой согласился я. В конце концов, когда еще будет то славное время, когда мое тело хотя бы немного обрастет мяском? Опять же, я и сам не образец вменяемости, далеко нет. Мы вышли из подземелий и пошли по лестницам. Малфой крепко держал меня за запястье, будто боялся, что я куда-нибудь внезапно убегу. И смешно, и приятно. Северус себе такой подростковой романтики никогда не позволит, а Малфой… Ну, ему положено. Эльфы, как и всегда, встретили нас дружными попытками угодить и обожающими взглядами. Удобно устроившись за столом у стены, мы наслаждались завтраком, когда на кухню пришли гриффиндорцы. Золотое трио, увидев нас, споткнулось на пороге. — Опа! И здесь от вас никуда не деться, — с досадой проворчал Уизли. — Захлопнись, Уизел, — холодно оборвал его Малфой, не глядя на него, и аккуратно пригубил чай. — Это вас тут развелось, как рыжих тараканов. Шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на очередного предателя крови. Рон побагровел, приходя в бешенство. — Да лучше быть предателем крови, чем мерзким извращенцем! Гарри и Гермиона издали невнятный звук, вытаращились на нас с Малфоем. — Что? Вы не знали? — удивился Рон, оглянувшись на них. — Они парочка. Все об этом говорят. — Н-нет, — заикаясь, ответил Поттер. — Это правда? Я только фыркнул. — Даже если и так, то тебе-то какое дело, Поттер? Я же на тебя не посягаю. Живи сам и дай жить другим. Гермиона открывала и закрывала рот, взгляд у неё плавал. Я прямо-таки слышал звон, с которым в её мозгах столкнулись оскорбленная брошенная ведьма и толерантная демократичная правозащитница. Наконец, в ее голове щелкнуло, и она разродилась спичем. — Прекрати, Рональд! Это не наше дело, с кем проводит время Вадим. И Драко не мерзкий, он очень помог нам, когда тебя не было рядом! В конце концов, это просто неприлично — лезть в личную жизнь других людей. Рыжий сердито покраснел, но промолчал. Малфой быстро схватил с тарелки бутерброд, откусил кусок и принялся пережевывать его с крайне сосредоточенным видом. — Хватит, — прервал перепалку друзей Поттер. — Потом поговорим. Я давно хотел спросить: почему ты мне так и не написал, Драко? Ты же обещал. И мы не закончили разговор про традиции и политику Лорда. На секунду Малфой сбился с ритма, как будто в масле неожиданно нашлось что-то не то. — Понимаешь, Поттер… — он прожевал бутерброд и с достоинством потянулся к чаю. — Гарри… Я смотрел на то, как он тянет время, и в голове вертелся анекдот про русского шпиона в стане англичан, который пил чай, не вынимая ложечку и прищуривая глаз. — У него дома была несколько не та обстановка, чтобы вести с тобой переписку, — вмешался я. — Ты забыл, в чем подозревали его отца? — Вот как, — нахмурился Поттер. — А почему перестал приходить в наш класс? — Потому что за нами наблюдают, — снисходительно объяснил Малфой. — А я защищаю Вадима от покушений и попыток похищения. Пока я пользуюсь определенным влиянием на факультете, это сдерживает особо ретивых, но если меня засекут на общении с тобой, нам с Волховым тут же придет конец! — Ааа… Так вот почему… Ну, тогда не будем мешать… И троица с просветленными лицами отошла от нас к эльфам. Малфой метнул на меня странный взгляд. Я невинно улыбнулся. — Что? Ну, прости, вмешался в разговор, но ты был так сосредоточен, чтобы не выплюнуть бутерброд на глазах у Уизли, что я не выдержал! В масле что-то было, да? — В хлебе, — медленно ответил он. — Странный привкус. Я только шире улыбнулся. Мы спокойно допивали чай, когда из глубины кухни внезапно раздался громкий разгневанный вопль. — Да как вы смеете обвинять моего хозяина… бывшего хозяина мистера Крауча?! Вы гадкая, мисс! Винки больше не хочет слушать о дурацкой свободе! Винки теперь работает в Хогвартсе, она не свободна! А ты, Добби? Как тебе не стыдно, Добби? Нельзя говорить о своих хозяевах плохо, даже если они тебя выгнали! Ты позор нашего рода! Мы с Малфоем дружно подскочили, выронив бутерброды и лишь чудом не расплескав чашки. — Это что еще за концерт? — нахмурился Малфой. — Эльфы бунтуют против освобождения от рабского труда, — буркнул я. — Гермиона весь прошлый год носилась со значками Г.А.В.Н.Э. Я еле yговорил её не обсуждать эту тему с тобой. Серебряные глаза наполнились невыразимым недоумением вперемешку с презрением. — Грейнджер вздумала освобождать эльфов? Она рехнулась? — Нет, это демократические ценности, французская революция. Ну, знаешь, союз, равенство, братство… А, нет, это не из той оперы, — спохватился я. Выгнутая бровь закостенелого монархиста и консерватора выразила всю гамму эмоций, которые вызвала эта новость. Тем временем скандал набирал обороты. — Они мне больше не хозяева! — гордо пискнул какой-то эльф, перекрывая возмущенные вопли Винки. — Добби теперь не волнует, что они скажут! Добби… Добби скажет Гарри Поттеру… Его хозяева были… были плохие, черные маги! Услышав это, Малфой полыхнул адской злобой, будто спичка, и вскочил. Выпрямленная спина, маска надменности, легкий стремительный шаг — он врезался в эпицентр скандала с неумолимостью ледокола. — Добби! — пророкотал он на всю кухню. — Значит, твои хозяева были плохие, черные маги? Отчего же ты тогда стоишь здесь, живой и здоровый? Раньше я был доволен твоей участью, но теперь понимаю — нужно было поступить, как советовала супруга главы рода, и отрубить тебе голову за все твои выходки! Чтобы ты никогда! Не смел! Оскорблять! Магов! Я метнулся к белому от злобы Малфою, обнимая его за плечи. Добби, выделяющийся на фоне остальных веселенькой разномастной одежонкой, прижал лопоухие уши, посерел и задрожал всем телом. — Паразит! Пиявка! Жалко, тебе не стерли всю память, а только наши секреты! — не унимался Малфой, пытаясь дотянуться до своей волшебной палочки и не обращая внимания на шокированную троицу. Добби коротко взвыл и с разбегу приложился головой о печную дверцу. — Добби плохой! — Добби, перестань! — Рон и Гарри дружно оттащили бьющегося в истерике домовика. — Драко, ты что творишь?! — Гермиона была в полном шоке. — Добби, ты что, раньше принадлежал Малфоям? — Да, это был наш эльф! А знаешь, за что мы его выгнали? Он пытался отравить моего отца, чтобы я стал главой рода! Подсыпал пестицидов в еду! Эльфы шарахнулись в стороны от плачущего Добби, как от прокаженного. — Вы не понимаете, — провыл домовик. — Я спасал вас! Если бы хозяин Люциус умер, то вы были бы свободны от Того-Кого-Нельзя-Называть! — Ты хотел убить своего хозяина! А теперь пошел работать в Хогвартс, на кухню. Попытаешься отравить и меня? Исключительно для блага рода Малфой, да, Добби? Малфой вывернулся из моих рук и обвел взглядом всю их лопоухую братию. — Пока этот эльф работает на кухне, ни один ученик Слизерина не прикоснется к вашей еде! Эльфы отчаянно взвыли. — Мы сегодня же его выгоним! — Никогда к печи не подпустим! — Пожалуйста, сэр, не отказывайтесь от нашей еды! Как же мы будем работать? У вашего факультета такая вкусная магия! — Он нарушил главный закон! Он ответит за своё преступление! Толпа домовиков качнулась в сторону Добби, лопоухие уши хищно прижались к головам, зрачки в глазах зловеще сузились, рты растянулись в оскале, блеснули мелкие острые зубы. И где только бесконечно вежливые, милые существа, всегда готовые угодить? Мы стояли посреди самых настоящих Горлумов. Гриффиндорцы от такой жуткой метаморфозы перестали дышать. Мне остро захотелось спрятаться за спину Малфоя — он единственный чувствовал себя здесь в своей тарелке. Добби сгорбился, бросил отчаянный взгляд на безмолвного Поттера и с хлопком исчез. Эльфы перевели взгляды на нас и тут же из чудовищ превратились обратно в очаровашек. — Простите, сэры, мисс! Негодные эльфы испугали учеников! — хором взвыли они, выкручивая уши. Рон с Гермионой нервно сглотнули. Я поймал себя на том, что не держу Малфоя, а прижимаюсь к его спине, нервно сжав кулаки. — Н-нет, — мужественно выдавил Гарри. — О каком за-законе вы говорили? — Договоре между волшебниками и домовыми эльфами, сэр, — кротко улыбнулась домовушка в розовом платьице. Видимо, это и есть Винки. — Но я не нашла в библиотеке никакого договора! — отмерла Гермиона. — Ни единого упоминания! — И не найдешь, Грейнджер. Он устный, — усмехнулся Малфой. — Волшебник питается только той едой, которую ему готовит домовик, а домовик питается магией волшебника. Чем больше работы делает домовик, тем больше он получает. Тем крепче над ними наша власть и доверие. — Мы доверяем свои жизни волшебникам так же, как они доверяют свои жизни нам, — важно сказала Винки. — Это очень-очень важный закон! Когда мисс предлагает деньги, это оскорбляет нас. Членам семьи не платят. У Гермионы распахнулся рот, она словно силилась что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова. Вся привычная картина мира в ее голове только что рухнула. Мы с Малфоем уходили из кухни в гробовом молчании. Гарри и Гермиона переосмысливали то, что узнали, а Рон привычно набивал желудок, не заморачиваясь. Ему, чистокровному магу, хоть и предателю крови, это все давно было известно. Мы шли по коридору, возвращаясь к себе и держась за руки. Малфой машинально поглаживал мое запястье и временами странно посматривал, словно хотел что-то сказать, но никак не мог решиться. Я безмятежно улыбался в ответ на его пристальный взгляд. — Вадим, почему ты никогда не называешь меня по имени? — внезапно спросил он. — Потому что у тебя приятная слуху фамилия. — Приятная слуху? — хмыкнул Малфой. — Что ж… Пусть будет так. Я только шире улыбнулся, чмокнул эту усмешку и крепче сжал обманчиво хрупкое запястье. Мягкие пальцы скользнули по моим губам. — Тебе идет эта улыбка, — заметил Малфой. — Сфинкс. — Это ты меня научил так улыбаться. А это занятная игра: я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, и ты скрываешь то, что я скрываю, что ты скрываешь…
