В жажде выпью твою кровь

       — Ещё, — облизывает губы Кенма, чувствуя новую вкусную алую жидкость на своём языке. И несмотря на то, что на улице до ужаса темно и уже холодает и погасает свет фонаря, голод обладает Кенмой, как диким.        — Кенма, ты и так мою порцию сожрал! — закатил глаза Кууро, дожёвывая свою порцию и отрывая новую часть тела. Конкретно — кисть руки жертвы.       Вместо ответа, Козуме медленно повернулся к Кууро, смотря Тетсуро глубоко в глаза, будто бы проедая душу Кууро. Если бы здесь был кто-то другой, он давно бы отшатнулся от взгляда Кенмы. При свете фонаря, Кенма выглядел ещё более жутко, как будто дикий кот. Но учитывая то, что Козуме каждый день так смотрит на Кууро, он отвечал лишь своей привычной и хитрой улыбкой, тоже смотря глубоко в кошачьи янтарные глаза Козуме. Он не боялся его янтарных глаз, он скорее обожал их, обожал тонуть в них. Любил смотреть ему в глаза.       Так и играли они, кто кого переглядит, никогда невзирая на окружающую среду, будь им холодно или же нет. Обычно выигрывал Кенма. А иногда была ничья. Но никогда Кууро не побеждал. И несмотря на всё, он в этом не сдавался.        — Я знаю, — спустя две минуты молчания неожиданно сказал Кенма. Он пододвинулся вплотную к Кууро.        — Обжора, — горячо вздохнул Кууро, не удивляясь действиям Кенмы.       Ничего не отвечая, Козуме, пододвигаясь ближе и ближе к Кууро, взял его за руку, вызывая у Тетсуро волну приятных мурашек по коже. Кенма пододвинулся настолько близко, насколько их носы смогли дотронуться друг до друга. Гуль, прикрыв глаза, проник языком в рот Кууро, одаривая его «поцелуем». Впрочем, это Кууро и ожидал. Языки Кууро и Кенмы касались друг друга. Они повалились на небольшую лужицу крови, на холодный асфальт.       Однако, цель последнего не была по-настоящему поцеловать Кууро. Гуль, не обращая внимание на шершавый язык Кууро в его рту «вытащил» языком кровавое мясо, что Тетсуро до этого намеревался съесть.       Козуме быстро отстранился от Кууро, чтобы Тетсуро не смог вовремя заметить «пропажу». Он уже пытался по-быстрому пережевать человечину, вставая и отходя от Кууро.        — Ах ты хитрюга! — закатил глаза Кууро, шутливо обижаясь на парня, вставая и стряхивая с себя пыль (которой и не было).        — Если бы я сделал это по настоящему, то ты бы продолжил, мы бы тут дошли и до… Сам понял, — сказал облизывая губы Кенма. — Нас бы тут нашли и это было бы странно. Два гуля занимаются сексом возле трупа. Вау.        — Было бы прикольно, — облизнул кровавые пальцы Кууро.        — Я бы посмотрел.       Тут же гули испуганно встали из-за неожиданности голоса во тьме. Это говорил ни Кенма, ни Кууро. А какой-то совершенно незнакомый и жуткий мужской голос, доносящийся сзади и готовый был испугать Кенму и Кууро до ужаса, что он и сделал.       Тетсуро, будто бы прикрывая и пытаясь заранее защитить Кенму, встал спиной к Козуме, быстро окинув взгляд на фонарь, откуда словно зловещая тень, выглядывал высокий парень, чьи зловещие оливковые глаза освещались светом фонаря.        — Сладкая парочка котят всё ещё не рассталась? — медленно и напряженно выходил он в полный свет фонаря, явно ухмыляясь. — Ну и ну. Обжора всех обжор и тот, кто готов убить всех ради своего обжоры.       Этот «кто-то» был достаточно высоким. Его лицо устрашало, а оливковые глаза приводили в ужас. Уже потухающий и моргающий фонарь освещал и его тёмно-оливково-коричневые волосы. Устрашало его и то, что он шёл размеренно и спокойно, будто всё так и должно было быть.        — Тебя, пудинг, не зря обзывают обжорой. А тебя, ёжик, не шутя, обозвали телохранителем, которого хотели все. Ты отказался от всего ради своего пудинга. Любовники, — усмехнулся незнакомец. — Любовь до гроба.       Кууро был слишком зол, чтобы что-либо сказать. Его кулаки были сжаты, а зубы заметно заскрежетали, давая понять, что гуль в любой момент может выпустить своё кагунэ, спасая себя и своего любимого.       Этот «любимый», как и Кууро, был разозлён, но отчасти. Он был и равнодушен, и зол. Странное сочетание чувств. В данный момент, Кенма тоже был готов выпустить своего кагунэ.        — Ненавижу, когда меня отвлекают от еды, — серьёзно сказал Кенма, смотря этому парню прямо в глаза, даже не вставая.        — Вы даже и не знаете, кто я, — шире ухмыльнулся странный парень.        — Тот, кто любит надоедать гулей. Тот, кто любит отвлекать их, — практически сквозь зубы говорил Тетсуро.       Он усмехнулся и лишь ответил:        — Задание сверху. Мне нужно охотиться на ваши души. И поэтому… Тебе, ёжик, палец или два? А может пудингу? А может вам обоим по руке? Или по две? Может по ногам, а? — при своей страшной и томной речи, он похрустывал пальцами.       В один момент, парень резко остановился, что не понравилось парочке. Судя по его позе, он что-то доставал из своего чемоданчика, который появился будто бы ниоткуда. Оттуда он достал очень странный инструмент, предназначенный для кувания железа. Судя по этому инструменту, он хотел напасть на обоих, «сломав кому-то что-то».        — И это твоя игрушка? Смешно, — язвительно произнес брюнет. — Иди лучше на лошадке покатайся. Как мило.       Не успев Кенма встать, как этот парень с очень быстрой скоростью (сравнимой со скоростью света). Предугадывая нападение, Кууро тут же выпустил свой огромный кагунэ, напоминающий чёрно-красную щупальцу с острыми концами, словно ветвями ели.        — Сделаю её, — произносил тот парень. — Из вас обоих.       Клац.       В один момент этот инструмент щёлкнул.       «Щупальца» Кууро разошлась, оставив одну часть разъединенной. Происходило это так, будто оторвали какую-то значимую часть тела от самого тела. Было до ужаса больно, так, что Тетсуро прикусил губу до боли.       Обладатель повредившегося кагунэ с попытками быстроты взял под локоть Кенму и пытался, взяв оттуда парня, свалить отсюда и побыстрее, чтобы остаться живыми, целыми и невредимыми.       Поняв происходящее, Кенма сам выпустил своё «кагунэ» и, взяв из рук украденное «оружие» «охотника на гулей», он тоже попытался смыться оттуда и немедленно, при этом не оставляя своего милого напарника.        — Верни! — тут же донесся до них громкий, наполненный злостью и обидой крик того парня, у кого и украли инструмент.        — Пф-ф, — закатив глаза, фыркнул Кенма. — Больно нужна мне эта игрушка.       В этот же момент, Кенма отпустил из рук этот самый инструмент. Он сделал это так же быстро, как и взял инструмент. Он уже падал вниз, пока парочка гулей смотрели ему вслед.        — Бесполезная вещь, — прибавил Кууро, смотря вниз, на летящую «игрушку».       И пока был слышен звук едущих сюда полицейских машин и их громких протяжных сирен, гули уже стояли слишком далеко от того места, где они и были.        — Ушиджима возвращается, — задумчиво сказал Кенма, смотря вдаль, на небо, на облака, заполонившие это небо.

***

       — Она правда тебя пригласила на свидание? Правда? Не врешь? Именно Киёко-сан? Не перепутал? — не унимался рыжий, расспрашивая и расспрашивая Кагеяму.        — Не на свидание, дебил! Я сказал же, что на личный разговор по поводу волейбола и волейбольного клуба! — со злостью чуть не крикнул Тобио, готовый распугать остальных посетителей кафе, где сейчас оба и сидели.        — Вот если бы это узнали Нишиноя и Танака, они бы тебя пристрелили! — откинулся на спинку дивана Шоё, непрестанно улыбаясь.        — Прекрати уже выделываться и сядь нормально! — раздражённо сказал сквозь зубы Кагеяма, пытаясь вернуть мысли в свой цикл. — Я вообще тебя здесь случайно встретил!       Шоё хотел опять что-то ответить, но его прервала новость из работающего в кафе телевизора. Рыжий же прислушался к новости, то же самое сделал и Кагеяма.       «Сегодня, ранним утром, у жилых кварталов двадцатого района было найдено несколько неопознанных расчлененных трупов. Исходя из прошлых преступлений в двадцатом районе, в обоих местах был найден один и тот же фермент слюны гуля, что означает, что гуль в обоих местах преступления был один и тот же. Происшествие расследуется полицией»       Хината обернулся на телевизор и задумчиво сказал:        — Довольно близко…       Кагеяма, ничего не ответив, кивнул и поднес чашку к губам, начал допивать свой латте макиато, который частично остыл. Тобио погружался в свои мысли, как неожиданно к нему приблизился Хината.        — Ну и где? Где будет ваше свидание? — всё также весело расспрашивал он.        — Да говорю я тебе — это не свидание, дебил! — чуть тише, чем в первые разы сказал Кагеяма.        — А вдруг… Она скажет «Я люблю тебя, Кагеяма-кохай, давай быть вместе всегда!» — не отстраняясь от Кагеямы, сказал Хината.        — Ты дурак? — взглянул к нему в глаза Тобио. — Серьёзные разговоры это не сви-да-ние.        — Ну ла-а-адно. Где будет ваш «серьезный разговор»? — отстранился от него Шоё.        — За тренировочным залом, — пробубнил Тобио.        — О-па… Танака и Ноя точно прибьют, — положил ноги на стол рыжий.        — Убери ноги со стола, придурок! — сжал кулак Кагеяма.        — Ладно! Зануда! — шутя надул губы Шоё. — Ну ладно. Отлично посидели. Пойду домой.        — Ага, — равнодушно сказал Кагеяма, думая дальше.        — Счастливо на свидании, Кагеяма-зануда! — спустя кое-какое время, Шое оказался у двери и крикнул это, что заставило Тобио покраснеть и подумать: «вот идиот».       В отличии от своего «друга», Кагеяма был настроен более-менее серьёзно, перебирая в голове каждую мысль. Это было трудно учитывая мозговой штурм в голове после прихода Хинаты.       Попытавшись сконцентрироваться, брюнет начал думать о возможных действиях менеджера, об их возможном разговоре и прочем. Он думал о том, что он скажет ей, что скажет сама Киёко ему. Он думал вообще: зачем она его неожиданно позвала поговорить? Отчасти, этот вопрос ставил Кагеяму в тупик и пугал его, тщательно вспоминая их разговор и предложение Шимизу вот так: «        — Кагеяма, — неожиданно дотронулась Киёко до плеча Тобио, не успев он выйти из зала.        — Д-да? — с ноткой испуганности повернулся к ней парень.        — У тебя нет дел на этот вечер? — девушка смотрела ему прямо в глаза, будто бы в саму душу.        — Э-э-э… Нет, — серьёзно ответил Кагеяма.       Киёко еле заметно улыбнулась, мысленно радуясь согласию Кагеямы.        — Вот и отлично. Просто… Нужно поговорить про твоё поведение в игре.       Кагема отшатнулся, услышав это. Он уже мысленно перебирал все свои „грехи“, вдруг он что-то сделал не так, вот его и позвала Киёко, чтобы серьезно поговорить.        — Д-д-да! — задрожав, покраснел он. — А г-где? И в-во сколько?        — В пол-пятого жду тебя у зала, — сказала Шимизу, убирая прядь за ухо.        — Я-я п-приду, — заикавшись, говорил Кагеяма. Нет, так смущённо как сейчас, он не говорил никогда. Ничто нашего „короля“, как Киёко и смутить не могло.       Сама Киёко ничего не стала отвечать и, улыбнувшись, ушла, оставив Кагеяму с ураганом беспрестанных мыслей в голове».       «Хм-м, кстати, а сколько сейчас времени?»       Как только его воспоминания завершились этим вопросом, Кагеяма спешно окинул взгляд на настенные часы в кафе. И время показывало ровно четыре часа.