Всё, что осталось...

Так паршиво ещё никогда не было. Так паршиво не было, даже когда её оставили ни с чем. «Не ожидал, что так коварно меня предашь! Что ты наделала, Даш? Лучше я буду один.» И с каждой секундой плакать хотелось всё больше и больше. И с каждой секундой она всё больше понимала, что всё закончилось. Эти чудесные семь дней, которые она никогда не забудет, как ни старайся… Он опозорил её перед всем отелем… Он выставил её девицей лёгкого поведения… Он считает, что это она его предала, что изменила ему… Но ведь был же уговор! Было же согласие: больше никогда не вспоминать про это… Видимо, это распространялось на всех, кроме Никиты. Даша попыталась встать, но ноги подкашивались. Она снова съехала спиной вниз по кафельной стене. Поверила ему, в который раз и напрасно! Поверила всей этой болтовне про нового человека! И теперь сама же всё расхлёбывает… — Дура, — прошептала девушка, обхватив себя трясущимися руками. — Какая же я дура! Голова ужасно болела, всё тело покалывало, казалось, ступи она хоть шаг - упадёт. Но нужно было как-то добираться до дома… Даша нащупала на полу свой телефон и трясущейся рукой выбрала Юлин номер. Нужно было успокоиться, она ведь даже толком и сказать ничего не сможет в таком состоянии. Наконец-то, спустя пять гудков, подруга ответила на звонок: — Дашка? — голос у неё был весёлый, кажется она не одна. Но Канаева не ответила. — Ты чего молчишь? Что-то случилось? — сразу же насторожилась Юля. Девушка вдохнула побольше воздуха, чтобы хоть как то успокоиться, но получилось у неё отвратно: — Юля, — голос тихий тихий. — Забери меня, пожалуйста. — слёзы всё текли и текли по щекам девушки. — Ты где? — голос на том конце моментально сделался серьёзным. — Я в отеле, — сделав судорожный вдох и шмыгнув носом, ответила Даша. — В душевой для персонала. — Поняла, — быстро ответила Комиссарова. — Скоро буду. Звонок завершился и Даша снова посмотрела, своим затуманенным от слёз взглядом, на рассечённые пальцы. Её захлестнула новая волна отчаяния, хотелось просто забыться… Хотелось больше никогда и ничего не чувствовать. Было так плохо, что просто некуда деваться от себя и своих эмоций. Это всё просто есть и ничего с этим не поделаешь! «Мою любовь ты превратила в позорище! Ну ты даёшь, вообще! Ну ты даёшь, вообще! Блин!» Что же теперь будет?

***

Юля ворвалась в полутёмную прачечную и огляделась в поисках подруги. — Даша? — тихо позвала её горничная, но ответа не последовало. Тогда девушка сразу же пошла в душевую. Всю дорогу до отеля Комиссарова перебрала у себя в голове десятки вариантов того, что случилось с Дашей. И больше половины из них так или иначе сводились к Павлику Аркадьевичу. Что же он теперь сделал, что Дашка была не в состоянии и слова произнести? И вот она стоит у белой двери и прислушивается к заглушённым всхлипам. Девушка острожно постучала в дверь, но в ответ ничего не услышала. Тогда она открыла дверь и, увидев свою соседку по квартире, замерла на пороге. — Твою мышь... — было единственным, что смогла из себя выдать Юля. Даша лишь покачала головой, говорить сейчас не было никакого желания. — Так, дорогая моя, — бодрым тоном начала девушка, оглядывая место происшествия. — Ты тут, как я вижу, времени зря не теряла. — она подошла ближе к разбитому зеркалу и внимательно рассмотрела трещины. Затем девушка окинула взглядом подругу и заметила кровь на её правой руке. Юля быстро достала перекись водорода и ватку с пластырем из висящей на стене аптечки. Горничная присела рядом с зарёванной Дарьей и без лишних слов начала обрабатывать её рану. — А теперь, — вздохнув начала она. — Хотя бы в вкратце расскажи, что случилось. Канаева глубоко вдохнула и выдохнула: — Он… — её голос дрогнул, кажется сейчас подступит ещё одна волна слёз. — Он узнал, что я с Никитой… — Юля кивнула, давая понять, что знает о чём говорит её подруга и, что она может переходить к самому главному. — Подумал, что я изменила ему… Уже, после того как мы… И… Он спел об этом… На глазах у всех… — Даша задышала ещё чаще, чтобы не дать новой порции рыданий вырваться наружу. — Что? — удивилась Юля, подняв голову и посмотрев Канаевой прямо в глаза. — Прямо сам спел? — но в ответ Даша отрицательно покачала головой. — А кто тогда? — Uma2rmaН… — Офигеть! У нас что, их концерт тут был?! А ты чего не сказала? — но увидев гневный взгляд подруги, Юля сразу же умолкла. — Готово! — она закончила обрабатывать рану Даши. Девушка благодарно кивнула Комиссаровой. Ещё минуту они сидели в молчании: Даша невидящим взглядом уставилась на кафельный пол, где осталось несколько пятен её крови, она никогда не забудет эту ночь; а Юля смотрела то на подругу, то на часы. Затем она откашлялась и заговорила: — Слушай, — девушка не спеша встала с пола. — Как ни крути, нам домой надо. — она протянула Даше руку, та подняла голову и посмотрела своими зарёванными глазами сначала на руку, протянутую ей, а затем на обладателя этой руки. Кивнув, Дарья кое-как встала, и они потихоньку направились к выходу.

***

Подруги не спеша направлялись к выходу на задний двор. Юля то и дело оглядывалась по сторонам, ожидая увидеть либо Павлика либо кого-то другого... Не нужны им сейчас свидетели. — Так, — девушка усадила не сопротивляющуюся подругу на скамейку. — Такси я уже вызвала, сказали через пару минут. — Даша кивнула, слёзы всё продолжали стекать ручейками по её щекам. Юля стояла рядом с рыдающей подругой и смотрела то на неё, то на дверь, ведущую в отель, то на дорогу и молила все возможные высшие силы, чтобы такси уже наконец-то приехало. Она чувствовала, что если они ещё немного простоят на улице - кто-нибудь обязательно явится и тогда не избежать самого худшего. И вот, к огромному облегчению Комиссаровой, жёлто-чёрный автомобиль заехал во двор отеля. Юля быстро подняла со скамейки Дашу и так же быстро повела её садиться в машину. Вдруг дверь позади них открылась и на улицу выбежал Никита. Он уже хотел было окликнуть девушек, но Юля вовремя заметила названного гостя и начала махать в его сторону рукой, что бы молодой человек стоял на месте и не произносил ни слова - не до него сейчас! Никита молча кивнул и продолжил наблюдать за тем, как Юля помогает своей ничего не замечающей подруге сесть в машину. Дверь автомобиля закрылась, Комиссарова помахала Никите рукой в знак прощания и девушки уехали.

***

«Помню, помню я, Как мы встретились с тобою. Был конец дня - Ты свела меня с ума.» Даша резко открыла глаза и огляделась - они уже приехали домой, Юля как раз расплачивалась с таксистом. — Давай, — легонько подталкивала её к выходу подруга. — Пошли. — они попрощались с таксистом и вышли из машины на свежий воздух. До квартиры дошли без происшествий, как и до дивана, на котором последние пять месяцев жила Даша. Девушка осторожно села на диван и посмотрела в окно: а ведь ещё несколько часов назад всё было отлично! Ещё несколько часов назад она и думать не могла о том, что он может так поступить. Юля что-то сказала про зелёный чай и ушла на кухню. А Даша свернулась в клубок и попыталась привести свои мысли в порядок. То, что с сербом всё закончилось, не успев и начаться - было понятно. А что делать с работой? Как ей дальше продолжать на него работать? Уволиться? Уехать обратно в Волчанск? — Нет, — возразила девушка самой себе. — Домой я точно не поеду. — она знала, что бабушка не выдала её тайну, но если она самолично заявится туда - пиши пропало! Значит, остаётся уволиться. С Юлей она и так жить останется, а работать пойдёт в другой отель тоже горничной. Мало ли в Москве этих отелей! — Чего это ты тут сама с собой разговариваешь? — Юля появилась в комнате с двумя чашками горячего зелёного чая. — С ума начинаешь сходить? Даша проигнорировала неудачную попытку пошутить и лишь протянула руку за чашкой. — Держи, — девушка протянула подруге чашку чая и села рядом. — Ну, давай. Канаева также села рядом, сложив ноги по-турецки, и недоумённо посмотрела на Юлю. — Что давай? — она подула на чай в своей чашке. — Как что? Давай, излей душу лучшей подруге и всё такое! — девушка приободряющее ей улыбнулась. Даша не знала с чего начать. — А что тут говорить? — немного подумав, начала горничная. — Всё у нас закончилось, так толком и не начавшись. — Юля понимающе кивнула, отпив немного из своей чашки. — А как думаешь, откуда он узнал? — Наверное, — тихо начала Дарья. — Света рассказала. — И что теперь думаешь делать? Даша чуть было не сказала, что собирается увольняться, но лучше пока не огорчать подругу. Девушка тщательно продумала, что скажет Юле и только тогда заговорила: — Ну, — протянула она. — Убиваться всё равно нет смысла. Так что буду продолжать жить, по возможности радоваться. Комиссарова понимающе кивнула, но сама уже выстраивала грандиозный план мести за свою подругу. Она была в шоке от поступка Павлика, который ещё день назад приходил к ним с подарком для Дарьи. Какая муха его укусила, такое шоу устраивать и девушку позорить перед всеми? Можно же спокойно всё обсудить... — Юля! — в бурный поток мыслей Комиссаровой ворвался Дашин голос. — Что? Девушка подозрительно посмотрела на свою рыжую подругу. — Я знаю, о чём ты думаешь! — она положила здоровую руку на плечо Юли и посмотрела ей в глаза. — Не нужно... Комиссарова была в шоке от соседки. Её опозорили, а она сидит, сложа руки. — Твою мышь, Дашка! — резко встав, начала Юлия. — Ой, прости. — сразу же извинилась девушка, увидев как от её громкого голоса морщится Даша, она снова села рядом с заплаканной подругой. — Он значит тебя бросил, опозорил - а ты его ещё и защищаешь! Это как назвать? Дарья не знала, что ответить. Она прекрасно понимала, что Юля права, права как никогда, но сейчас ничего не хотелось: ни думать, ни говорить… Хотя, отомстить, конечно, хотелось. Жуть, как чесались руки! — Я ведь тебя знаю, — начала Комиссарова. — Ты ведь тоже этого хочешь! — начала уговаривать девушка, получив в ответ лишь слабую улыбку. Юля хорошо знала Дашку - она сама справедливость! Как говорится, око за око, зуб за зуб! Чего только стоит тот случай с Яной и испорченным платьем. — Хочу, — честно призналась Канаева. — Но нас за это уволят! На этих словах Юля поумерила свой пыл, но это было лишь секундной заминкой: — А мы… А мы Никиту Андреевича попросим помочь! — с торжеством проговорила девушка, на что Даша лишь покачала головой - не хватало ещё и Никиту сюда впутывать. Она вдруг вспомнила его ошеломлённое лицо, вовремя песни. И другое, не менее знакомое лицо… Она медленно повернулась обратно к Павлу и с ужасом увидела в его глазах самодовольство и злость. Нет больше того взгляда, который она наблюдала в тот день, в подвале отеля. Ничего больше нет… Даша почувствовала, как слезы опять потекли из её глаз. Она уже не хотела останавливаться, лучше выплакать всё сразу. Юля, увидев, что подруга опять заплакала, поставила её и свою чашки на стол, и обняла девушку: — Ну, Даша… Прекращай давай все эти сопли! — в ответ горничная лишь покачала головой. — Я понимаю, что тебе сейчас хочется только плакать… — Комиссарова замолчала на несколько секунд, быстро придумывая, что сказать. — Из-за этого козла, но ведь жизнь продолжается! Даша расцепила их крепкие объятия и внимательно посмотрела на подругу: она говорила чистую правду. Жизнь на нём не заканчивается, также как она не закончилась и на Майкле. — Возможно, — тихо начала девушка, утирая всё никак не заканчивающиеся слёзы. — Ты права. — она наблюдала, как улыбка расцветает на губах Юли. — Вот и отлично! — Комиссарова ещё раз крепко обняла подругу и посмотрела на часы. — А теперь, если ты конечно не против, давай попытаемся отдохнуть, хотя бы пару часов. — она легонько надавила на Дашины плечи, и та покорно легла на диван, наблюдая за тем, как Юля укрывает её одеялом. — А то скоро уже вставать. — она поцеловала подругу в лоб и уже направилась к выходу из комнаты, как её остановил голос Даши. — Юль, — тихо позвала подругу Канаева. — М? — Спасибо, — она развернулась вполоборота и благодарно улыбнулась стоявшей в дверях Юле. — Всегда к вашим услугам! — девушка наигранно поклонилась и, услышав слабый смех Даши, улыбнулась. — Спи, Дашка, утро вечера мудренее. — выключив свет, она вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Даша повернулась лицом к спинке дивана и закрыл глаза, поставив для себя одну очень важную цель - о её слабости никто не должен узнать. А тем временем Юля аккуратно, стараясь не шуметь, рылась в аптечке на кухне в поисках снотворного. В её голове уже созрел идеальный план мести, и она прямо таки чувствовала, что Даше он должен прийтись по душе.

***

Он то говорил по сербски, то по русски, но с таким акцентом, что его сложно было понять. Но, иногда, речь становилась более или менее понятной: — Сам во всём виноват. Опоздавшее ходит прозрение, по моей гладковыбритой комнате.