Сестрёнка Чон берется за дело

Шла вторая неделя моих «весёлых» каникул, я выживала, как могла… Сразу после окончания последнего в этом семестре урока родители отвезли нас с братом в деревню к бабушке. Казалось бы, что может быть лучше: свежий воздух, полезная пища и бабушка, в конце концов, которая так любит своих внуков, и души в них не чает. Возможно, я бы радовалась, ведь так давно не была в селе, но один человек, именуем, как мой брат Чонгук, ещё в самом начале испортил всё веселье. Мы и раньше с ним не особо-то ладили: постоянно дрались или грызлись из-за каких-то мелочей, поэтому вечное стебание и неуместные шуточки с его стороны уже были мне не в новинку. Но то, что ожидало нас по приезде, не мог предвидеть никто. Нас поселили в одну комнату. Нас, Карл, в одну. Я была в бешенстве. Заявила маме, что с индюком этим в одной комнате жить не буду, посему пакую чемоданы обратно и возвращаюсь с ними в город, но, понятное дело, слушать меня никто не стал. Чонгуку идея совместного проживания тоже не понравилась, но истерик устраивать он не стал. Напоказ заткнул уши наушниками и бухнулся в постель, отворачиваясь к стенке.

***

Прошло несколько дней. Мы с братом старались не пересекаться, по крайней мере взглядами, а когда и случалось такое, то фыркали друг другу, корча рожицы, кто позлостней. Комнату особо делить не пришлось: каждый имел свою полку в шкафу и небольшое личное пространство в радиусе своих кроватей. Чон завёл себе друга — паренька из соседнего двора. Со слов бабушки, Ким Тэхён — внук соседки — был старший от нас с Гуком на два года. В этом году он поступил в институт и сейчас учился на первом курсе, в то время, как мы учились в средней школе на втором году обучения. С первого взгляда, Ким показался мне странным: говорил о чём-то непонятном, корчил дурацкие рожицы своему псу, и всё в этом духе. Но и внешними данными природа-матушка его не обделила. Парень обладал подкачанным, стройным телом, миленьким личиком и заразительной улыбкой — красавчик, одним словом. Братец мой «любимый», к слову, тоже не отставал: в свои восемнадцать выглядел, как спортсмен, да и мордашка не подкачала. По началу, когда я только поняла, что завести друзей у меня не получится, потому как из сверстников только брат и Тэхён, хотела влиться в их компанию, но, к моему несчастью (или счастью), меня вежливо откинули. Брат — сама только вежливость — так и сказал: «Сгинь с глаз моих, исчадие ада!». Мне ничего не оставалось, как только покинуть эту затею, к тому же спорить с братом-петухом — бесполезно. Дни проходили скучно. Интернета нету, друзей не завела — хоть садись и вой. Одна только бабушка была мне рада. — Опять братик твой с соседским внуком где-то пропал?! Ты единственная, СоРим, у меня умница. Бабушкина помощница, да? — сидела бабуля напротив меня, наблюдая за тем, как я кушаю. — Угу, — мычала я, улыбаясь и облизывая ложку. Я маялась дурнёй несколько дней, а потом, внезапно, в один прекрасный день, сидя на веранде и перебирая рис, заметила Чонгука с Тэхёном. Парни шли со стороны лесополосы и мило о чём-то беседовали. И тут-то моё шипперское сердечко ёкнуло, почувствовало эту священную гейскую связь. С того самого дня в мой маленький, скучный мирок, будто бы подлили несколько вёдер свежих, разноцветных красок — я стала их рьяно шипперить. Их взгляды, жесты, шушуканье и смешки, прогулки до поздней ночи, нескончаемые, долгие разговори по телефону — уже не казались мне чем-то обычным. Бабушка спросила как-то Гука: «Ты куда-то идешь?», он в ответ ей: «Да, бабуля, с Тэ немножко погуляю», а в моей голове уже множество картинок и разных возможных вариантов их «прогулки». Однажды, посреди ночи, в окно что-то тихонько ударило, потом ещё и ещё. Я, спрятавшись под одеялом, внимательно начала прислушиваться к звукам. Кровать под братом заскрипела, а после я услышала, как тот, спустив босые ступни на пол, подошел к окну и отворил его настежь, впуская приятный, ночной и лёгкий ветерок. Потоптавшись несколько секунд возле окна, парень наспех оделся, громко щёлкнув пряжкой ремня и… покинул комнату, выбравшись на улицу сквозь то самое окно. Немедля ни минуты, я быстренько вскочила с кровати, отбрасывая одеяло в сторону, и кинулась к окну, прячась за занавеской. То, что я увидела, прекрасно описывает слово «Вах!», что я воскликнула, от удивления. В сторону калитки, двинулись два мужских силуэта. Один из них Чон, второй, судя по одежде, — Ким. Домой брат вернулся рано, в прямом смысле этого слова. Часы на моем телефоне показывали четыре и солнце уже начинало сходить над горизонтом. Весь день братишка отсыпался, а когда-таки проснулся и присоединился к нашему с бабушкой позднему обеду, я смогла разглядеть на его ключице, которую не смогла прикрыть ткань белой, широкой футболки, бордовый синяк. — Что это? — вытаращила глаза на пятнышко и показала пальцем, чуть-ли не касаясь кожи. Брат недовольно шикнул в мою сторону и я поспешила убрать руку, но смотреть продолжала. — Синяк. Ударился, — сухо ответил Чон, пытаясь прикрыть след футболкой. «Синяк? Пф, знаю я, как такие синяки называются», — подумала я. Ударился он. Ври побольше! Ох, вероятно, он и вправду где-то ударился, но поздно, мозг мой уже давно придумал для себя возможные варианты, позы… Ну, короче говоря, причины для того, чтобы получить такой синяк (ага, синяк, засос это — не вооружённым взглядом видно).

***

Сегодня я проснулась первая, наспех покушала и решила-таки заняться чем-нибудь полезным. В бабушкиной комнате, в большом книжном шкафу, отыскала для себя какую-то художественную книгу. Посчитав, что в доме почитать спокойно мне никто не даст, отправилась в сарай, на сеновал, где всегда можно было уединиться. Я настолько увлеклась чтением, что совсем не заметила, как утро сменилось днём, солнце, что высоко поднялось, хорошенько прогрело землю и уже готовилось садиться за горизонт. Часы на телефоне показывали восемь вечера. Мне оставалось дочитать каких-то страниц пять — рассказ подходил к логичному завершению, — как тут, неожиданно входная дверь заскрипела, а после зашуршало и сухое сено, оповещая о приходе кого-то. — Уверен, что сюда никто не придёт? — прозвучал бархатный голос. «Тэхён», — подумала я. — На сто процентов. Кто сюда сунется?! Здесь сено, да и только, — отозвался мой брат, а я притихла, прячась за огромным тюком, исподтишка наблюдая за парнями. Тэ облегченно вздохнул, а потом, неожиданно для меня, бросился на шею Гуку, крепко обнимая. Чон обнял в ответ, прижимая друга к себе за талию. Блуждая руками под тэхёновской футболкой, Чонгук горячо целовал шею старшего, то спускаясь вниз к ключицам, то поднимаясь, проводя языком по острому подбородку к уху. Тэхен удовлетворённо постанывал, наспех снимая с Чона широкую белую футболку. «Я пребывала в шоке. Такого поворотного поворота я никак не могла ожидать. Извращенцы, чёртовы, что вы творите с моей детской, невинной психикой?» — думала я, то прикрывая глаза ладошкой, то открывая опять. Пока я подсознательно вела свой монолог, борясь с желанием убежать и интересом, заставляющим остаться, не успела заметить, что парни-то уже голые в сене лежат. Чонгук нависает над Кимом, целуя его идеальную шею, в то время, как Тэ водит руками по спине моего брата, впиваясь пальцами в кожу. Чон рычит от таких действий, отстраняется от уже искусанной, в красных пятнах шеи, и злорадно улыбаясь, проговаривает: — Сегодня, я хочу быть грубым! — Я только «за», малыш, — довольно улыбается Тэхён, сжимая ладонью ягодицу младшего. — Зря ты это сказал, ой, зря, — ухмыляется мой брат. Чонгук резко переворачивает своего друга на живот, стальной хваткой фиксирует его руки над его же головой, и своей свободной рукой, дразня, проводит старшему вдоль хребта к ягодицам, от чего тот тихонько стонет и в предвкушении выпячивает в меру подкачанную, идеальную попку, касаясь уже возбужденного, готового к действиям паха своего парня?, ёрзая ею туда-сюда.

***

Старые балки сарайчика скрипят, сено шуршит. Небольшое помещение заполняется пошлыми хлюпками и стонами. Я так и сижу, спрятавшись за тюком сена, красная он смущения, стыда за то, что присутствую здесь, в такой момент, и от того, что хочу, как можно быстрее, покинуть этот злосчастный сеновал, но понимаю, что выход только один. — Омо! Так, что это получается? Мой ОТП — теперь канон?!