15 лет спустя

POV Вероника Закончилось лето, а с ним соответственно и мои летние каникулы, а это означало, что пришло время, идти в школу. Мне этого, конечно, совсем не хотелось! Мне было куда интереснее целый день быть с родителями в больнице, чем каждый день сидеть на уроках, а вечерами делать домашние задания. Не могу сказать, что в новой школе мне нравилось, но и ходила я туда не как на каторгу! Конечно, когда уроки заканчивались, я сразу же ехала в Склиф, в надежде, что папа или мама возьмут меня на очередную операцию! Но когда они оба мне отказывали, я всегда находила того, кто не в силах отказать моих прекрасным голубым глазам и очаровательным ямочкам на щеках. Чаще всего это был Салам Магомедович, реже Костик. Лазарев научился не вестись на мои просьбы, красивые глазки и ямочки. В больнице я уже давно была своей, поэтому стоило мне только появиться на пороге операционной, мне сразу подавали хирургическую стерильную одежду. Даже Ирина Алексеевна Павлова смирилась с моим наличием в отделении первой хирургии. Поначалу она, конечно, пыталась мне запретить, иногда даже выгоняла, иногда жаловалась маме и папе, что я везде хожу, но поняв, что это бесполезно, просто перестала обращать на меня внимание. А однажды сама позвала меня к себе на операцию, когда она с Сергеем Куликовым пришивала мужчине ступню. Первый месяц, когда я только знакомилась с одноклассниками, они расспрашивали меня про интересы, хобби и так далее. Так вот, когда одна девочка, которую тоже зовут Вероникой, пригласила пойти гулять с ними. Они это ещё три девочки и четыре мальчика. А я отказалась, сказав, что после уроков иду в больницу. Они тогда спросили, чем я болею, а когда я ответила, что у меня там работают родители стали интересоваться, что я делаю в больнице. Я им рассказала про операцию, на которой была с родителями, когда начала рассказывать, как именно мама клипировала аневризму, Аня, одна из девочек, которая оказалась на редкость впечатлительной, чуть в обморок не упала. Остальные же слушали с интересом, ребята спрашивали про интересные случаи, рассказала им про мужчину со спицей в шее и практикантках, которые в этот момент пришли к папе. В общем, теперь в классе от меня каждое утро ждали интересных историй. Некоторые даже всерьёз задумывались о профессии хирурга. Ну, да ладно, хватит сейчас о школе. Сейчас главная моя задача заключалась совершенно в другом. А именно в том, что родители уже неделю живут раздельно! А знаете, почему? Правильно, они снова поругались и снова из-за мелочи! Начали ругаться они в операционной, папа просто дал маме пару советов, как сделать, чтобы спасти человека, который и так одной ногой уже был на том свете. Мама папу послала далеко и надолго, но всё, же сделала, как он сказал, тем самым возвращая, деда в этот грешный мир. После последнего шовчика вылетели из операционной, на повышенных тонах высказывая всё друг другу. Мама просила папу не лезть к ней во время работы и не указывать ей, что делать, а папа говорил, что не вмешайся он, и дед бы уже отправился к своей бабуле, к которой он так надеялся попасть, сообщая нам об этом перед операцией. В общем, мама, как всегда, психанула, собрала вещи и уехала в свою квартиру. Сказала, что не вернётся, пока этот осёл, это она папу так назвала, не попросит у неё прощения! Папа в ответ прокричал, что она может катиться куда угодно и к кому угодно, что прощения ему просить не за что, напоследок обозвав язвой бубонной. Мы с Ниной попытались их помирить, но ничего не вышло. Запереть их было негде, да и не попадались они вместе. Выходили на работу в разные смены, а когда смены совпадали, старались не сталкиваться в коридорах, проводили разные операции. Я долго ломала голову, над тем как же их всё-таки помирить, но ничего не приходило на ум. Как-то на физкультуре Рома, друг мой, который заинтересовался хирургией, подвернул ногу, и учительница разрешила посидеть на скамейке до конца урока, когда же урок закончился, я поинтересовалась, как его нога, предложив съездить к родителям на работу, чтобы сделать снимок на всякий случай. Ромка громко рассмеялся, сообщив, что нога его в полном порядке и, что он иногда так делает, чтобы не заниматься. В тот день я поняла, как помирить родителей. Вечером, приехав в Склиф, я изложила свой план подельнице, то есть подруге! Нине, конечно, план не очень понравился, но ведь и план с запиранием родителей на три дня ей тоже не сразу понравился! В общем, сейчас на мне была разработка подробного плана, достоверная информация и дата проведения плана. Вскоре план был разработан, мы с Ниной готовы, морально и физически, дата реализации замысла была назначена. Ничего не подозревающие родители всё так же не общались и не делали попытки помириться. Ну, что ж, вы сами напросились!

***

Я сидела на уроке и смотрела в окно. Мысли мои были далеки от урока биологии. В следующую минуту телефон издал звук входящего сообщения, быстро открыла «Можно», прочитала я на экране. — Нарочинская, я сколько раз просила выключать телефон на уроке? — Возмутилась преподавательница. — Тебя анатомия человека совсем не интересует? Давай к доске, сейчас будем твои знания проверять! — А чего так проверять-то? — Я лениво поднялась с места и пошла к доске. — Я вам и так могу рассказать, где какие органы находятся. У меня вот к вам вопрос, вы сами-то видели в живую человеческие органы? — Я шла очень медленно. С учительницей мы недолюбливали друг друга, поэтому я частенько над ней издевалась. — Я вот видела! Я даже селезёнку один раз сама удаляла! И крючки держала, пока мама удаляла гематому головного мозга, я видела, как врачи пришивали голову горе — мотоциклисту. А вы говорите, что анатомия меня не интересует? Просто я всё это уже знаю по практике, а не как некоторые учителя, только по теории! — Я, наконец, дошла до доски и с победным выражением лица посмотрела на учительницу. Слабо улыбнулась и… Глаза закрылись, и я упала. Я слышала, как в классе сразу же началась суета. Училка просила позвать школьного врача, одновременно пытаясь успокоить класс. Почувствовав запах нашатырного спирта, открыла глаза. Я всё так же лежала на полу, под головой у меня была чья-то сумка, а надо мной склонилась медсестра. — Вероника, как ты себя чувствуешь? — Спросила врач. — Плохо… — Тихо ответила я. — Кружится голова, немного тошнит и болит живот. — Я аккуратно провела рукой по животу, немного, морщась. — И, кажется, хоть я и не уверенна, но это аппендицит. Вы вызвали скорую? — Взглянула я на медсестру. — Конечно, вызвали. Мы позвоним твоим родителям, они приедут к тебе в больницу! — Не надо никому звонить! — Возразила я, слишком энергично, но потом скривила лицо более измученное и болезненное, снова ложась на спину. — Я сама им позвоню. — Вероника… — Кому тут плохо? — Не дав врачихе договорить, в класс вошёл фельдшер скорой помощи. — Девочка в обморок упала, говорит, что тошнит и болит живот. — Вероника? — Фельдшер взглянул на меня, я в нём узнала врача, часто приезжавшего в Склиф. Добрый дядька. — Привет. — Он присел передо мной. — Ну, что тут у тебя? — Привет, Витя. Мне, кажется, аппендицит. — Тихо ответила я. — Кажется! Неужели Брагин не научил тебя этому? — Усмехнулся он, натягивая перчатки. — Научил, но у самой себя сложно определить. — Давай посмотрю. Так больно? — Он слегка надавил на живот. — Очень! — Больно вскрикнула я. — Похоже ты права. Ну, что, сама пойдёшь? — Я кивнула, и Виктор помог мне встать, аккуратно придерживая. — Родителям звонили? — Повернулся он к врачу. — Вероника, сказала, что сама позвонит. — Витя, поехали в Склиф! Не надо никаких детских больниц! — Конечно, в Склифосовского. Я не хочу, чтобы твои родители мне потом голову открутили за то, что к ним тебя не привёз. Они хоть работают? — Беря мои вещи у учительницы, расспрашивал он. — Работают, конечно. Поехали быстрее. Виктор помог мне дойти до машины и, уложив на каталку, сел рядом. Как только машина тронулась с места, я достала телефон, набирая номер. — Алло, Нин, привет! — Когда услышала голос подруги, начала я. — Мы едем. Меня Витя везёт. Родители где? Папа пока свободен, ага это даже хорошо. Мы скоро уже будем, тут ехать-то чуть-чуть! — Я села на каталке, смотря в окно. — Да, подъезжаем. Всё давай, встречай меня! — Сбросила я вызов, снова ложась на каталку. — Вероник, вот чего ты так скачешь? Осложнения хочешь получить? — Витя посмотрел на меня строгим взглядом. — Так получилось. Ты только родителям не говори, что я так делала. — Ладно, давай. — Нинуля, привет! — Везя меня на каталке, громко проговорил Виктор. — Принимай, пациента! — Михалыч! — Нина выпучила глаза и громко позвала папу, который разговаривал с чьими-то родственниками. Он оглянулся на Нину, и уже махнул рукой, но перевёл взгляд на меня, лежащую на каталке. — Извините! — Он оставил людей и подошёл ко мне. — Ника! — Папа взял меня за руку. — Что случилось? Утром же всё нормально было! — Пап, мне плохо. Наверное, это аппендицит. — Еле проговорила я, при этом прикрыв глаза и сделав жалостливое выражение лица. — Давайте в смотровую, чего стоите? — Папа шёл рядом со мной, держа за руку. Перед тем, как задвинулась шторка смотровой, я увидела, как Нина показала большой палец вверх. Папа осмотрел меня, сам лично взял кровь. Его что-то смущало, поэтому он решил ещё раз меня осмотреть.

***

POV Марина Я вышла из операционной, расписалась на посту медсестёр и вышла в приёмное отделение. — Ну, что Нин, пока тихо? — Ну, можно и так сказать. — Нина как-то странно дернулась, увидев меня, а сейчас и вовсе начала прятать глаза. — Нин, что-то случилось? — Спросила я. — Марина, ты только сильно не переживай. — Нина, не пугай меня, что случилось? — Мариш, да ничего страшного, просто… — Господи, да что случилось? — Немного повысила я голос. — С Олегом что-то? — Испугалась я. — Нет, не с ним. Веронику скорая из школы привезла. В обморок упала, живот болит, тошнота. — Где? — Первая смотровая. — Услышав ответ, двинулась в сторону смотровой. — Ника. — Я вошла за шторку и наткнулась на Брагина. — Ты мог меня позвать? Что с ней? — Не знаю, кровь ждём. — Ответил Брагин. — Ника, как ты? Где болит? Давай я тебя осмотрю. — Я уже осматривал! — А я сама осмотрю! — Не поворачиваясь к Брагину, ответила я. — Слушай, чего ты взъелась на меня? Ты думаешь, я ребёнка своего не могу осмотреть? — Да ты вообще ничего не можешь, кроме как шуточки свои кидать на каждом углу! — Повысила я голос. Я не сразу заметила, что рука Вероники, которую я до этого держала, выскользнула из моих рук. — Вероника! — Я потрясла дочь за плечо. Олег смочил ватку нашатырём и поднёс к носу дочери. Вероника слегка отвернулась от неприятного запаха. — Ника! Где болит? — Живот. — Тихо ответила дочь, слегка приоткрыв глаза. — Мам, пап, не ссорьтесь, мне очень плохо… Вы помиритесь? — Помиримся, солнышко! — Заверила я дочь, на что Олег перевёл на меня взгляд. — Не верю. Вы всегда ругаетесь. — Снова проговорила дочь. — Пообещайте, что помиритесь. — Обещаю. — Сказал Олег. — Обещаю. — Повернулась я к Брагину. — Олег Михайлович, кровь. — В смотровую заглянула медсестра, протягивая Олегу бланки. — Странно! — Сказал папа, просматривая листочки. — Что там? — Я подошла к нему, заглядывая в результат исследований. — Кровь нормальная, все показатели в норме. Что тогда? — Не знаю. — Олег повернулся к Веронике. — Ну, что, поедем кататься?