Наша вселенная

Солнце заполняло все уголки комнаты, не давая возможности скрыться. Эвен с головой накрылся одеялом и неподвижно лежал на кровати, находясь в полудреме. Не было сил уснуть или проснуться. Под одеялом было душно, лучи нагревали тело даже через ткань. Светлые волосы слипшейся грудой лежали на подушке. Он услышал скрип входной двери. В голове пронеслась мысль, что вернулся Исак, но и это не подействовало как рычаг к пробуждению. Тело его, как и разум, оставалось неподвижным. Жители Осло, привыкшие к тучам и холоду, оживились, почувствовав тепло летнего дня. Исак полдня сидел на уроках, с сожалением глядя в окно, и представлял, как он мог бы в такую погоду устроить пикник в парке со своим парнем. Заходя в дом, он также был воодушевлен этой идеей, и с радостным предвкушением зашел сначала на кухню, а затем в спальню, чтобы найти Эвена. Лицо его переменилось, как только он вошел в комнату. Плохое предчувствие с невероятной скоростью разлилось по всему телу, поднимая панику. Исак рывком задернул плотные шторы, и аккуратно отодвинул край одеяла с лица Эвена. Капли пота стекали по его виску и падали на простыню, образуя маленькие лужи. Исак помнил это выражение лица своего возлюбленного. Безразличие. Полное отсутствие любых желаний. Застывшее, ложное спокойствие. Веки Эвена стали тяжелыми, как ставни окон. Глаза, казалось, завешенные невидимой пеленой, не пропускали света. В такие моменты Найшейм словно становится меньше. Исак принес стакан воды и поставил возле кровати. Мокрой тряпкой кое-как вытер лицо Эвена и поменял одеяло на более тонкое. Он забыл о чудесной погоде за окном, о грандиозных, как ему казалось несколько часов назад, планах. Им овладело настроение рядом лежащего парня. И, как бы он не старался сопротивляться ему, грусть и апатия проникали под кожу, заставляя свернуться калачиком и бездвижно лежать. Эвен пытался погрузиться в себя, но не находил в соей голове ни одной мысли. Он словно стоял в огромной темной комнате, не находя ничего. Пустота. Одиночество. Ему хотелось, чтобы хоть один лучик яркого солнца (которых было так много за окном, и которые нещадно палили его снаружи) проник внутрь и осветил мысли. Но ничего не происходило. Исак позвонил Соне. Она пыталась утешить, говорила, что нужно лишь немного времени, что Эвен сам придет в себя. И сейчас главное следить за ним, не вмешиваясь. Исак знал всё это. Слышал тысячу раз, убеждался на собственном опыте. Но все равно не мог ждать, не мог смотреть на бегающие под веками зрачки своего парня, и гадать, что же творится у него в голове. Вальтерсен не мог быть безучастным. Не с ним. Он сообщил в школе, что болеет и проводил дни дома. Заставить поесть Эвена, конечно, не удавалось, но Исак приносил ему воду, и был по-настоящему счастлив, когда тот делал больше одного глотка. Ложась спать, он прижимался к нему со спины, не рискуя обнимать руками, чтобы парень свободно дышал и двигался ночью, если ему понадобится. Днём он сидел рядом, тихо, почти шепотом читая иногда не школьные учебники, а просто художественную литературу. А Эвен слышал. Слышал и слушал. Словно в прочно закрытый купол проникло что-то снаружи. Что-то родное. И Эвен пытался найти источник звука. Тихий голос убаюкивающий, успокаивающий стал маятником в огромном и безбрежном океане. Исак замер на секунду, заметив на себе взгляд Эвена. Почти ясные глаза блуждали по лицу Вальтерсена, подолгу останавливаясь на губах. В голове Найшейма один за другим включались лампочки. Неисчезающее чувство приближающегося ликования. «Я нашел!» Образ парня стал четким, пугающе ярким. Эвен мог бы даже подумать, что это одна из священных икон, но потом этот образ улыбнулся, обнажив все самое человеческое. Человеческую ласку, заботу, нежность. Ничто не могло заставить его чувствовать себя так хорошо, как это делал один человек. - …Идеалистическая точка зрения на проблему происхождения человека, - полушепот заполнял комнату вместе с тихим дыханием Найшейма, - основана на библейских текстах, согласно которым человек является результатом творческого акта Бога-Творца. Что за бред, - комментировал парень прочитанное. - Не согласен с этим? - вопрос заставляет удивиться обоих. Исак радостно замирает, услышав родной голос с легкой хрипотцой. - Нет. Предпочитаю бесконечность, - Эвен осторожно, боясь нарушить спокойствие дома, двигается и ложится головой на живот парня. - Расскажи мне, - просит он и закрывает глаза, уставший после нескольких часов наблюдения за Исаком. Тяжесть на животе успокаивает и Вальтерсена. Он пальцами перебирает светлые немного запутавшиеся волосы возлюбленного и начинает говорить. - Все эти параллельные вселенные, на самом деле, необъятны, и мы ничтожны по сравнению с ними. И всё, что должно случиться, обязательно, случится. Или уже случилось, - он прерывается, проверяя состояние Эвена, и, почувствовав ровное дыхание и легкое движение ресниц, продолжает, - я уверен, что где-то в параллельной вселенной есть такие же Исак и Эвен, которые, как и мы, сейчас лежат на том же месте, ну может только…занавески, например, другого цвета…или что-то ещё. - Желтые занавески? - уже засыпая, шепчет Эвен. - Да, — Исак улыбается, чувствуя себя невероятно счастливым. Солнце давно скрылось за серым занавесом неба, но это ничуть не расстраивает парня. Внутри у него сейчас теплее, чем в самый жаркий день.