Моя тихоня

Часть 4 Разговор по душам.

POV Оксана. Отец одновременно и хотел и не хотел, чтобы я пошла по его стопам. С самого детства я училась разным боевым искусствам. Слова отца - «девочка должна уметь постоять за себя» - стали почти стимулом моей жизни. Да, я многое могла, да, моим способностям могли позавидовать многие соперники отца, но о том, чтобы я участвовала в боях, как он, не могло быть и речи. Сам он закончил участвовать в них сразу после смерти мамы. Известный борец вызывал много зависти, и не раз перебегал дорогу важным людям, выигрывая на соревнованиях. Очень часто это был не простой выигрыш, и давясь слюной важные шишки уходили ни с чем, а отец забирал с собой славу, деньги и очередной разряд. Кому-то это очень мешало, слишком мешало, и отцу пришлось платить за все слишком дорогую цену. Угрозы с запретами на участие в соревнованиях не пугали его до тех пор, пока они не покусились на святое. Мама играла в жизни отца именно такую роль. Когда от глубокого ранения посреди людной улицы, в район печени мама скончалась в больнице, папа ушел из спорта. Никто не знал, что после этого отцу пришла еще одна записка, в которой говорилось, что, если он и дальше продолжит участие в соревнованиях, пострадает уже его дочь. Эту записку в детстве я нашла в его бумагах. Именно тогда я пообещала себе не делать смыслом своей жизни спорт. Для отца я значила очень много, став единственным напоминанием о маме. Поразительно похожая на нее, хрупкая, нежная девочка, никому и в голову не приходило, что в свои десять я могла спокойно положить на лопатки взрослого мужика. До седьмого класса я сменила несколько школ, пока не поняла, что, если продолжу оставаться самой собой - спокойной жизни в школе мне не видать. Тогда я и начала меняться. В новую школу перешла уже совершенно другая девушка. Слишком яркие и запоминающиеся зеленые глаза теперь скрывались за серыми линзами и толстыми стеклами очков. Обтягивающие одежды сменились мешковатыми чехлами. Волосы, часто бывающие завитыми, прямыми локонами падали на вечно опущенное лицо. Но такой я оставалась только в школе. Приходя домой, и чехлы, и линзы, и очки снимались, перед зеркалом снова стояла «Оксана» - настоящая Ксюша. Заниматься боями без правил мне так никто и не дал. Во-первых, как можно заниматься боями без правил и не участвовать в боях? Во-вторых, отец не хотел делать из меня девочку-монстра. Конечно, разумные ограничения никто не отменял, и баловаться выкалыванием глаз, укусами и выламыванием пальцев я не собиралась, но есть и другие, не менее опасные приемы в этом виде спорта. В-третьих, моя весовая категория была уж очень редкой, и хрупкая девочка стала бы слишком известной. Таким образом, я занималась всем помаленьку, но только не боями без правил. Результатом стала маленькая, хрупкая на вид девушка, обученная боксу, самбо, дзюдо, карате и фехтованию почти на профессиональном уровне. Но сколько бы тренеры не уговаривали отца, вытащить меня на соревнования не представлялось возможным. Так девочка стала известной только в кругу друзей из секций. Я не видела ничего страшного в том, что в школе я ни с кем не общаюсь. Единственной проблемой было то, что серая внешность, которой я так добивалась, для одноклассников казалась показателем обиженной жизнью девушки. Нежелание отвечать на жалость и попытки сблизиться вызвало лишнюю агрессию. Выхода было два: показать свои умения (в конце концов, именно для этого я и училась всему), но не для этого я так старательно скрывала свои навыки; или не обращать внимания. И я выбрала второй вариант. С отсутствием внимания насмешки и глупые шутки прекратились. Почти. Все же периодически приходилось терпеть подножки вроде вчерашней и язвительные шуточки. Но меня научили терпеть и не такое. Папа не был рад набитой татуировке, но то, как умело я скрывала себя, ему определенно нравилось. Убегая от своей грозной популярности в прошлых школах, я неосознанно выполняла его желание. После ухода из спорта папа подался в политику. Не зря же он еще в молодости с отличием окончил финансовую академию. Профессия, что и говорить, не менее опасная, но теперь папа позаботился о моей безопасности. О том, чья я дочь не знало ни школьное, ни другое - настоящее мое окружение. Даже учителя и директриса не знали, кем на самом деле является серьезный мужчина в деловом костюме, периодически посещающий школу с просьбами отпустить его дочь пораньше, или отпросить с того или иного урока. На самом деле только я догадывалась, с какой целью папа выбрал именно эту профессию. Я-то знала, что после одного вечера, когда папа впервые появился на пороге нашего дома пьяный, грустный и веселый одновременно, я могла спать спокойно. В тот вечер убийцы мамы наконец заплатили за папино горе. Моя жизнь за пределами школы была совершенно другой. Серостью я ни в коем случае не отличалась. Яркая девочка, посещающая секции, вовсе не зацикливалась на них, помня о детском обещании. Так, по мимо спортивных секций я записалась на кружок при факультете журналистики одного из городских вузов. Ни друзьям из секций, ни тем более одноклассникам не могло прийти в голову, что статьи «Оксаны Нежной» о городских мероприятиях, новых открытых заведениях и других новостях города пишет их знакомая. Зовут меня конечно Ксюша. И зовут меня так исключительно в школе и дома. Имя Оксана пришло в голову совершенно случайно, когда в гостях у родственников маленькая девочка - дочка сестры моей мамы - назвала меня "Рокси". С тех пор малышка называет меня только так, а я, варьируя новое имя, пришла к такой необычной альтернативе Ксюши. Псевдоним прижился. Папу очень радовала моя успешность в области журналистики, и то, что я не зацикливалась на секциях. Моя внешкольная жизнь крутилась вокруг нового увлечения, и в поисках материала для статей я посещала кучи мероприятий, новых клубов, кафе, и разных встреч, находила новых друзей. Отсутствие личной жизни не смущало ни меня, ни папу, он пока не был готов делить свою девочку с кем-то еще, а меня пока никто и не привлекал. Я совсем не хотела открывать одноклассникам свою сущность. Мне нравилось спокойствие, возможность сосредоточиться на учебе и совершенно не прельщала возможная популярность. Поэтому я дико боялась, что кто-нибудь из школы узнает, кто учится с ними поблизости. Подвела меня моя совесть. Возвращаясь домой из одного нового клуба с чувством удовлетворенности от набросков в блокноте, которым в ближайшем будущем предстояло перерасти в полноценную статью, я услышала хриплый голос. В темной подворотне стояли две фигуры - молодая девушка и огромный мужик. Совесть не позволила мне пройти мимо, и я спасла девушку, уложив мужика, ругая себя последними словами за выполнение неприемлемых приемов (ох уж эти чертовы правила). Девушка была красивой, сидя на асфальте, она изучала меня глазами голубого цвета. Услышав вопрос о имени, я замялась и, растерявшись, ляпнула, что я Оксана. Сама не понимая, что делаю, я предложила ее проводить и, услышав утвердительный ответ, удивилась теплоте, разлившейся в груди. Оказавшись уже у ее подъезда, я замялась, не желая заводить новых знакомств, и, оставив вопрос о номере телефона без внимания, просто-напросто сбежала. Все это время я утешала себя тем, что я вряд ли теперь увижу ее еще раз, и нет ничего страшного в том, что она меня знает. В конце концов меня знают многие в этом городе. Как же много чувств я испытала, увидев ее в своем классе. И я готова была поклясться, что она меня узнала, как иначе мне было переводить эти заинтересованные взгляды в мою сторону?

***

Две девушки сидели за столиком в кафе, в стекло барабанил дождь. Оксана, продолжала рассказывать, накручивая прядь темных волос на палец, пытаясь скрыть нервное состояние. Ведь раньше никому и в голову не приходило, что Ксюша и Оксана - один и тот же человек... Голубые глаза ее слушательницы все больше открывались. Теперь Ангелина понимала странное поведение зеленоглазой. Задумавшись она не сразу уловила смысл фразы: - ...поэтому я просто прошу тебя молчать, ладно? Я не хочу, чтобы в этой школе кто-то узнал, кто я на самом деле. Ну и... В общем, я не думаю, что нам стоит общаться. Ты вполне можешь общаться с моими одноклассниками, да и из старой школы у тебя должны были остаться друзья, так что... - девушка уже наверно в сотый раз закусила губу, подняла глаза и, увидев часы на стене кафе, со словами «Прости, мне пора!» вылетела за дверь. Девушка с русыми волосами осталась растерянно сидеть за столиком. «Это меня отшили сейчас? Так она не хочет со мной общаться, или не хочет, чтобы о ней в школе узнали из-за меня? В любом случае, кажется у меня уже нет выбора... Хрен я от нее отвяжусь теперь, вот что», - мысли девушки так и не потеряли утренней решимости. Темноволосая же сейчас летела на встречу с отцом. Ей предстояло писать статью о новом торговом центре, а она в таком виде до сих пор. Но мысли девушки занимала сейчас совсем не предстоящая встреча. В голове крутилось выражение лица напротив, русые волосы с легким пшеничным оттенком, голубые глаза. Девушка и сама не понимала, почему сказала, что им не стоит общаться, но уже жалела о своем решении.