Radio Man/ Человек из радио

Ночной воздух был слаще, чем помнил Беллами. За шесть лет в космосе его чувства снова привыкли к застывшему, с привкусом металла, воздуху Ковчега, а затем и корабля горняков. Но здесь, что почти ощущалось как странная, новая, неизведанная планета, воздух был опьяняюще трепещущим. Он чувствовал запах земли, росу, сок на деревьях. Или, по крайней мере, думал, что мог это сделать, надеялся, что это реально, а не какой-то чудесный и безжалостный сон. — Мэди передай мне эту ветку, — мягко сказала Кларк девушке. Действительно мучительный сон. Все трое собрались вокруг маленького костра, на котором жарился их скромный ужин. Их лагерь на ночь, а когда наступит завтра — начнется еще один бой. Он поднял глаза и увидел, что Кларк пристально наблюдает за ним, и её взгляд может быть истолкован только как беспокойство. Наверное, ждет, когда он заговорит, чтобы задать тысячу вопросов, которые пробежали в его голове, когда она нашла его… когда он увидел ее… живую. Беллами встряхнул головой, отгоняя ошеломляющие воспоминания, и прочистил горло. — Ты выжила, — тихо сказал он, не смея смотреть на нее, боясь, что эмоции его выдадут. Это был не вопрос, но она кивнула и ответила: — Я выжила, — как будто она знала, что ему нужно, чтобы она это сказала. Мрачное воспоминание ужасного дня возникло перед глазами. Он кивнул, молча глядя в огонь, пытаясь, ПЫТАЯСЬ получить что-то на подобие контроля.  — Ладно, мы выжили, — Кларк посмотрела на молодую девушку и подмигнула ей. Мэди ответила живой улыбкой, освещая их темный уголок. Мэди. Еще одна история, еще одна жизнь, которую она уберегла от жестокости судьбы. Кларк явно обожала ее, и впервые за всю свою жизнь Беллами почувствовал себя лишним в новой семье, новой жизни. Но он и на самом деле был аутсайдером. Шесть лет. Шесть проклятых лет… Осторожно, Кларк заговорила и спросила: — Беллами, как долго вы… — 942 дня, — с мрачным видом он поднял глаза и встретился с её взглядом. — Мы были на Ковчеге в течение 942 дней, прежде чем нас захватили. — Мне очень жаль, Беллами, — ее голос был мягким от печали. Беллами только покачал головой. Его ум парализует его воспоминаниями о прошедших шести годах и воспоминаниями за год до этого.  — Мы вернем их, — решительно говорит Кларк. Он только кивнул и провел рукой по лицу, пытаясь успокоиться. Некоторое время было тихо, прежде чем Кларк вздохнула и поднялась на ноги. — Я схожу за водой, — сказала она. Затем обратилась к Мэди. — Я скоро вернусь, - девушка кивнула, и Кларк направилась к ручью недалеко от того места, где они расположились на ночлег. Беллами проследил за её уходом, не веря тому, что он видел. Она была жива. Она была жива. Она была… — Ты человек из радио? — веселый голос Мэди прервал его мысли. Он оглянулся и обнаружил, что пока Кларк не было, девушка придвинулась к нему и смотрела со взглядом полным интереса и восхищения. В его голове замелькали воспоминания о юной Октавии, пристающей к нему с вопросами о Ковчеге с таким же выражением лица. — Что? — переспросил он, не поняв вопроса. — Человек из радио. Человек с неба, с которым говорила hainofi (принцесса — прим. пер.), — повторила она. Беллами нахмурился, озадаченный тем словом, которое она использовала, и, как он предположил, описывающее Кларк и тем, о чем она спрашивала. Он с сожалением покачал головой. — Мэди, я не знаю, что… — Каждое утро hainofi сидела снаружи и разговаривала с человеком в небе по радио. Ты он? Было бы хорошо, если бы ты был им, тогда бы ей не пришлось больше так рано просыпаться, чтобы поговорить с тобой, — она произнесла с тяжелым вздохом, совершенно не подозревая о влиянии своих слов. Он несколько раз моргнул, прежде чем спросить: — Кларк говорила с человеком в небе? Мэди кинула палочку в огонь и небрежно ответила: — Ну, он никогда не отвечал ей, но она разговаривала с ним каждый день, — сердце Беллами ускорило бег. — Сначала я думала, что это глупо, потому что он никогда отвечает, но она говорила, что это важно, что когда-нибудь он спустится с неба. Мэди повернулась к нему лицом, прежде чем спросить: — Что значит жить в небе? Кларк говорит, что холодно и темно, но я думаю, было бы хорошо жить среди звезд, - поэтическое сердце молодой девушки могло бы заставить Беллами растаять и зародить нелепое желание научить ее всем созвездиям. Но это все отодвинулось назад, ему нужно было кое-что услышать. Он повернулся к ней полностью, его голос стал мягче. — Мэди, у человека на небе есть имя? — спросил он. Мэди смотрела на него, как на плохо соображающего ученика. — Ну да, именно поэтому я спросила, ты ли он. Потому что его тоже зовут Беллами. Беллами потребовалось немало сил, чтобы контролировать свое дыхание. — Каждый день? — с изумлением прошептал он. — Угу, — ответила Мэди, не зная о том беспокойстве, которое она причинила ему. — Так ты это он? Беллами закрыл глаза, стараясь не думать о том, что Кларк ждала радио ответа от них, от него. Шесть лет ожидания, шесть лет разговоров, которых у него никогда не было, шесть лет рассказов, которые он никогда не слышал, шесть лет вопросов, на которые можно было ответить, шесть лет, когда можно было не быть подавленным виной за то, что бросил, шесть лет знания, что Кларк была ЖИВА… Внезапно прошлые шесть лет в аду, которые он только что пережил, принесли еще больше мучений от мыслей, как всё могло быть. Возвращение Кларк не позволило ему ответить Мэди. — Эй, deimeika (солнечный свет — прим. пер.), — крикнула она, — отнесешь их в ровер, да? Мэди была вынуждена отнести полные контейнеры к внедорожнику, а Кларк направилась к их импровизированным палаткам. Недолго думая, на адреналине от произнесенных слов Мэди, Беллами оказался позади нее, схватив за левое запястье и развернув девушку к себе лицом. — Каждый день??! — просто выпалил он. Ее лицо наполнилось смятением, беспокойством и тревогой. — Беллами, о чём… — Радио, Кларк, — он не знал, сердится ли он на нее за то, что она не рассказала ему, на себя за то, что не слышал этого, или на проклятую вселенную, заставляющую его верить, что она была мертва всё. это. время. Кларк слегка вдохнула, и даже тусклый свет не мог скрыть изменения в цвете её лица: — Мэди, — произнесла она догадавшись, глядя на свои ноги. — Да Мэди. Кларк, почему… — Это помогло мне сохранить разум, Беллами! — начала она, ее голос приобрел привычную силу — Это сохранило мне жизнь. И если был хоть один шанс, что ты меня услышишь, или когда-нибудь ответишь мне, я продолжала это делать. Грудь Кларк вздымалась, как будто она запыхалась, а ее глаза впились в него. Она выдернула запястье из хватки Беллами, которую он даже не осознавал, что продолжает держать, и скрестила руки на груди. — Что я должна была делать? Не пытаться? — её бровь была вопросительно приподнята. Как всегда с вызовом. Некоторые вещи не меняются. Беллами вздохнул, снизив голос только для них двоих: — Шесть лет — это долго, Кларк. Мгновение она просто смотрела на него, не отрываясь. В следующий момент, не колеблясь, она подошла к нему, обнимая его руками, крепко прижав к себе. — Да. Да это так, — прошептала она, обхватив его шею. И плотина прорвалась. Со следующим вздохом Беллами ответил на объятия с равным, если не большим, рвением, и вся вина, одиночество, боль и неловкость исчезли. Слезы текли по его щекам оплакивая девушку, которую он когда-то знал, и прославляя женщину, которая была здесь сейчас. В его руках. Так много изменилось за последние шесть лет, включая их самих. Время нельзя повернуть назад, память нельзя стереть. Но в этот момент, когда он почувствовал, как сердце Кларк билось с его собственным, он знал, знал, что несмотря ни на что, они все еще есть друг у друга. Время и пространство могут идти к чёрту. Это все еще была Кларк, он все еще Беллами, и они были там, где они должны были быть. Где они должны были быть… вместе.