Гром всегда следует за молнией

      — Знаешь, Чанёль… Чонин и Кёнсу напоминают мне гром и молнию.       — Это почему?       Вытянув длинные ноги, альфа закрыл тетрадь с недописанным конспектом и развернулся к сидящему позади омеге. Хитрые глаза студента-отличника Бэкхёна, по совместительству являвшегося его истинным и без пяти минут мужем, сверкали озорным блеском, приправленным мечтательностью и романтикой.       — Ну, сам подумай! Ким блистает улыбкой, стоя в толпе глупых, очарованных им омежек, а До крошит кулаком кирпичную стену универа, за которой прячется во время слежек. Или… Чонин стремительно помогает предотвратить падение новенького беты, буквально вчера, а Кёнсу оглушительно гремит подносом с обедом и уходит из столовой, наблюдая, как нашего плейбоя благодарят за помощь поцелуйчиком в щёчку. А ещё…       — Они оба пахнут грозой.       — Точно! Только Ким лёгким озоном, а До ледяным ливнем.       — Должно быть наоборот.       — Согласен, милый. О, звонок! Сейчас будет моя любимая сцена!       Потирая ладони в предвкушении, Бэкхён устремил взгляд на вход в аудиторию. Пересилив себя, Чанёль оторвался от любования парой и отвернулся, последовав его примеру. Староста группы будущих историков До Кёнсу переступил порог, неся в руках кипу пособий, карт и несколько толстых учебников. Ничто не предвещало беды, но когда до стола преподавателя оставалось сделать ровно пять шагов, на омегу с быстротой молнии налетел опоздавший плейбой, нагло обнял за талию, закружил несколько раз около доски и неожиданно отпустил, убегая на самый последний, верхний ряд аудитории. И даже когда строгий преподаватель начал лекцию, предупреждая соблюдать тишину, смех среди студентов ещё долго не смолкал, ведь яркая картина психующего старосты, пытающегося собрать и разложить стопки с учебными материалами, разлетевшимися по полу, выглядела безумно мило и весело.       — Эй, Пак, как думаешь, они когда-нибудь признаются?       Оторвавшись от писанины, альфа осмотрелся и повернул голову к Бёну, которого всерьёз заинтересовала ситуация, сложившаяся вокруг двоюродного брата и друга Чанёля. Прикусив ручку, омега проследил встревоженным взглядом за Кёнсу, раздающим учебники. Когда очередь дошла до последней парты, за которой бессовестно дрых Ким, несчастная книга сгрохотала о крышку парты так, что в соседней аудитории подскочила стеклянная ваза с цветами.       — Вот сейчас точно, словно гром раздался…       — Если Чонин и дальше будет так себя вести, твой брат когда-нибудь прибьёт его и забудет, где закопал.       — Сомневаюсь. Гром никогда не бывает без молнии.       Усмехнувшись, парочка продолжила слушать рассказ о новейшей истории, наслаждаясь очередным моментом, когда ближе к концу пары их сумасшедший друг, сверкнув улыбкой, промчался к выходу, по пути воруя у задумчивого старосты смазанный поцелуй в губы. Звонок смешался с взрывом смеха, вот только вместо привычного громыхания послышалось ворчание тучки, рождённое чересчур сильным захлопыванием учебника.       — И что это было? Почему Кёнсу не припустил вслед за Кимом?       — Узнай. А я поболтаю с нашей молнией по душам.       Чмокнув истинного в мягкие губы, Чанёль отправился на поиски друга, а Бэкхён пересел к брату, пытавшемуся сосредоточить внимание на тактических планах наступления войск во время битвы пяти лам. Прыснув в кулак над потерянным видом старосты, Бён отодвинул листы в сторону и заставил посмотреть на себя, различая в глубине очаровательных глаз сомнения и трогательную надежду.       — Ну, чего ты расклеился?       — Бэкки, этот дурак не понимает, что своими выходками делает мне больно! После каждого «заигрывания» все смеются, и скоро будут считать, что подобное обращение со мной — это норма!       — А ты попробуй сыграть его роль. Стань молнией вместо грома.       — О чём ты говоришь?       — Отбери у него внезапность! Проучишь Кима, и, возможно, он угомонится.       Печальный вздох и грустная улыбка, перерастающая в благодарные объятия, ищущие поддержки. Где-то на задних рядах раздались перешёптывания, но дерзкий, предупреждающий взгляд Бёна заткнул рты одногруппников быстрее и действеннее обидных слов.       — А если совсем не хочется, чтобы Ким успокаивался? Если в мечтах у нас с ним давно крепкая семья и красивые дети?       — Сдаётся мне, что даже если ты не поймаешь букет на нашей с Чанёлем свадьбе, максимум через год будешь носить фамилию Ким, а может, и не только её.       Пунцовые щёки и глупая улыбка сделали Кёнсу невероятно привлекательным. Проболтав с братом до самого звонка, Бэкхён пожелал ему удачи и вернулся на своё место, беря за грудки прибежавшего с перемены Пака.       — Ну как? Поговорил? Что он тянет резину, когда надо хватать и заявлять права, пока не уволокли?       — В смысле?       — В прямом! Су надоело, что с ним играют, и он решил сам устроить личное счастье, послав Кима подальше.       — Но как?! Они же точно истинные! Чонин сам сказал.       — Поздно спохватился. Сейчас пара у преподавателя Ву. Кёнсу заявил, что он в его вкусе, и с этого дня будет добиваться взаимности.       На лице Пака отражалось замешательство, а мозг работал в режиме экстренной ситуации, думая о том, как помочь Чонину не упустить любовь всей своей жизни, которой боялся признаться напрямую из-за неоднозначной реакции на его внезапные проявления симпатии. Конечно, Пак обмолвился о том, что эти выходки больше подходили неопытному школьнику, однако Ким пропустил замечание мимо ушей.       Как только плейбой появился в аудитории, бросая на старосту тяжёлый взгляд, Чанёль принялся что-то яростно строчить на тетрадном листе, не замечая шкодливого смеха за спиной. Приподнявшись на стуле, Бэкхён заглянул за плечо истинного и удовлетворённо хмыкнул, оставшись довольным содержанием записки. Сев обратно, омега закинул ногу на ногу, подпёр подбородок и с улыбкой стал следить за мелодрамой, грозившей в скором времени разыграться в аудитории.       Сунув листок с предупреждением о проблемах вселенского масштаба, Пак сглотнул, ибо ни разу не видел друга запредельно злым и излучающим ауру яростного негодования. Скомкав сообщение, Чонин сел за парту и натянулся как тетива, не спуская глаз с Кёнсу, готовый в любое мгновение сорваться и вступить в бой с предполагаемым соперником. В это время староста обдумывал слова брата, вспоминая, что преподаватель Ву держал Кима в любимчиках за интерес к китайской истории. Альфа лучше всех разбирался в хитросплетениях императорского двора и быстро отвечал на вопросы, напоминая настоящую молнию. Но сегодня До обойдёт его, хотя бы так собираясь позлить истинного.       — Ким Чонин, будь добр, раздай…       — Преподаватель Ву, мне как старосте полагается помогать вам. Пусть студент Ким собирается с мыслями к опросу. Разрешите?       Ву почесал кончик носа, не ожидая от Кёнсу подобного предложения, ведь все давно поняли, кто является фаворитом на занятиях по истории Китая. По аудитории пробежал шум, когда староста получил разрешение и довольный принял из рук Ву стопку чистых листов, отваживаясь на милую улыбку и изящные движения тела. Бэкхён откровенно ржал, накрыв рот ладонью, мысленно хваля брата, превратившегося из грома в молнию. На последней парте с силой отодвинули стул и лихорадочно защёлкали ручкой.       Нервно пригладив волосы, Чанёль проследил за Кёнсу, не спеша раздающим листы. Когда омега поравнялся с Чонином, то даже не удостоил того взглядом, лишь иронично ухмыльнулся, опустил бумагу и отправился дальше. Лицо альфы было бесценно, ведь настолько широкий спектр эмоций, в которых преобладало сильное желание наказать и присвоить себе, не видели ни разу, даже его самые близкие друзья.       Кёнсу справился с опросом неправдоподобно быстро, чувствуя лёгкость и азарт от затеянной игры с Чонином. То, что репутация фаворита преподавателя Ву в глазах одногруппников пошатнулась, напоминало дворцовые интриги, происходившие в Китае несколько столетий назад. Улыбнувшись, До точно так же собрал работы, игнорируя негодующий взгляд истинного, и предложил помочь Ву с подготовкой к семинару. Преподаватель и староста продолжили беседовать и после звонка, вместе покинув аудиторию. Вслед за парочкой тяжёлым шагом вышел Ким, цепляя по пути парты, рюкзаки, сшибая всех без разбора и видя перед собой одну-единственную цель, которая вдруг стала ускользать, улыбаясь и кокетничая с некогда любимым преподавателем.       Переживая за друга, занявшего роль грома в отношениях с До, Чанёль заметил на губах Бэкхёна чересчур довольную улыбку, что натолкнуло альфу на неприятные мысли.       — Ты всё это выдумал, да? Историю с внезапной любовью к Ву?       — Ну и что? Зато смотри, они сразу ожили, и поверь, к концу дня станут официальной парой.       — Бэк, так нельзя! Терпеть не могу твои любовные игры, ещё со школы!       — Это что, прелюдия к ссоре, Пак? Или тебе напомнить, как именно мы познакомились и кто организовал межшкольную вечеринку на день влюблённых?       Поджав губы, Бэкхён посмотрел на истинного осуждающим взглядом, совершенно не желая раздувать настоящий скандал. Кажется, его настроение уловили, пристыженно склонили голову и сжали хрупкие руки в тёплых ладонях, принося извинения пылким поцелуем.       — Прости, Бэкки. Думаешь, эти двое не наломают дров?       — Сам посмотри! Разве это не начало любви?       Ровно со звонком староста До Кёнсу с гордо поднятой головой вошёл в аудиторию, неся в руках один-единственный журнал. Вслед за ним в узкий дверной проём протиснулся бывший плейбой местного разлива Ким Чонин, сгибаясь под тяжестью учебных пособий.       — А кто теперь молния? И гром? Всё по-прежнему, или…       Вопрос Пака заглушил возглас студентов, свистящих и улюлюкающих в знаках одобрения. Протерев глаза, альфа наблюдал долгожданную сцену: сложив груз на стол преподавателя, Чонин подхватил взвизгнувшего от неожиданности Кёнсу на руки и закружился с ним по аудитории, успевая воровать поцелуи. Парочку истинных прервал тактичный кашель взрослого беты, предлагающего студентам пройти на свои места.       — Не важно, Чанёль. Главное, помни: гром всегда следует за молнией.