Импульсы наших тел

MiaGi – Сын

***

Эва сидит в клинике и ждет своей очереди. Напротив, сидит парень, чья девушка ушла в кабинет рядом. Он ждет, трясется, изредка, как псих, улыбается полу. За ним интересно наблюдать. Эва хотела, чтобы так же трясся Крис, но разве такое будет? Спустя минут десять, выходит счастливая девушка и чуть ли не прыгает парню на шею, говоря гласное: «у нас двойня». Парень радуется, а она чуть ли не плачет. От такой картины хочется выть навзрыд, но Мун лишь улыбается, сжимая губы в тонкую трубочку. Девочки так и не смогли отговорить ее от этого. А Стивс со словами: «делай, что хочешь» вообще вылетела из ее дома захлопывая дверь с таким стуком, что казалось, она вынесет ее. Крис не пишет, поскольку она поняла, ему плевать. Но это не так, парень пьет. Не из-за неземной любви к Мун или к ребенку, а из-за того, что он ненавидит аборты. Когда-то его соседка, заставила сделать аборт свою дочку. Крис хорошо знал девчонку, они дружили с детства. Знаете, самое больное в этой истории не только в том, что он потерял хорошего друга, а еще в том, что он был последним, кто видел эту девушку перед смертью. Она пришла к нему вся в слезах, а когда он хотел утешить ее, «друзья» сидевшие на заднем фоне просто посмеялись над ним, якобы: «Утешать девчонку, Шистад, ты чего?». Ей было 18, она еще не успела прочувствовать жизнь. Оборвав ее на самом интересном. Но об этом никто не знает. Никто, кроме самого Криса. Эва думает о дальнейшей жизни, чем займется, что будет делать. Она предпочитает не думать о том, чтобы было, если бы она не забеременела. Вообще, в последнее время она много думает, а еще больше — плачет. А еще она предпочитает вообще забыть о Шистаде, ведь ему плевать, — так думает только она. Девушка не хочет быть убийцей, но разве есть выход? Вы сейчас начнете повторять всеми заученную фразу: «Выхода нет только из гроба, так что не нойте». В данной ситуации один из выходов — аборт. Если не сделать, то что будет? Будет ли лучше? Будет ли она счастлива, растя маленькую копию своего отца? Она не знает. От таких мыслей хочется разрыдаться, но глаза только слегка пощипывает, а в уголках собирается влага. Из мыслей ее вырывает громкий разговор. По развитию сюжета можно понять, что это мать и дочь. Девушка плачет, видно, что животик не большой, но все же заметен. Мать — женщина в строгом костюме, идущая позади, подталкивает ту в спину. — Трахаться меньше надо было, — женщина не стесняется слов. — Я-я не думала, что так получится, — девушка всхлипывает, — и вообще, мне двадцать лет. — Да-да, я вижу какая ты взрослая, — она указывает на живот, и усадив девушку на место, говорит, — сиди здесь. Я не буду бегать за тобой. — Я не хочу, — она закрывает лицо руками. — Ты ему не нужна со своим ребенком, он даже не пришел сегодня. Кому нужна двойная обуза? — А если я не смогу потом родить? — девчонка воет навзрыд, от чего по спине русой проходят мурашки, хочется обнять ее и успокоить, но что Эва может, если сама в той же ситуации. — У нас есть Лили, которая сможет нам с отцом, родить. — Но я тоже хочу своих, — девушка вскакивает и кричит эти слова. Женщина, не разбираясь, бьет ее по лицу. Девушка садиться обратно, а русая вскакивает: — Что вы творите? — обращается Эва к женщине. — Девушка, не лезьте, — шатенка даже не поворачивается. — Почему вы с ней так обращаетесь? Может она и ваша дочь, но ей самой надо решать, что делать. — А я смотрю вы нарешались сами, да? Ваша мать знает, что вы тут? — на ее лице исказилось что-то вроде улыбки, а Эву словно водой окатило, — что, нечего сказать? Тогда сядьте и закройте рот. Девушка бы может осталась сидеть так, как есть, но девушка, которая была перед ней в кабинете, вышла вся в слезах. Знаете, именно это отделение напоминает Эве некий Ад. Все установлено в белых тонах, кажется, по сути, тут не должно ничего пугать, но люди, которые тут ходят — пугают. Мрачные, серые, без эмоциональные лица, которые не здороваются и не говорят без нужды. Это странно и страшно. Вокруг такая обстановка, будто это вовсе не люди, а души людей, которые потеряли частичку себя. А дверь в кабинет УЗИ, как врата в Рай. Кто-то решается войти и найти себя, а кто-то, не заходя — существует в этом Аду, открывая дверь по другую сторону коридора. Мун страшно, она сидит до последнего. Ждет, когда врач сам позовет ее. Та девушка, сидящая с матерью, продолжает плакать. Отделение наполняется каким-то счастьем, когда в него врывается парень, несущийся на всех порах. Если вы подумали, что это Шистад, то вы жестко ошиблись. Этот парень летел к девушке, сидящей рядом. Она увидела его и слез, как-будто и не было. Женщина выставила руки вперед, не подпуская парня к дочери. Они что-то кричали, но уши Мун заложило. Эва даже не заметила, как из нужной ей двери вышел врач и что-то сказал ей. Она просто понимает, что, если сделает это сейчас, потом будет жалеть и просто не сможет принять себя, как убийцу. Но Эва считает, так будет правильнее. Поэтому заходит в кабинет.

***

Звонок в дверь, спустя пару минут в дверном проеме появляется парень, у которого на лице нет улыбки, но он впускает ее внутрь. Эва заходит и садиться рядом с подругой, что смотрела фильм укутавшись в плед и пила какао с грустным лицом. Мун казалось, что это не она хотела сделать аборт, а Сатре. Блондинка, увидев подругу, вскочила с дивана и подбежала к ней, заключая в объятия. — Все нормально? — спрашивает Нура, а Эва улыбается. Лицо Сатре искажается в непонимании, а Эва кивает в сторону кухни. Когда девушки садятся за стойку, а Сатре наливает еще одну порцию чая, Эва выдает. — Я не сделала, — на глазах Мун появляются слезы радости, — я зашла в кабинет и сразу же сбежала оттуда, понимая, что не могу. Не хочу считать себя убийцей. Сатре накидывается на подругу с объятиями и шепчет на ухо тихое: «Если надо, я всегда помогу тебе». А Эва улыбается, и понимает, что поспешные выводы — не всегда правильные.

Меня зовут Эва Квиг Мун. И я могу сказать вам, что поспешишь, людей насмешишь.