Тень

Тень.

Он резко проснулся. Так просыпаются не от крика или толчка, а от нехорошей сосущей тишины. В Третьей все спали. Конь – прямо там, где лёг: на грязном матрасе возле стены. Толстый беспокойно жмурился, прикорнув в обнимку с фиалкой. Ему снились плохие сны. Из кроватей слышалось только рваное дыхание Птиц, но оно лишь делало тишину ещё тише. Чувство тревоги усиливалось. Стервятник, уже слегка задыхаясь, шарил по полу в поисках трости. Чертыхнувшись, он скатился с кровати и быстро захромал к двери. Закостенелые пальцы плохо слушались, и Стервятнику пришлось навалиться на дверь плечом, вцепившись в ручку обеими руками. Вообще он любил гулять по ночам. В отличие от Макса, Рексу нравился мрак и шорохи по углам. Ночью Дом был жив. В корявых надписях на стенах, в рисунках, обёртках и пакетах, в недокуренных сигаретах и забытых кем-то вещах было больше правды о тех, кто оставил свои следы в коридоре, чем в сотнях слов.Рекс узнавал людей по полурешённым кроссвордам с пометками и каракулями на полях; не зная владельца в лицо, мог рассказать о нём очень многое. Но сейчас ночь молчала.Тишина давила близнецу на барабанные перепонки, липко просачиваясь внутрь; он закашлялся, пытаясь выплюнуть то, что засело уже глубоко и мешало дышать – ничего не вышло. Стервятник плавно переходил на бег. Ноги ломались и несли его криво и не туда, и скоро ему стало казаться, что всё это происходит во сне. В очень-очень плохом сне. Добравшись до нужного места, он с разбегу врезался в дверь; нырнув в коридор Могильника, затормозил. В одной из дальних палат горел свет. Возле неё, как мёртвые огни, сновали белые халаты Пауков. Стервятник сорвался с места. Как пьяный, он тяжело расталкивал тела, отцеплял от себя паучьи лапы, не рассчитал расстояние и стукнулся виском о дверной косяк. В гуще скопления огней на кровати лежала прикрытая простынёй длинная фигура с соломенными волосами. Рекс уставился на неё. - …Макс? В далёкой Четвёртой Шакал подскочил на кровати. Резво переполз через уже не храпящего в обнимку с журналом, а сонно мигающего Лэри и вцепился в рукав неподвижной фигуры, облокотившейся на спинку кровати. - Эй! Слепой! Ты это слышал? Что за чёрт посреди ночи? Бледный поднял голову. - Это Стервятник. Зовёт Тень. Помолчав, добавил: - Но не может докричаться, потому что его нет. Что было дальше, Стервятник не помнит. Помнят искусанные, мгновенно уволившиеся медсёстры. Помнят стены палаты со следами зубов и кровавыми царапинами от ногтей, теперь, конечно, заново выбеленные и стерильные, как всегда. Как должно быть в Могильнике. Но безумие бледного вожака Второй осталось тяжёлым налётом на дверном косяке, на подоконнике и в стекле, на кровати и особенно под ней . С тех пор в палате очень тяжело было уснуть и мучили кошмары. Пациенты в ней надолго не задерживались. Слишком хорошо помнит Р Первый. Как умудрился выцарапать сумасшедшего подростка из лап Пауков, как тащить до кабинета его помогают два Ящика. И- Самая Длинная. В тот раз на удивление спокойная. Поначалу. Псы то и дело вскакивают, не понимая, отчего в Доме так тихо. Ищут часы и, чертыхаясь, валятся обратно на кровати. В четвёртой молчит даже Табаки. Молчание в его случае, правда, не подразумевает отсутствие звуков. Он ведёт себя очень беспокойно: вздыхает, шумно переползает с места на место, по телам состайников, то и дело давя хрустящие пакеты и крошки чего-то, уже наполовину раздавленного. Бледный призрак на диване, и обычно не особенно склонный к тому, чтобы явственно подавать признаки жизни, – Слепой – казался тенью собственной тени. Тише всего было в Третьей. Как в мертвецкой. В своём кабинете Ральф пытается заткнуть рот Стервятника полотенцем . Тот, скорчившись на полу и как-то странно дёргаясь, мычит. Р Первому почему-то очень запомнились капли крови на ковре и поцарапанный угол стола, об который бился головой Стервятник. - Давай же, мальчик, успокойся, - простонал Чёрный Ральф сквозь зубы, утирая пот свободной рукой. Он не думал, что ему, взрослому мужчине, будет так трудно справиться с ребёнком. - Так ты кусаться! – воскликнул Первый, отдёргивая руку. - Чёртова ночь никогда не кончится. Стервятник извернулся и ударил Ральфа локтем в солнечное сплетение так, что тот чуть не задохнулся. Рекс выплюнул полотенце и завыл, хрипло и с надрывом. Мужчину передёрнуло. И сразу же, в ответ на вопль вожака, ответили Птицы. Нестройно и вразнобой, глухие стонущие звуки разнеслись по Дому, становясь всё громче. Жуткая какофония. Заставить замолчать их всех не представлялось никакой возможности. Ральф махнул рукой и, дрожащими пальцами достав сигарету, устало привалился к дивану. Качающийся из стороны в сторону Стервятник с перекошенным ртом – зрелище не из приятных. Когда же у него закончится воздух. Р Первый так и не смог понять, сколько продлился плач. Время измерялось в звуке, который длился бесконечно долго. Он не сразу осознал, что Птицы замолчали, в ушах ещё стоял леденящий вой Стервятника. Вожак притих, лёжа на ковре. Он сразу стал как-то меньше и тоньше. Ральф курил и думал об этих странных детях. Не похожие ни на одного Наружного, они отрицали само понятие нормальности. Всё не как у людей, всё запутанно, всё болезненно. «Интересно, какой букет психических отклонений у них обнаружили бы врачи, если бы кому-то было до них дело? Люди так себя не ведут. Когда умирает кто-то близкий, - Первый стряхивал пепел прямо на пол, - мы плачем. Мы ищем утешения. Нам тяжело, но мы идём дальше. Откуда эти голые нервы, эта симфония боли в тщедушном подростке?» Долгая, долгая, невыносимо долгая ночь. Три пачки сигарет. Стервятник провалялся на полу до рассвета, ни разу не шелохнувшись. Потом встал и ушёл. «Кошмарный сон, - подумал Ральф, - и очень плохо, плохо похожий на правду.» Стервятника не забрали. После Самой Длинной Тень исчез из жизни Дома. Очень буквально и очень сразу. Он будто прошёл сквозь стены и завис где-то между Той и Этой стороной. О нём не говорили. Его не вспоминали. Птицы носили траур. Стервятник скорбел дольше остальных, дольше, чем было принято. Он провалялся на кровати неделю. У него куда-то вдруг сразу пропала половина тела. После тяжёлого нервного потрясения наступил эмоциональный паралич. Ему не то что ничего не хотелось, он перестал осознавать себя и свои ощущения. Птицы, не решаясь беспокоить вожака, старались ходить и говорить как можно тише. Только Слон, которого трудно было успокоить, потому что это всегда делал Тень, плакал часто и громко, и его просто старались увести подальше. Несколько раз приходил Сфинкс. Он ни разу не сказал ни слова, только стоял в дверях пару минут, глядя на уставившегося мёртвыми глазами в потолок Стервятника, и уходил. - Слышь, Сфинкс, - только раз осмелился обратиться к нему Дракон, нерешительно потянув за пустой рукав, - а что с ним происходит-то? - Ничего, - был ответ. «Куда ты делся?» Через неделю Стервятник пришёл в столовую вместе с остальными Птицами. Он был бледен, чёрен, с неестественно запавшими глазами и отсутствием всякого выражения на лице. Истеричные Крысы, не в силах удержаться, перепихивались, сильно косили в сторону Третьей и очень громко шептали что-то друг другу на уши. Одна, переполнившись эмоциями, зарыдала и попыталась проткнуть себе руку острым концом ложки, но её быстро утихомирили. «Если ты исчез, что это за ощущение?» Псы тактично делали вид, что выглядеть, как труп, – абсолютно нормально для любой Птицы. «Откуда ты на меня смотришь?» У слепцов невероятно развиты слух и осязание. Сломанный организм стремится восполнить пробелы своего несовершенства. Природа не терпит пустоты. «Ведали ли мы, что творили, когда называли Тенью Тень?..» Стервятник, сильно припадая на правую ногу, ковылял по коридору. Очень странное чувство не покидало его с тех самых пор, как он очнулся. Он постоянно оборачивался и напряжённо всматривался в пустоту. Ощущение усиливалось, когда он оставался один. «Откуда? Где ты? Почему я постоянно чувствую твоё присутствие? Зачем ты ушёл один? Ты вообще ушёл или нет?» Проходя мимо двери Третьей, Стервятник услышал рёв Слона. После секундного колебания он вошёл. Большой Слон сидел на полу, обняв горшок с фиалкой, и заходился в рыданиях. «Что бы ты сделал, Тень? Что мне сделать?» Вожак , придерживая больную ногу, тяжело опустился рядом. - Ну, ну, малыш, - он неуклюже обнял Слона за плечи и похлопал по спине, - не плачь. Всё будет хорошо. За спиной Стервятника стоял Тень.