Шармбатонская Гриффиндорская Cлизеринка

— Чёрт, у меня закончились пергаменты, — выругалась я, не дописав очередное огромное эссе по ЗОТИ. — Возьми мои, хотя…- Драко посмотрел в свои запасы, — у меня они тоже закончились. Мы лежали на его кровати и делали домашнюю работу. В нашей спальне, точно так же находились Блейз и Кларисса, надеюсь, занимаются они тем же, чем мы. Кребб и Гойл где-то шарахались. — Я у тебя последние стащила, — чмокнув в щёку парня, ответила я. Он повалил меня на спину и поцеловал в губы. — Так, ну всё прекрати, это не должно перерасти во что-то другое. Завтра между прочим, контрольная по зельям, так что учи! — щёлкнув парня по носу, я поднялась и взяла учебник. — Ты совсем не умеешь шалить, — надув губы сказал слизеринец. — Мы уже с тобой один раз пошалили. Я и Драко решили уединиться в одном из кабинетов, среди белого дня. Ну, да, вот так вот захотелось нам. И в самый эпичный момент, когда рука парня поползла ко мне под юбку, вошла Макгонагалл. Ну, минус сто очков это ещё по-божески, а вот месяц отработок у разных преподавателей, это жестковато. Но мы вытерпели, и повторили наш трюк, уже успешно. Вообще, с этим парнем я становилась не такой, какой была раньше. Я могла в день потерять тридцать очков своего факультета, за пререкания и разговоры во время уроков. Плюс, стала чаще цепляться с кем-то в коридоре. Но не было никаких грубых высказываний, лишь колкие речи. За глаза все называли меня Слизеринской принцессой, а в глаза лишь мило улыбались и проходили мимо. Я будто бы стала такой же, как Драко Малфой. Он не отрицал этого. — Принцесса, как ты смотришь на то, чтобы в ближайшие выходные сходить за пергаментами? — пододвигаясь ко мне, сказал парень. — Я смотрю на это положительно, но как нас отпустят в Косой переулок? Мракоборцы на каждом шагу, — неуверенно спросила я. Это действительно было так. В Хогсмиде, я видела несколько раз Тонкс, которая увидев меня в объятиях Драко, вопросительно выгнула бровь. А что она хотела? Как мне ещё добывать информацию от парня? Но в последнее время информации не было, и мне приходилось лишь просто оставаться его девушкой. — Если я попрошу нашего декана, то нас отпустят куда угодно. Да и ты знаешь, что для нас опасности нет. Ну да, Драко ведь Пожиратель, а я дочь Пожирательницы. Можно вообще ходить и Аваду Кедавру всем раздавать, ничего не будет. — Что ты усмехаешься? — холодно спросил он. — Хватит так резко меня тон, — ответила я, нахмурив брови. Собрав все свои пергаменты, я стала выходить из комнаты, но не смогла открыть дверь. Ах, как это умно, использовать мои же заклинания! Потянувшись в карман за палочкой, я её не обнаружила. Что-то уткнулось мне в спину, прям, на уровне застёжки бюстгальтера. — Не это ищешь? — спроси голос у меня над ухом. — Именно. Палочка сменилась пальцами слизеринца, и вещь уже стала не так плотно сидеть на мне. Ох, Малфой, ты неисправим. Мои доклады, эссе и рефераты разлетелись по всей комнате, одним движением я была схвачена на руки и полетела на кровать. Аристократ! Через неделю нам было дано разрешение от директора на посещение Косого переулка. Снегг сопровождал нас, по его же приказу. Он смотрел на меня с огромным призрением, зная, что я встречалась с Фредом и любила его. То есть люблю. Серая толпа медленно передвигалась по улицам. Видно было в глаза людей страх. Каждый подозревал каждого. Доверия не было ни к кому. И только Драко гордо шёл, зная, что опасности нет. Мне было жаль всех. Ведь я запомнила Косой переулок солнечным и приветственным. Именно он поднял мне настроение, в то время когда я не знала что мне ожидать от новой школы и жизни вообще. — Вот тут я первый раз тебя увидел. Мы стояли напротив магазина мадам Малкин. Там ведь магазин моей мамы! Но он был разрушен. Почему даже он подвергся уничтожению? Ведь она была в рядах Тёмного Лорда. Парень тепло смотрел на меня, в то время когда я утопала в воспоминаниях и чувствах совсем противоположных ему. Мы двинулись дальше к магазину, который нам нужен. — Я буду ждать вас здесь, — холодно сказал Снегг. — Хорошо, профессор, — ответил Малфой и дёрнул бровями. Мы зашли в магазин, который будто медленно умирал. Тускло горели лампы, прилавки были кое-где разбиты, потрёпанный товар расставлен по полочкам. Видно было, что нападения были слишком частыми, но всё восстанавливалось каждый раз с огромным старанием и трудом. Драко двинулся к продавцу, а я пошла вдоль полок, рассматривая чернилицы и перья. И тут почувствовала взгляд. Подняв глаза, я чуть не упала в обморок, поспешно схватившись за прилавок. — Фред… Я прошептала это так тихо, но казалось, будто бы закричала на весь мир. Мне кажется. Это всё сон. Видение. Бред! Но нет, вот он стоит, живой, здоровый и по-прежнему рыжий. Но что-то в нём было другое. Казалось, он повзрослел, возмужал и стал ещё красивее. Сердце учащённо забилось, будто бы выпрыгнет из груди. Что мне делать? Я не могу двигаться, дышать, говорить. Мой Фред. Мой Уизли. Из-за прилавка вывернула Анджелина. — Дорогой… — она увидела меня, — какая встреча! Как дела Аврора? Я упрямо молчала, глядя на своего любимого, он так же смотрел на меня. Она сказала дорогой? То есть она не соврала? Я зря тешила себя надеждами, что она просто хотела меня задеть?! — Фред, поздоровайся с девушкой! Я видела, как вздымаются его плечи, как голубые глаза расширились и смотрят куда-то за меня. Я оказалась в кольце рук. — Здравствуй, Драко! — поздоровалась Джонсон с наигранной улыбкой. «- Чтобы тебя дементоры изнасиловали», — пронеслось в моей голове. Парень взял меня за локоть, и мы пошли в обратно направлении, я развернулась. Анджелина точно так же тащила Фреда, а он смотрел нам в след. — Я люблю тебя, — сказала я одними губами. Не знаю, увидел ли он это или нет. Чувства рвались наружу. Драко тащил меня подальше от этого магазина. Было видно, как он раздражён, его походка, взгляд, жесты, всё выдавало это. Ну, конечно, мы так откровенно с Фредом смотрели друг на друга, что это бы не заметил только слепой. Завернув за угол, я была резко и больно схвачена за плечи. Кажется, у мисс Шеррор появятся синяки. — Почему ты так пялилась на него?! — он тряс меня, а в его глазах плескался гнев. — Отпусти меня, — я стала освобождаться от хватки, — это был шок, понимаешь? Шоковое состояние! Я не думала, что встречу его! — Ты готова была запрыгнуть ему на шею! — вновь его пальцы схватили меня. — Ты бредишь, Малфой! — отмахивалась я. Парень резко прижал меня к стене и впился в мои губы, больно кусая их. Я задыхалась от нехватки воздуха, а он продолжал целовать, нагло, безропотно, упорно. — Ты моя! Поняла? Моя! — Открой дверь. — Нет. — Я сказал, выйди. Как только мы вернулись в Хогвартс, я зашла в комнату и заперла дверь, никого не впуская и не выпуская. Кларисса не задал мне не один вопрос, увидев мои покусанные в кровь губы. — Я вышибу её. — Драко, не глупи! — крикнула ему соседка, — Иди спать, завтра она выйдет в любом случае. — Мне нужно поговорить с ней сейчас. — Я не хочу разговаривать! Послышались приближающиеся шаги. — Мистер Малфой, что вы делаете в такое позднее время около женской спальни? Снегг. Надеюсь, он уведёт его отсюда. — Мисс Шеррор заперлась в комнате, и не хочет пускать меня. — Очень правильный поступок с её стороны, так как ваше место в своей спальне! — строго сказал профессор. — Мне нужно поговорить с ней, — упрямости Драко не занимать. — Это не может подождать утра? Мисс не испариться никуда. Возмущавшийся Малфой ещё что-то сказал Снеггу, и стал удаляться. Профессор хмыкнул, и шуршание его мантии свидетельствовало о том, что он последовал следом за ним. Я глубоко вздохнула и посмотрела на ошарашенную Клариссу. — Завтра поговорим. Утром следующего дня я сидела в Большом зале, уныло оглядывая всех присутствующих. Не хочу видеть Малфоя! И Уизли! Ничего не хочу! Один конченый собственник, а второй обманщик номер один. Ненавижу Джонсон! Ненавижу Орден! Всех ненавижу! — Шеррор, у тебя скоро День Рождения? — рядом приземлилась моя соседка, в окружении своих подруг. — Эм, ну да, а что? — удивлённо спросила я, замечая, как в зал заходит Кэти Бэлл, когда-то проклятая Драко. — Просто у нас принято, чтобы в этот день… Дальше я слов не расслышала. Зашёл Драко и, увидев Кэти, которая пристально посмотрела на него, побежал куда-то, следом за ним направился Поттер. Ноги понесли меня следом за ними. Вдруг узнаю или увижу что-то важное? Расталкивая толпу, я пыталась пробиться к выходу из Большого Зала, но все будто бы стояли стеной и не хотели двигаться. Наконец-то справившись с этим препятствием, я побежала на верхние этажи. Было тихо. Так тихо бывает только перед чем-то страшным. Крики, а потом вспышки заклинаний из мужского туалета. — Сектумсемпра! — и гулкий шлепок, будто что-то тяжёлое упало на воду, которая уже была в коридоре школы. Вбежав в помещение, я увидела ужасную картину. Драко лежал на полу истекая кровью, Гарри стоял рядом. Видно было, что он не хотел такого исхода. Зачем запускать в человека заклинание, если не знаешь его действия?! На коленки, я опустилась около тела парня, пытаясь ему чем-то помочь. Но ничего не помогало. Я кричала на гриффиндорца, что он идиот и почему стоит и ничего не делает. — Профессор Снегг! — я кинулась бежать в Большой зал, на середине коридора я встретила его, он спешил. Видимо, почувствовал что-то не ладное. Ужасным взглядом он посмотрел на мои окровавленные руки, и, оттолкнув меня в сторону рванул в туалет. Я направилась следом. На выходе столкнулась с Поттером, который выскочил оттуда с диким взглядом. — Вулнера санентур, — бормотал Снегг, склоняясь уже почти над бездыханным телом Малфоя. Я стояла опершись лбом на дверной косяк и плакала, кусая и без того покалеченные губы. Драко был в больнице. Я навещала его. Он улыбался, когда видел меня, и называл спасительницей. Каждый день, он говорил, что хочет обратно в подземелье, но мадам Помфри упорно держала его до последнего. На уроках я сидела одна, Кларисса сказала, что не бросит Блейза, даже из-за такой подруги, как я. Кто сказал, что мы подруги? — Привет Аврора, — ко мне подсела Белла, одна из подружек Лары. — Привет, — ответила я, отправляя в рот кусочек курицы. — Как там дела у Драко? — Хорошо, идёт на поправку. Говорит, что уже даже рад вернуться на уроки, что на него совсем не похоже. Мы засмеялись. Это действительно не похоже на Малфоя, который говорил, что Хогвартс — это жалкое подобие школы. Прилетела почта. Я даже не ждала ни от кого письма, но передо мной приземлилась чёрная, как смоль сова. Удивлённо я смотрела на неё своими голубыми глазами, в то время когда она расширила свои, огромные жёлтые, и ухнула. — Чья сова? — крикнула я, обращаясь к своему столу, — Кажется, она меня с кем-то перепутала. — Это сова Драко, — сказал Крэбб, так же удивлённо глядя на неё. Хмыкнув, пришлось принять конверт, который принесла птица, та больно клюнула меня в палец. Я выругалась на неё, а она широко расправила крылья и взмыла вверх. Странно, даже ответа не дождётся? Может, это письмо для Драко от родителей? Но, насколько мне известно, они всё передают ему через Снегга. Тогда зачем сова прилетела ко мне? Много вопросов мучило, но на конверте было моё имя, так что это бесспорно мне, от Нарциссы Малфой. Я развернула конверт. «Здравствуй дорогая Аврора! Пишу я тебе, чтобы рассказать всю правду, и ты не тешила себя надеждами. Я очень рада, что такая чистокровная и умная волшебница обратила на себя внимание моего сына! Сама Аврора Изабель Шеррор! Твои родители в своё время создали тебе хорошую репутацию, и ты её поддерживала до поры до времени, пока не связалась с Уизли. Весь чистокровный магический мир был в полном недоумении, но ты быстро опомнилась и сделала правильный выбор!» Мда уж, Мерлин Великий, что же за бред! Я вернулась к чтению письма. «Мы были очень рады, ведь твоя мать Стефани, состоит в наших рядах и заверила, что ты истинная леди, но ты предала её, и она не хочет о тебе слышать. Я, конечно, не совсем одобряю её такое поведение, но и тебя не оправдываю тоже. Так, что-то я отошла от темы, нужно написать тебе самое главное. Аврора, насколько ты знаешь, в таких древних родах, как наш, есть свои обычаи. Так вот, Драко в 15 лет был помолвлен с девушкой. Она из знатного чистокровного рода, обучается дома, ты не увидишь её в школе. Её имя Франческа Флинт. Тебе ведь говорит это о чём-то?» Франческа? Нет, но фамилию я где-то слышала, даже где-то видела. Только не могу вспомнить. — Кларисса, — крикнула я девушке, — ты знаешь кого-нибудь из рода с фамилией Флинт? — Это ведь наш бывший капитан. Маркус, — восторженно сказала она, — а что? — Да так… А у него есть сестра? — Не знаю. Мэл должна знать. Мэл! — взвизгнула девушка. — Что ты орёшь опять? — красивая темноволосая семикурсница посмотрела на нас. — Ты же встречалась с Флинтом, у него есть сестра? — безропотно спросила девушка. — Да. Франческа, вроде. Избалованная девчонка, на домашнем обучении. Моя соседка расставила руки в сторону и сделала выражение лица, типа: «Вот так вот.» Я углубилась в письмо. «Даже если и не говорит, мы не можем разрушить данный союз. Исключение, это смерть одного из них. Так вот, я не хочу рушить вашу любовь, ведь мой сын постоянно говорил о тебе, когда был на Рождественских каникулах. Он был так воодушевлён, как когда-то я была воодушевлена Люциусом. Нет, я и сейчас люблю его, но ведь у Драко это впервые. Но я так же не хочу рушить и репутацию своей семьи, которая и так упала в глазах чистокровного мира. Прости меня за это. Я безумно хочу счастья и благополучия своему сыну, но пока у вас всё не так серьёзно, прошу отойти тебя в сторону, чтобы удар был не таким сильным. У него и так всё будет хорошо, я знаю. Ещё раз прости. С уважением Нарцисса Малфой.» — Аврора, ты в порядке? Я молчала, просто глядя в одну точку перед собой. Хоть кто-то может меня не обманывать? Не использовать? Но ведь я сама такая же, почему постоянно забываю об этом? Ах, правильно говорил Драко. Бумеранг возвращается. Я обманываю его, он меня. Я изменила Фреду, он заменил меня Анджелиной. Всё рушилось? Однозначно. Теперь могу со спокойной душой расставаться с Малфоем, но почему, же неприятное чувство расползается во мне тягучей тёмной жижей? Хотелось блевать от этого чёртового мира, в котором правят ложь и коварство. Я встала, сминая письмо и забрасывая в сумку. Сегодня я не посещу не одного урока, а направлюсь к своему любимому Озеру и просижу там целый день до заката. Куда мне деваться? Куда ехать после того, как закончится учебный год? Всех моих родных когда-то уничтожили псы Волан-де-Морта. Остались только Чарльз и мама. Но даже её он у меня забрал, а от второго пришлось отказаться. Я столкнулась с кем-то. — Простите, — извинилась я. — Мисс Шеррор, что с Вами? — передо мной стоял Дамболдор собственной персоной, — На вас лица нет. — Я… я… — не выдержав, слёзы хлынули сильным потоком, заставляя всех вокруг смотреть на меня. — Успокойтесь- успокойтесь, — директор обнял меня одной рукой. Вторая его рука была очень странной, все пальцы на ней были чёрными, будто окостеневшими. Я не переставала плакала, пытаясь глотать непрошенные слёзы и всхлипы, но получалось это с трудом. Волшебник повёл меня в свой кабинет. Нас удивлённым взглядом проводили Гарри, Рон и Гермиона. — Садитесь, — стул сам пододвинулся ко мне. Я послушно села, утирая слёзы белым платком, который мне наконец-то пригодился. Он ждал, пока я успокоюсь, разглядывая меня очень спокойным и тёплым взглядом. — Расскажите, что вас тревожит? Может быть рассказать всё Дамболдору? Об Ордене, заставившем меня пойти на ужасный поступок, о Малфое, который тоже оказался предателем, о Фреде, по которому я безумно скучаю? — Я не знаю, как мне жить дальше, — вырвалось вместо тысячи слов, которые были в моей голове. — Поясните. — Мой дом сгорел, — начала я, — родители разделились на два лагеря. Думаю, Вам уже известно об этом. Я отреклась от отца и матери. Не думаю, что хоть один из них захочет меня видеть. — Но ведь вы можете быть с мистером Малфоем, его родители, думаю, очень рады будут вам. — Он предал меня, — я в краткости рассказала ему о письме. Брови директор дёрнулись вверх. — Вот как. Ну что ж…  — Нет, профессор, не смогу я быть тут постоянно, — прервала я речь Дамболдора, — мне очень приятно, что вы заботитесь обо мне, но, простите. Ваша школа хранит в своих стенах слишком много воспоминаний, которые рвут меня на части. Директор внимательно оглядел меня с ног до головы, а я стояла понурив голову. — Вы ведь знаете профессора Слизнорта? — Да. Я прибыла с ним в школу, хожу на его предмет и очень часто болтаю с ним в школьных коридорах. — Поговорите с ним, он вам поможет. — Прям сейчас? — Когда придёт время, вы сами поймёте. А теперь ступайте, отказы не принимаются. Что это за загадки были сейчас? Я вышла из кабинета директора в полной задумчивости и побрела в спальню. Завтра мой День Рождения, а настроения вовсе нет. Надеюсь, как и в прошлом году, ни кто не запомнил даты. Но слизеринки говорили там о чём-то. Да, плевать, что они говорили! Не буду ничего праздновать. Не хочу! — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! Оглушительный взрыв над моей головой заставил проснуться. — О, Мерлин! Ну, неужели в единственный выходной, мне не выспаться! — причитала я, накрываясь с головой одеялом. — Подъём! — заорала Кларисса и сдёрнула с меня предмет, хранивший тепло. Я съёжилась от холода, в девушку полетела подушка, которую она ловко перехватила. — Шеррор, тебе семнадцать! Ты уже можешь замуж выйти! — сказала Белла, наша соседка. — Замуж? Мне что, заняться не чем? — продирая глаза, сказала я. Улыбка непроизвольно появилась на лице. Передо мной стояли соседки, с шариками и разноцветными колпачками на голове. Ещё раз, произнеся три слова, они вручили мне букет ромашек. — Спасибо, — поблагодарила я, и где-то вдали опять всплыло воспоминание о Фреде, — как вы узнали? — Ты всё время приходила с ними такая счастливая. Ох, знали бы они, какой счастливой я была в тот момент, но, не ценила всего этого. — А это тебе притащили из больничного крыла. На тумбочке стоял букет из белых орхидей, перевязанный ленточкой, в которую было воткнуто павлинье перо. Надо же, он до сих пор помнит про мою страсть к этим птицам. — Аристократ, — фыркнула я. — Очень красивые цветы, — завидно сказала Мэри. — Малфой знает, как признаваться девушке. — В смысле? — не понимающе, спросила я. — Орхидея говорит о том, как ты прекрасна и как он тебя любит, — Кларисса закружилась по комнате. — Сама придумала? — взмах палочки и две вазы уже стоят на тумбочке. — Ты же вроде читаешь книги? — Хватит перепираться, — влезла Белла, заскочив ко мне на кровать, — сегодня праздник! Всучив мне в руки карту, меня оповестили, что нужно проходить испытания по всему Хогвартсу. Отругав их, я не хотела никуда идти, но они сказали, что это традиция женских спален. Каждая девушка, которая становится совершеннолетней, обязана их пройти. Мне хотелось дать им по бошке вазами, но потом меня посетила мысль. Почему бы и нет? Почему не повеселиться в свой день рождения? Хотя бы на день забыть о всех проблемах вокруг? И я с радостью пошла у них на поводу. Но вот тут меня подловили, если я где-то оплашалась, то приходилось выпивать огневиски. Слава Мерлину, я была ловкой и не тупой, и пить много не приходилось. Но так как, встреч с алкоголем доныне у меня не было, то к вечеру разум был немного навеселе. — Что вы со мной сделали? — в сознании плясали весёлые бесы. — Мы ведь говорили тебе, что требуется пройти испытания! Шеррор, ты прошла их и не упала в грязь лицом! — мы зашли в гостиную, где сидели все девочки-старшекурсницы, которые с ликованием встретили нас. Стоп, а это ещё что такое? — Теперь финальное испытание! — девушка, которая встречалась когда-то с тем самым Флинтом встала на диван, — Ты должна выпить сыворотку правды, и ответить на интересующие нас вопросы. Напоминаю, вопросы могут задавать только те, кому исполнилось семнадцать! — Э, нет. Я на такое не подписывалась, — Кларисса подхватила за локоть моё качнувшееся тело. — Мы ведь говорили тебе тогда в Большом Зале, — сказала русоволосая девушка, которой видимо не терпелось узнать от меня что-то. — Где вы вообще достали её? — Стащили у Слизнорта, — вертя в руках флакончик с зельем, ответила слизеринка. — Мэл! Давай ей уже его! Пускай выполняет, мы все через это прошли! — Тем более отвечать она будет только на вопросы семнадцатилетних, так что пусть не ломается! Совершеннолетних девушек у нас было не так много. Человек пятнадцать-двадцать. — Да я и не отказываюсь! — выкрикнула я. Она всунула мне в руки маленький флакончик. Вся гостиная дружно кричала «Пей-пей-пей-пей!» Безвкусное зелье растеклось по горлу, и, оказавшись в желудке, вызвало приятную теплоту по всему телу. Ух, я была полна решимости рассказать всё. Мерлин, огороди меня от бед. — И так! Начали! Помним, что только один вопрос! — дала команду Мэл. — Ты девственница? — спросила первая девушка. Ну, так я и думала. — Нет. Вся гостиная заулюлюкала. Дальше шли вопросы совсем незначительные. Про волосы, про одежду, про прошлое. Ничего опасного не было. Я уже чувствовала, как начинаю контролировать поток своих мыслей, и благодарила Мерлина, за услышанную мной молитву, но тут в комнату влетела ещё одна девушка. — Почему меня не позвали? — кричала Паркинсон, которой на Рождественских каникулах исполнилось семнадцать. — Ты дрыхла, как мопс, Пенси, — сказала слизеринка и вся гостиная дружно засмеялась. — Малфой ей нравится, уже узнали, — поддела её какая-то девушка. — Я не за этим, — она встала передо мной, запахивая халат и скрещивая руки, — И так, моя любимая Шеррор, — внутри меня уже почти всё вернулось на свои места, но если она сейчас произнесёт вопрос, я отвечу на него правдой, — ты же любишь до сих пор Уизли? — Да, — все девочки смотрели на меня с удивлением. — Да, ну это бред! Действие сыворотки уже давно закончилось, — вступилась Кларисса. — Повтори вопрос! — крикнул кто-то. И в этот самый момент внутри потухло то самое чувство, которое хотело раздавать правду направо и налево. — Ты любишь Уизли? — Конечно, — страдальчески сложив руки на груди, ответила я, — всем сердцем. Повисла тишина, удивление было на лице каждой. Но когда злорадный взгляд показался в моих глазах, все засмеялись. — В её глазах не было тумана. Действие сыворотки закончилось, — констатировала факт Мэл, которая видимо, рулила тут всем, — она врала. Все стали обнимать меня и поздравлять с успешно пройденным посвящением. Пенси психанула и ушла обратно в свою комнату. И почему я не знала про этот обычай раньше? Была бы внимательней, могла бы хоть как-то подготовиться. Мы веселились всю ночь. Пили огневиски, танцевали и исполняли не совсем приличные песни, которые раньше не были мне известны. В комнату пришли под утро, затащив почти обездвиженное тело Клариссы, которая без конца твердила о том, как она любит Блейза. — Лучше бы у тебя язык перестал двигаться! — выругалась Белла и накинула на девушку одеяло. Уснули мы быстро, теша себя надеждой, что с утра спокойно проснёмся на уроки.