Welcom to Paradise

      Отсек гибернации на корабле Создателя производит весьма... пугающее впечатление. Изогнутые причудливым образом стены, украшенные жёсткими чёрными ребрами, капельки влаги, скапливающиеся на полу – все эти детали мрачного интерьера выглядят причудливо-органическими. И делают просторное помещение похожим на утробу древнего зверя.       Свет, льющийся из ниши голографического проектора, лишь усиливает это ощущение. Яркий но какой-то призрачный, он режет воздух острыми, как пики, лучами. Голубые и серебряные они создают огромную оптическую иллюзию, парящую над центром зала. В её неверном мерцании и переливах кажется, что стены вздымаются и опадают в дыхании.       Криогенные капсулы, расставленные вдоль стен аккуратными рядами, придают и без того мрачному помещению некое сходство с гробницей. Тёмные, безжизненные, они стоят словно в ожидании кого-то, кто займет пустующее место. Крышки из толстого ребристого стекла зазывно откинуты и только одна закрыта и светится тёплым, золотистым светом.       Единственная рабочая капсула, опоясанная блестящими чёрными трубками, укрывает молодую женщину. Она кажется совсем худенькой и хрупкой в безразмерном, сером халате. Мягкое сияние играет на её рыжих волосах. Придаёт бледной коже приятный, золотистый оттенок. Делает лицо более фактурным, акцентируя внимание на чётком контуре скул.       Сейчас, черты спящей расслаблены, но в них всё равно, безошибочно, угадывается внутренняя сила, удивительным образом сочетающаяся с нежностью. Трагедии прошлого, тонкими линиями морщинок отпечатавшиеся на молодом лице, одновременно наделили её смелостью. Решимостью идти до конца. Но сейчас Элизабет Шоу спит...       …в своём сне видит Город Создателей. Величественный и древний, он возведён у подножья горного хребта, угрюмые вершины которого возносятся к облакам, окрашенным палитрой заката. Овевающий их пронзительный ветер поднимает в воздух целые облака легчайшей ледяной пыли, переливающейся всеми цветами радуги.       Шоу смотрит откуда-то сверху и её голова слегка кружится от невероятного зрелища, раскинувшегося далеко внизу. В золотисто-красных лучах закатывающегося за горы солнца панорама выглядит потрясающе. Настолько, что кажется зыбкой, предзакатной грёзой, на краткое мгновение приоткрывшей дверь в чудесный и сказочный мир волшебства.       Захваченная непередаваемым ощущением чуда женщина боится хоть на миг отвести взгляд от этого великолепия. Боится, что стоит ей моргнуть или отвернуться и всё это вдруг исчезнет, растворится в багрянце и золоте. Затаив дыхание она стоит у люка, открытого в днище космического корабля, и любуется красотой, доселе невиданной человеком.       Резко очерченными силуэтами домов и сверкающими в лучах заката куполами храмов, остроконечными шпилями и просторными площадями, на которых многочисленные фонтаны роняют радужные струи в чаши мраморных бассейнов. Построенный по канонам чуждой архитектуры Город Создателей остаётся частью частью природного ландшафта.       Поэтому повсюду разбиты благоуханные сады, а вдоль улиц тянутся тенистые аллеи. На фоне зелени городские здания выглядят так, словно некие титанические силы вырвали их из толщи камня в незапамятные времена, на заре мира придав им правильную форму. В городском ансамбле преобладают прямоугольные постройки, напоминающие небоскрёбы, хотя порой встречаются сооружения в виде совершенных кубов и иные квадратные формы.       Все строения отличаются друг от друга размерами. Некоторые соединяются на манер сот и их сплетения тянутся на огромные расстояния. Постройки поменьше стоят отдельно. Город Создателей кажется бесконечным. Обладая кольцевым строением он тянется вплоть до предгорий, где строения громоздятся на скалах секциями кубов и прямоугольников.       Словно стремясь обогнать друг друга они карабкаются по крутым склонам вверх. Всё выше и выше – туда где тянутся к небу голые, лишенные растительности вершины. И глядя на море крыш, волны которого отделены друг от друга тесными проулками, вьющимся меж древних стен, Элизабет замечает во всей этой красоте некоторую странность.       Чем дальше её взгляд скользит от посадочной площадки космопорта, находящейся в центре города, тем отчётливее она видит происходящее на его улицах. Это невозможно, но следуя причудливой логике сна женщина начинает различать всё больше и больше деталей.       Она видит Создателей, прогуливающихся по крышам высотных зданий, обнесённым рядом круглых колонн. Лёгкий ветер развевает их длиннополые одежды, в то время как сами инопланетяне наслаждаются высотой и панорамным видом, находясь под надёжной защитой силовых полей, опоясывающих крыши едва различимым голубым сиянием.       Впрочем, не все жители города проводят своё время в праздности. Многие идут куда-то – движение на улицах не прекращается, а у космопорта Элизабет видит столпотворение. Кто-то встречает корабль, на котором она летит, а кто-то терпеливо ожидает своего рейса. В толпе гражданских возвышаются охранники, облачённых в элегантные чёрные доспехи.       В садах и парках тоже кипит жизнь. В тени раскидистых крон цветущих деревьев, чьи зелёные листья шелестят на лёгком ветерке, Создатели играют со своими детьми – смеются и ловят их лишь затем, чтобы сразу отпустить, начав игру сначала. Красивые и элегантные женщины в струящихся платьях прогуливаются в сопровождении статных мужчин или друг друга, любуясь красотой восковых цветов, распускающихся на деревьях.       Белоснежная кожа этих удивительных созданий матово сияет под лучами солнца, а стекловидные чёрные глаза кажутся такими красивыми. Они полны чистой, неподдельной радости, которая, каким-то непостижимым образом передаётся и одинокой женщине, наблюдающей за жизнью бесконечного города с высоты птичьего полёта.       Переполняемая неземным восторгом Элизабет слышит отдалённое пение флейт, на которых играют музыканты, и звон колоколов в круглых зданиях, напоминающих храмы. Сейчас, ей так отчаянно хочется оказаться там. В городе, обагрённом лучами заходящего солнца, среди удивительных существ, достойных зваться Богами.       Элизабет на мгновение закрывает глаза, представляя, что могла бы сейчас быть там внизу. Прогуливаться по сверкающим предзакатным улицам и загадочным или просторным площадям и зелёным паркам, полным искрящихся фонтанов. Подойти к внушительному зданию космопорта, накрытого куполом, или же просто постоять на высокой террасе.       Полюбоваться как закат, расцветивший небо всплесками золота, кармина и багрянца, перетекает в звёздные сумерки. Как дивный город, сияющий в лучах солнца, погружается в ночь, и над ним голубыми светлячками вспыхивают опознавательные огни подковообразных космических кораблей, устремляющихся навстречу бескрайнему океану звёздной ночи.       Элизабет открывает глаза и ...Город Богов, явившийся ей в грёзах, растворяется в дымке золотистого света, так похожего на солнечный. Она пробуждается и делает первый глубокий вдох за долгие годы, проведённые во сне. В анабиозе, что так похож на смерть.       Это... странно вновь ощущать движения мускулов и ребер, которые, сопровождают расширение грудной клетки, и чувствовать прохладное прикосновения воздуха к гортани, Несколько минут женщина просто лежит, пытаясь вспомнить каково это – дышать?       Затем, немного освоившись с этой, как оказалось, непростой задачей она несколько раз открывает и закрывает глаза, пытаясь вглядеться в застилающую взор блёклую пелену. Предметы обстановки кажутся размытыми, словно она смотрит на них сквозь мутное стекло. Наконец ей удаётся различить маячивший над ней расплывчатый и аморфный силуэт.       Он напоминает проснувшейся светящееся полупрозрачное пятно с размытым лицом. Оно кружится над ней, словно лист белоснежной бумаги, подхваченным порывом ветра. Впрочем она быстро понимает – стоящий неподвижен. Это у неё кружится голова.       Сознание остаётся спутанным. Обрывки каких-то мыслей и фраз, произносимых чьим-то далёким, непривычно-низким голосом, подобно призрачным фантомам проносятся сквозь разум Элизабет не находя отклика. Всякий раз, когда она пытается сосредоточиться хоть на каком-то фрагменте, тот неизменно ускользает, от нее. Словно песок сквозь пальцы.       Но постепенно ее мысли начинают проясняться и она вспоминает, кем она была, и кто она есть. Элизабет. Я Элизабет Шоу – первый чёткий образ вспыхивает в её голове. Осознание себя. Затем и другие мелькающие перед глазами фантомы делаются отчетливее.       Застилающая взор пелена лопается и Шоу обнаруживает лежащей на дне криогенной капсулы. Просторной и глубокой, как саркофаг в королевской усыпальнице. Поток энергии, поступающей со дна в виде густого как мёд света, окутывают женское тело коконом тепла, обеспечивая постепенное и мягкое пробуждение после продолжительного анабиоза.       Обведя тёмную комнату и склонившийся над ней человеческий силуэт, который ей до сих пор не удаётся рассмотреть из-за застилающего взор света, Элизабет, наконец, узнаёт в нём Создателя, своего Создателя. И по мере того, как зрение медленно проясняется ей открывается всё больше подробностей лица, находящегося сейчас в такой близости.       Высокий лоб, тяжелый нос, большие тёмные глаза, резкие очертания скул угловатая челюсть, плотно сжатые губы и, конечно же, белоснежная кожа. Гладкая и блестящая, она кажется прозрачной. Синеватые вены рисуют в ней запутанные узоры, словно прожилки на поверхности вырезанной из мрамора статуи. Это очаровательно и, одновременно, страшно.       Из-за этих особенностей внешности Создатель кажется изысканным произведением земного искусства – красивый и статный, но словно бы и не живой. Или, по крайней мере, не совсем живой. Это странное впечатление лишь усиливает защитный костюм из чёрного как ночь материала, фактура которого наводит на мысли о скелетных структурах.       Шоу улыбается склонившемуся над ней инопланетянину. Их столько всего связывает теперь, хотя первая встреча начиналась не слишком хорошо. Наверное, это был худший первый контакт в истории человечества. Разгневанный вторжением людей Создатель обезглавил Дэвида после чего принялся расправляться с оставшимися членами экипажа.       Вэйланд стал следующей его следующей жертвой. Наверное, в глазах этого существа дерзкая просьба о бессмертии оправдывала убийство беспомощного старика. Что касается охранников… даже с точки зрения Элизабет пара выстрелов в грудь выглядели достойной причиной, чтобы нейтрализовать угрозу наиболее эффективным, хотя и жёстким способом.       Потом Создатель пришёл за ней. Что же... у него были причины. Она повредила его корабль. Помешала выполнить миссию. В конце концов, она пыталась убить его, выпустив из лазарета своего уродливого «ребенка», который вырос в жуткого монстра. Но несмотря на всё это Создатель... пощадил её. Проявил милосердие к беспомощной жертве.       Оставил ей жизнь, вылечил и забрал на свой корабль. Позволил улететь вместе с ним и получить то, зачем она явилась на LV-224, – ответы. Порой Элизабет задаётся вопросом: почему она согласилась лететь с непредсказуемым и склонным к насилию инопланетянином, который, к тому же, был одержим идеей тотального уничтожения человеческой расы?       Наверное у неё всё ещё оставались вопросы, на которые мрачный и неразговорчивый спутник, оказавшийся простым солдатом, не мог знать ответов. Действительно ли его народ создал человечество? И если да, то – зачем? Двигало ли ими желание постичь тайну своего бытия? Или же они создали людей просто потому, что могли? Она должна знать.       К тому же, Элизабет достаточно быстро поняла, что не хочет возвращаться на Землю, где некому было ждать её. Куда бы она пошла? Чтобы делала? Как бы пыталась объяснить провал исследовательской миссии, стоившей триллионы долларов, не вызвав пристального интереса к зараженной луне и не дискредитировав, окончательно, труд своей жизни?       У военных и чиновников компании обязательно нашлись бы вопросы к единственной выжившей из экипажа «Прометей». И Шоу не прельщала перспектива провести следующие несколько лет своей жизни пытаясь ответить на них. Лгать, изворачиваться, придумывать правдоподобное объяснение – её внутренности скручивались от одной мысли об этом.       К тому же ей действительно больше нечего делать на Земле. Надежда на счастливую и спокойную жизнь сгорели вместе с Чарли. Мысли о нём всё ещё причиняют боль и порой Элизабет думает, что он справился бы с этим лучше её. Это он, не она, мечтала встретить живого Создателя, поговорить с ним. Но Чарли мертв и его мечту приходится воплощать ей.       Меж тем Создатель протягивает свою огромную ладонь и очень осторожно касается её вьющихся рыжих волос. Этот простой жест вызывает на губах Элизабет лёгкую улыбку. Что же, теперь их действительно многое связывает. В том числе чувства, зародившиеся на почве сострадания, любопытства и непреодолимой тяги к постижению всего нового.       Двое уцелевших в кошмаре на LV-223 сумели не только сформировать некий... альянс интересов и открыть способ осторожного существования, но и многое узнать друг о друге. Сблизиться сильнее чем, пожалуй, стоило. То, что начиналось с осторожного утешительного поцелуя, подаренного Создателем, быстро переросло в нечто гораздо большее.       Кровь приливает к щекам Элизабет, едва она вспоминает обнажённое тело Создателя. Рельефный торс, каждый мускул которого кажется вылепленным в прозрачном фарфоре и белоснежную кожу, скрывающую синеватые жилки под поверхностью. Впервые увидев его без брони и одежды она глаз не могла отвести, а сейчас краснеет от одних воспоминаний.       Воспоминаний, о прикосновениях белых, словно мрамор, пальцев, обжигавшее кожу и так нежно гладивших волосы... осторожной силе, с которой Создатель прижимал её к себе, позволяя чувствовать кожей каждый изгиб своего тела... нежность, с которой он ласкал её лицо, плечи, шею... и их хриплые стоны, когда её тело принимало его в себя...       ...удовольствие и боль... ощущение чужой силы и, одновременно, защищённости... в такие моменты она переставала быть взрослой, уверенной женщиной и становилась жрицей грозного Бога и следовала за его могуществом и волей... его глаза были чернее космоса, а ресницы оставляли мерцающие тени на лице, подобные кружевным крыльям бабочек...       О да! За время полёта им удалось развить достаточно близкие отношения и это, пожалуй было странно – испытывать такие чувства к существу, ненавидящему людей. Впрочем, сейчас у Шоу нет желания думать об этом. Она просто склоняет голову на гладкое дно криогенной капсулы и закрывает глаза. Ей нужно время чтобы немного прийти в себя.       — Ты улыбалась во сне, – низкий, рокочущий голос Создателя возвращает Элизабет в реальность и среди тысячи разрозненных мыслей, роящихся в голове, ей удаётся ухватить воспоминания о чудесном городе, что пленил её воображение своим величием и красотой.       — Я... видела кое-что... – прочистив горло женщине всё же удаётся выдавить из себя эту фразу, но собственный голос кажется чужим. Безжизненным и хриплым, как у старухи. Даже продвинутые технологии Создателей не могут нивелировать последствий гиберсна.       — Ты грезила? – недоверчиво прищуривается мужчина, опускаясь на одно колено рядом с капсулой. При этом раздаётся металлическое клацанье, а Шоу замечает у него в руках шестиугольный сосуд, сделанный из материала, напоминавшего чёрный металл.       Его поверхность, покрытая лёгким налётом патины, исписана столбцами клинописных иероглифов. Создатель произносит несколько коротких фраз, чётко выговаривая каждое слово и крышка открывается. Однако, женщина не может видеть содержимое колбы.       — Прими это. Поможет восстановиться, – коротко произносит инопланетянин поднося сосуд к её лицу. Его стенки оказываются толще, чем Элизабет ожидала и образуют круглую скважину посредине. Она наполнена жидкостью, покрытой радужной плёнкой. Эта плёнка, судя по всему, начала испаряться после первых же секунд контакта с атмосферой.       — Твой мир прекрасен, – улыбается рыжеволосая и покорно принимает неизвестный биологический препарат. Потому что доверяет своему Создателю и знает – он не причинит ей вреда. К тому же, пожелай он убить её, выбрал бы более насильственный способ.       Жидкость оказывается менее вязкой, чем она ожидала и прохладной. В прочем это не жидкость даже, а скорее сложная суспензия, наполненная порошкообразными гранулами, покалывающими язык и горло. И действует она начинает буквально сразу же.       Элизабет испытывает небывалый прилив бодрости. Слабость проходит и женщина, ощутив, долгожданную ясность мыслей хватается за края криогенной капсулы, в попытке выбраться из гигантского гроба, в котором и так уже провела достаточно времени.       Ещё не восстановившие прежней силы пальцы Шоу скользят по гладкой поверхности, пока наконец не зацепляются за ряд круглых выпуклостей. Создатель поддерживает её, не давая соскользнуть обратно и та, с его помощью, всё-таки выбирается из капсулы.       — Добро пожаловать в Рай, Элли – спокойно произносит инопланетянин, оставляя нежный поцелуй на лбу земной женщины, пытающейся утвердиться на нетвёрдых ногах.       И это – лучшие слова, которые Элизабет Шоу слышала в своей жизни.