об этом принято молчать

      ты, наверняка, вваливаешься в общежитие за полночь. под ногами хрустит линолеум – хотя, может быть, это дрожащие от перенапряжения колени пружинят подошву ботинок по коридору. по телу течёт сонливость.       ты там, где-то; поломанно-склеенный.       снимаешь маски, смываешь усталость. расслабляешь плечи, на которых перманентным грузом скопилась ответственность. давит-давит-давит.       валишься на кровать, укутываясь в тёплое одеяло. до пробуждения – пара часов, но призвание стоит таких мелочей.       я – здесь; пью горячий кофе и верю, что где-то под кожей, глубоко внутри, в самом-самом сердце россыпью светлых нитей отпечатано твоё имя.       а у тебя – моё. фантомно-прозрачное, ждущее своей минуты, чтобы разбежаться огоньками по нервам на кончиках пальцев и сладким зудом на языке.       я расписываю листы бумажные и электронные мыслями: удивительно взрослыми, удивительно детскими.       об общественных устоях и секундах повседневной жизни. о людях. о тебе.       ты удивительно сильный. держишь лицо, осанку и ровную поступь. джентльмен.       и неугомонный мальчишка с близкими друзьями. на камеру, за камерой – широкие улыбки и безумные идеи.       у тебя красивые глаза. утонуть можно.       я рисую в голове силуэт, карандашом на полях университетской тетради: мелкие небрежные штрихи растрёпанной чёлки, уголь взгляда и мягким нажимом линия тонких ключиц.       ты грезишь о родственных душах и, наверное, о семье.       у тебя, наверняка, есть человек, из-за которого замираешь взволнованно, сердце ударяется в бешеный темп, укусами прячешь счастливую улыбку.       я закусываю губы, слушая мягкий голос. улыбнусь – не поймут.       ты, наверняка, пьёшь виски в шумной компании, касаясь кончиками пальцев чьих-то тёплых рук.       ты обо мне не знаешь.       я пью холодный кофе, сиротливо перечёркивая строки чернилами.

почему это так чертовски н е с п р а в е д л и в о.