Обещание(Может это любовь?)

      Светлое, нежное утро. Клаус проснулся в комнате девушки раньше нее, а хозяйка все еще спит после тяжелой ночи. Окно было приоткрыто, поступал прохладный свежий воздух, заставляя кружевные шторки извиваться, тем самым впуская внутрь лучи солнца. Листики чёрных роз, что стоят в комнате, слегка подергивались, стоял легкий гул.       Тяжелыми шагами Клаус подошел к окну, забывшись, присмотрелся за тем, что происходит снаружи. Там было абсолютно пусто, ни души. Все пространство представилось в исключительно теплых тонах. Казалось, что это совсем не то место, где по ночам на охоту вылезают ненасытные вампиры, а ещё вчера сюда был выброшен полумертвый вампир.       На несколько минут он позабыл обо всем. Он услышал пение птиц вдалеке, у него изменилось выражение лица, в нем появилась надежда, он чувствует жизнь в себе, он чувствует прохладный ветер.       Опомнился. Клаус очень испугался, как боится смерти своей и своих близких. Он боится жить, он боится умереть. Как самый кровожадный и великий древний вампир может позволить себе содрогнуться перед пением птиц? Он сам не может посчитать, сколько тысяч людей он перерезал, разорвал, убил за всю свою бесконечную жизнь, сколько раз предавал свою семью.       А сейчас он заботится о какой-то слабой волчице, потому что она носит его ребенка. Ребёнок наполовину вампир, наполовину оборотень. К чему это приведет? К сильнейшей любви? А, может, к несчастью? Он сам этого пока не знал.       Клаус закрыл окно, все замерло, тогда он почувствовал себя в безопасности от своих чувств, но это не так, ему от них некуда прятаться. Ведь он вспомнил вчерашнее происшествие.       Пока он танцевал с Ками и веселился на вечеринке, Хейли могли убить. Ещё бы секунду — и её бы могло сейчас не быть, сейчас бы она мирно не спала бы на кровати и равномерно не вздыхала. Она была бы мертва… Осознание вчерашней ночи осколками влетело в мысли Клауса. Ещё бы чуть-чуть — и последний шанс на искупление был бы потерян… Потерян навсегда. Слава всем богам, которых он только знал, что его любопытство по поводу того, что же делает Хейли, взяло над ним верх.       Он подошел ближе к большой кровати, на которой сладко спала Хейли. Она казалась такой беззащитной, но она может постоять за себя, конечно, не против вампиров, но всё же может, и Клаус это знает. Её мягкие волнистые волосы были раскинуты по подушке. Она лежала на боку, чуть согнув ноги в коленях. Она прямо так и легла, после произошедшего.       Одеяло давно было скинуто на пол уже из-за жары. Резкая смена температуры тела — нормальное явление для беременной.       Клаус сделал одно тихое движение — и он уже лежит рядом с ней, опять, снова, уперевшись в спинку кровати и соединив руки на поясе. Он так долго размышлял, что ему это надоело. Он повернул голову сначала на право, дом довольно старый, деревянные окна плохо держат тепло, поэтому шторы немного колыхались, а воздух все же был прохладным. Потом он посмотрел налево, Хейли лежала и ритмично дышала, топ то поднимался вверх, то опускался. Однако, он почувствовал сильный и частый пульс. Он наклонился к её телу и стал перебирать и гладить её волосы, пахнущие лесом и земляникой. Да, странное сочетание, но ему оно понравилось, такое необычное и яркое.       Потом он понял, что слышит не одно сердце. Тогда он положил другую руку ей на живот, он снова чувствует жизнь. Неужели это его ребёнок? (Идиот, конечно же твой).       Прошло столько времени, Клаус уже давно забыл, каково иметь семью, хотя она всегда была рядом. Но сейчас слово «семья» проникло гораздо глубже в его душу, это его порождение, его сила и слабость. Он стал действительно верить, у него появилась надежда, у всех появилась надежда, что великий и ужасный гибрид Никлаус Майклсон, наконец-то, обретет долгожданное счастье и любовь, без могущества и власти. Он просто будет счастлив.       С такими мыслями Клаус опять задремал, держа в объятьях одну очень сильную, но в тоже время, очень слабую волчицу. ***       РОV Хейли.       Я проснулась от того, что мне жарко. Серьёзно. В первые за все эти долгие и мучительные дни я проснулась не от холода или от звуков, криков, которые обычно доносятся с первого этажа, а от того, что мне жарко! Не знаю почему, но у меня уже с утра хорошее настроение, которое, как мне кажется, никто, не сможет изменить.       Повернув голову направо, я поняла, от чего проснулась и почему с кухни ещё не доносились громкие споры. Просто виновник всего этого ещё спал.       Сейчас те самые минуты, когда на лице Клауса снята та маска безразличия и ужаса, от которой у меня по телу пробегал целый табун мурашек.       А он такой милый и хороший, когда спит лицом к стенке…» -Пронеслось у меня в голове, отчего я начала улыбаться.       Ладно, мне пора в душ, пока кое-кто не проснулся.       Взяв всё необходимое, я направилась в душ. Поток тёплой воды приятно освежил и убрал все следы ото сна. Наконец-то взбодрилась! Взяв гель для душа с ароматом земляники, я спокойно на налила его на мочалку и растёрла по гладкой коже. Приятный аромат ударил в нос, потому я с блаженством зажмурилась.       Кажется, что наш король нового Орлеана проснулся, это я поняла по сильному хлопку двери. Ну ладно, надо вылезать из душа, потому что мне кажется, что тут я задержалась слишком долго. Закутавшись наспех махровым полотенцем, я вышла из комнаты, думая, что одна. Когда я стояла в одном полотенце, которое почти ничего не закрывало, а держалось только с помощью моей руки, ко мне без стука ворвался сам Никлаус, собственной персоной. Да ещё так улыбаясь, что прибить опять его захотелось. Он осматривал меня наглым взглядом, изучая и улыбаясь уголками губ, с той самой холодной маской. Но под моим пристальным взглядом он опомнился и игриво начал говорить.       — Я вам не помешал, миледи? — Этот его тон и прозвища, что-то на подобие «миледи», «мисс», «дорогая», «дорогуша», «сладкая» или «волчонок», жутко меня бесили, хотя последнее мне более-менее нормально нравилось.       — Ох, а как ты думаешь? Видя, что на мне нет ничего, кроме полотенца? — Огрызаюсь я, а он только сильнее начинает улыбаться.       — Думаю, что я в самый подходящий момент. — Всё также улыбается он мне, а в глазах чертята бегают, прыгают и скачут.       — Клаус, а может ты всё-таки выйдешь из моей комнаты, пока я не переоденусь? — Гормоны и злость подступали к моей голове с новой силой, что я невольно сжала ладони в кулаки, от моих острых ногтей, ладони побелели. — И что ты вообще забыл тут?       — Странно, — Загадочно протянул Майклсон. — А вчера ты не была против меня в этой комнате, даже, наоборот, просила меня остаться! — После этих слов я проклинала весь мир, на чём он стоит, из-за того, что вчера показала слабость перед Клаусом.       — Клаус!!! — Взревела я от своей безысходности, перед ним. -Теперь ты будешь насмехаться над моим страхом? — Я чуть вскинула руки, но тут же вернула одну из них на мою грудь, боясь что полотенце прильнёт к моим ногам, злость с более сильной стороны начала меня атаковать. — Если ты, Клаус, не выйдешь из этой комнаты через пять секунд, то в тебя полетит что-то тяжёлое!       — Клаус? — Задал он многотомно вопрос, но через секунду на его лице появилась улыбка психа. — А сегодня ночью ты звала меня, в своих снах Ником и что-то говорила о спасении? А сегодня опять Клаус… Не странно? Не замечаешь? — Он ещё больше расплылся в улыбке психа, так и не хотел никуда уходить.       В туже секунду в него полетела, первая попавшая мне в руки вещь, оказавшаяся антикварными золотыми дорогими часами. Как не прискорбно об этом сообщать, но до его нахального лица они всё же не долетели: он поймал их в сантиметре от носа.       — Хороший бросок волчонок, но… — Он не успел договорить, ведь в его лицо попала уже большая книжка под названием «Война и мир», которую я только закончила читать.       — А я же говорила, что книжки — это самый хороший способ заставить замолчать человека, а ты мне ещё и не верил! — Задрав подбородок, начинаю улыбаться от вида, как он начинает злиться. — А теперь выйди! Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я куда-то уехала раньше времени.       — Я жду тебя на кухне! — Сдавленно рычит первородный и тихо выходит за дверь. — Потому что ты настоящая злюка, ведьма. -Тихо шепчет Никлаус, но я его всё ровно слышу, так что ему пипец.