Живи.

"Что я сделал не так?" Который раз задает себе этот вопрос Чонгук — неизвестно. Который раз Чонгук винит себя в том, что произошло — неизвестно. А как это произошло? Так же неизвестно. Сильно много неизвестности за несколько секунд, правда? — Я люблю тебя. Всего лишь одна фраза, а отдает такой болью. Как будто посадили в горячий котел. Как будто тебя свернули во все возможные узлы, перед этим вырвав все кишки. Да боже, эта боль не сравнится с физической. Чонгук вспоминал эту фразу несколько дней подряд. Все те несколько дней, которые он просидел в одиноком углу, такой же одинокой квартире, такой же одинокой как и он сам... Несколько дней назад случилось то, что превратило прекрасную жизнь Чон Чонгука в кромешный ад, в котором выживает ни каждый, а именно — никто. Постоянное давление ото всех, со всех сторон, даже от тех стен, что окружают Чона несколько дней. Чонгук винит себя, винит в том, чего даже не сделал, но винит. Винит и ненавидит себя каждой клеточкой своего тела. Смешанные чувства, ничего не понятно. Что делать он тоже не знает. Он не знает как дальше жить. Как можно жить без ярко улыбающегося мальчика на кухне и фразочки его писклявым, но таким красивым голоском " С возвращением, дорогой." ?

Правильно, никак.

Как можно жить без нежных, но в то же время грубых касаний? Как можно жить без сладких стонов страстной ночью, которые так и заполняли комнату?

Ответ всё такой же — никак.

Но Чонгук, он пытается, он старается, он хочет жить, но стоит подумать про рыжеволосое чудо, как все эти желания разбиваются вдребезги, как стекло от удара.

Любовь как цветы вишни, поцвела-поцвела, и вот, как видно, легко отпадает.

Чонгук готов держать эти цветы всю жизнь. Готов хоть прирасти к ним, готов примотать проволокой, пришить, сделать искусственные, чтобы они не отпадали, чтобы были всегда там, были вечными. Чувства того, что он живет нет давно, так же как и его разума. Соображающего разума. Парень поднял свою голову вверх, утыкаясь пустым взглядом в стену. Ему что-то мерещится. Наверное он сошел с ума, ведь ему мерещится этот самый парень. Галлюцинации? Да, правильно, именно они. Но Гук верит им, верит всем сердцем, которое так и хотело через несколько ударов остановиться, но сейчас, с новой скоростью, как будто кто-то вдохнул новую жизнь, оно начало двигаться, отдавая звоном в ушах. Он не хотел, но верил своим глазам. Верил прикосновениям, которые сейчас наносил рыжеволосый на лицо Гука своими маленькими пальчиками. — С возвращением, дорогой. Он улыбнулся. Улыбнулся так же, как и раньше. Улыбнулся такой лучезарной и широкой улыбкой. — Что ты делаешь? Чон недоуменно взглянул на него, а после заплакал. Он держался, он не хотел, но он устал держать всё в себе. — Чимин, зачем ты это сделал со мной? Почему? Гук задавал всего лишь один и тот же вопрос, но ответа так же и не получал. Ничего не получал, кроме нежных касаний, красивой улыбки и теплых слов на ушко. Ему больно. Всё внутри сжимается, Чонгук шумно выдыхает и начинает реветь во весь голос, выкрикивая имя Пака. Но Пак всего лишь обнимает и успокаивает его. — Чонгук, не плачь, дорогой — шептал Чимин на ушко младшему — я же вижу тебя, я наблюдаю за тобой — он оторвался и посмотрел в темные глаза Чона, провел рукой вниз и ткнул указательным пальчиком в грудную клетку, туда, где было сердце — особенно, я всегда здесь. А Чонгуку от этого какой толк? Зачем ему, чтобы Чимин был в каком-то мешке из мышц, в котором переливается кровь? Он хочет, чтобы Пак был рядом, всегда, навсегда. Он хочет чувствовать эти прикосновения всегда. Рыжеволосый поднялся над Чонгуком и посмотрел на того сверху вниз. Чонгук не мог двигаться, а если бы мог, то прижал бы к себе этого парня, крепко обнимая, но в то же время бережно, боясь, что Пак исчезнет. Чим прошел к окну, открывая шторы, пропуская назойливый солнечный свет в мрачную комнату Чонгука. Запуская эти лучи в самого Чонгука. — Чимин... — шепотом произнес Чонгук, протягивая руку вперед к парню, пытаясь дотянуться Пак стоял к тому спиной, всматриваясь в знакомую улицу, на которой они жили вместе с Чонгуком. — А ты помнишь как мы выбирали эту квартиру? — неожиданно спросил рыжий, заливаясь смехом — Ты еще весь такой недовольный был, на это стоило посмотреть — всё так же стоя спиной говорил парень, наблюдая за плывущими облаками в небе — А ты помнишь наш первый поцелуй? А первую совместную ночь? А когда я пересмотрел ужастиков и ты меня потом спасал от невидимых привидений? А наш первый пикник? — Чимин перечислял все счастливые моменты, которые происходили в их жизни. Чонгук молча, задыхаясь слезами, наблюдал за своим парнем. Чимин наконец развернулся лицом к Чонгуку, грустно улыбаясь. Чон наблюдал, ждал что же будет дальше. — Чонгук, живи дальше. — по щеке Пака скатилась слеза, всего лишь одна слеза, но он стоял и улыбался, смотря на Чонгука — Мне пора. Чимин открыл окно и стал на подоконник. Всё повторяется. Чонгук поднялся на свои ноги и резко побежал к этому окну. Он опять не успел, Пак выпрыгнул. Опять. Прям как тогда, но тот раз был первым и последним. Тогда это был живой Чимин. Живой. Чон упал на пол, обессиленный, утопая в собственных слезах, которые обжигали его щеки, неприятно пощипывая. Прикрыв лицо рукой, Чон рвано выдохнул, сорвавшись на крик, на громкий крик во все горло, убрал руку со своих глаз и посмотрел на небо, крича одну фразу, всего лишь одну. — Я люблю тебя.