Квиддич

Каждую ночь Гарри видит во сне квиддич. Ему вновь двенадцать и он, мчась быстрее самого ветра, рвется к снитчу, что маячит перед самым его носом, только руку протяни. Этот снитч нормальный и в нем никаких воскрешающих камней и страшных секретов, только самая капелька магии. Это нравится Гарри больше всего. Он знает, что Нимбус-2000 под ним никогда не подведет, и он поймает мячик, каким бы шустрым тот не оказался. Гриффиндор победит, как побеждал всегда. В его снах, во всяком случае. Просыпаться после таких грез Гарри тяжело. Он долго сидит на кухне и пьет кофе, кружку за кружкой, заглатывает, не чувствуя вкуса и все думает, думает, думает. Он никогда не признается в этом никому, даже Гермионе, Рону или Джинни, но временами он не может поверить, что жизнь, которой он живет последние лет пять, действительно его жизнь. Конечно, все у него хорошо, и пусть не всегда радостно, но неизменно благополучно, и все же… Всегда есть некое гипотетическое "но", правда? В дни, когда Джинни ночует у него, Гарри невольно замирает, стоит ей войти в кухню поутру. И дело не в том, что она у него просто красавица, хотя это и правда так, без обиняков и преувеличений, красавица всегда, дело несколько сложнее. Когда она одета в "рабочую" темно-зеленую мантию охотника "Холлихедских Гарпий", с вышитым золотым когтем во всю спину, Гарри просто не в силах оторвать от нее глаз. Его мысли невольно утекают далеко-далеко, и он, коря себя на чем свет стоит, невольно представляет, как бы сам смотрелся в темно-синем облачении "Паддлмир Юнайтед" или полосатом, странном отчасти – "Катапульт Кайрфилли". Он знает все-все команды. Гарри обнимает Джинни особенно нежно, бережно даже, ощупывает ткань самыми кончиками пальцев и представляет, представляет, представляет. - Удачи на игре. Сделайте всех. От Джинни пахнет ветром, деревом и миром, в котором ему быть не дано. Ее поцелуй сладкий, но горчит на краешке губ. - Я хотела бы, чтобы ты это увидел. Гарри только вздыхает. У него нет времени даже на это. Ни на что нет. Джинни уходит, и он остается совсем один. Мир вокруг него будто бы тускнеет и сужается, реет на ветру. Нужно идти, Министерство не ждет, но он тянет до последнего. В холле всегда шумно и волшебники снуют туда-сюда, торопятся и копошатся, крохотные, деятельные, и Гарри старается проскочить в кабинет как можно быстрее. Незаметнее. И все же внимания из раза в раз хватает. Люди останавливаются, палятся, тычут пальцами. Гарри все надеется, что однажды им надоест, но, как видно, нет. Не сегодня. Гарри протискивается в лифт и, плотно прижатый к собратьям по несчастью, мчится на свой этаж. Не сразу он понимает, что один из соседей уж очень пристально его разглядывает. Неприлично пристально. Еще мгновение ему требуется, чтобы понять, почему, собственно, это происходит. И почему лицо наглеца кажется ему таким знакомым. Оливер Вуд, капитан гриффиндорской команды по квиддичу. Гарри судорожно моргает, раз, другой, третий, не веря собственным глазам, а затем расплывается в улыбке. Они, не сговариваясь, выходят на одном этаже и порывисто, но крепко обнимаются. - Как ты? Столько не виделись. Мерлин, Вуд, где ты пропадал? Оливер смущенно улыбается и мнется. Гарри невольно замечает, что лицо у него малость осунувшееся, а пиджак залатан-перелатан. Вид какой-то унылый, неважный. Словно жизнь как следует поживала его вставными зубами, а затем выплюнула, не доев. - Что случилось? – уже серьезнее спрашивает Гарри. - Травма колена. Вылет из команды, - Вуд взъерошивает волосы и одергивает пиджак, - Но все уже хорошо. Я теперь вроде как скаут у "Нетопырей". Гарри кивает. Хорошая команда. Ему надо бы улыбнуться, но он не может выдавить из себя и подобия улыбки. Даже по плечу Вуда похлопать не решается, слишком уж кощунственным ему это кажется. Руки у Гарри дрожат. - Значит, ищешь молодые таланты здесь? Вуд пожимает плечами. Оба знают, что глаз у него наметан отлично. - Есть один парень в отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. Гарри хочет узнать подробности, хочет посмотреть на счастливчика, спросить, что он чувствует, но, конечно, ничего из этого не делает. Его ждет кабинет с видом, отчет по приключению в Сохо и, быть может, пара-тройка свежих идиотских выходок от безумных последователей одного мертвого мага. - Что ж, успехов тебе, Вуд. Надеюсь, парнишка свой шанс не упустит. Вуд пожимает Гарри руку, прощается, но не уходит. Долго-долго смотрит ему в глаза, будто читает в них что-то такое… знакомое и близкое ему самому. Думает, прикидывает. И наконец протягивает засаленную визитку. Гарри берет ее и, воровато оглядываясь, кладет в карман. Они с Вудом понимают друг друга без слов, но все же Оливер произносит: - Свяжись со мной, Поттер. Видят боги, я этого не планировал, но… чем дракклы не шутят. Более талантливого ловца, чем ты, я в жизни не встречал. Гарри уходит, почти убегает прочь. У него вдруг находится много-много неотложных дел. Суета сует, бесконечная, мутная, пустая. Он выходит с работы за полночь, измотанный и пустой. Его ждут долгие выходные в "Норе" и семья, которую он успел полюбить как свою, и Гарри рад этому, но мысли его то и дело возвращаются к разговору с Вудом. Визитка жжет ему карман. Гарри долго рассматривает ее в темноте и засыпает, как последний дурак, зажав бумажку между пальцами. Ему снится огромный стадион, полный людей, и головокружительная высота. Вокруг шум, гам и жужжание. Сегодня Гарри одна из "Сканторпских стрел", мудрая и злая оса, парящая в поисках своего личного кусочка меда. Он знает, что у него вновь получится словить, что по-другому и быть не может, и чувство счастья, беспредельного и настоящего, заполняет его до краев. Утром Гарри долго лежит с закрытыми глазами, вбирая в себя звуки утра. Он силится услышать хотя бы отзвук жужжания, но в комнате тихо. В "Нору" он добирается только к обеду и, поприветствовав всех, выбирается с Роном немного поиграть. Квиддичем с двумя игроками это, конечно, не назовешь, но Гарри рад и этому. Они носятся над полем, как оголтелые, и смеются, как дети. Гарри выигрывает и Рон, шутливо сдавшись, приземляется. Гарри следует за ним, хоть спускаться на землю ему и тяжело. - Гарри, слушай, я давно хотел с тобой кое-о-чем потолковать. - О чем же? Гарри знает, о чем пойдет речь. Уверен, что знает. - Я ухожу. Считай, подаю в отставку. Буду работать с Джорджем. Они провели вместе пять интересных лет. Рон и Гарри, два закадычных друга-автора. И вот… И вот. Все рано или поздно заканчивается. - Хорошо. Считай, твоя отставка принимается. Какое-то время оба молчат. В их молчании нет обид, злости, напряжения. Одно только понимание. Принятие. Не радость, но близко к ней. - Я хочу сделать Гермионе предложение. Сегодня. Хороший день, правда? Подходящий. - Замечательный! Гарри смотрит в сторону окна кухни. Гермиона что-то с жаром доказывает миссис Уизли, наверняка снова хочет помочь и взять на себя часть хлопот по готовке, но та упирается. Упирается, хоть и сильно устает в последнее время. Гарри и рад бы не видеть, но все равно замечает, как день ото дня морщины на ее родном, чистом лице становятся глубже, а руки слабеют. Она то и дело засматривается на выгоревшее фото Фреда на каминной полке и иногда о чем-то с ним говорит. Гарри не может ее винить, но и не замечать не может тоже. Профессиональный, так сказать, взгляд. Проклятый. - Вуд пригласил меня в команду по квиддичу. Вот он и говорит это. Просто берет и говорит, не в силах удержаться. - Гарри, знаю, что я не особый мастак вести такие разговоры… Не думай только, что Гермиона меня надоумила, я это сам. Спросить хочу. - Так спрашивай. Гарри невольно напрягается. Тоже профессиональное. Хорошего не жди, если не знаешь наверняка. - Ты почем решил аврором стать? Гарри нервно смеется. Странный вопрос, однако. Как почему? Потому что… И правда – почему? Ему всегда так хотелось и все. Объяснения не требовались. Потому что родители умерли из-за глупой темной падали, потому что Волдеморт мог рано или поздно вернуться, потому что мир нуждался и нуждается в защите, потому что… - Ради общего блага. Рон хмурится, задумчиво отрывает травинку и долго ее разглядывает. Так, словно никогда таких диковинок не видел. - Знавали мы одного мага, который тоже про благо говорил. Хорошее такое, всеобщее. Погодите, что? Что-то в мозгу Гарри, крохотное и испуганное, спотыкается, с шумом ухает вниз и подняться уже не может. А ведь точно. Гриндевальд. Так поставить его на место, пожалуй, не смогла бы даже сама Гермиона. Так… объяснить. - Дракллы, Рон, иногда я забываю, насколько ты бываешь умным. Чистый гений. - С Гермионой еще не такого наберешься, знаешь ли. Гарри снова хохочет, более свободно и весело. С его души падает камень фунтов на сто. Он решается. Решается и все. Решается на все. Наконец-то.