Зверек и ящерица

Тсунаеши, не оглядываясь и ничего ровным счетом не замечая, бежал сломя голову на город столицы королевства Эльвиндра — Лэйвиндор. Ламбо с прерывистыми зевками, бежал по пятам шатена, не забывая опасливо оглядываться по сторонам. Все-таки рядом с ним Паладин… Это хорошо и плохо одновременно. Внезапно терпкий запах пота, пыли и крови заставил Тсунаеши нерешительно остановиться. Этот запах присутствовал только тогда, когда поблизости находился монстр. Обернувшись на запах, Тсунаеши на ходу сменил свое направление — теперь он направлялся направо от королевства Эльвиндра. Ламбо даже не пытался его остановить. Все-таки нездоровая страсть этого человека порой его удивляла. Прибыв на место, Тсуна в нерешительности остановился и огляделся. Пятеро монстров, похожих на помесь эдаких носорогов и медведей, нападали на бродячую семью артистов. Некоторых уже убили, о чем свидетельствовали части тел людей, валявшихся то тут, то там. Но троих оставшихся Тсунаеши еще может спасти. Мигом среагировав, парень побежал на одного из монстров, на ходу отбрасывая плащ и вытаскивая меч, висящий у него на ремне, на пояснице. Проскользнув под ногами одного из чудовищ, он оказался в самой гуще. Стоя перед тремя артистами, он отточенными движениями отбивал атаки чудовищ, которые были оснащены затупившимися топорами. Тсунаеши, решив заканчивать, отрицательно махнул головой, прося Ламбо не вмешиваться. Резко повысив напор оружия, шатен разрубил затупившийся топор пополам и, резко сгруппировавшись, ударил ошеломленного потерей оружия носорога-медведя по ногам. С громким криком упав на спину и прихватив с собой еще двоих монстров, Тсунаеши запрыгнул на грудь растерявшегося чудовища, вонзая длинный клинок до упора в сердце монстра и обагряя лицо кровью своей жертвы. Отточенным движением достал из маленькой набедренной сумки два ножа с тонким лезвием и швырнул их в двух других упавших монстров, попадая прямо промеж маленьких глаз. Остальные два монстра с испугом в глазах переглянулись и скрылись в чаще леса под шумок. — Чёрт! Сбежали, гады! — цыкнул шатен, брезгливо вытирая лицо рукавом одежды и тряся волосами в бессмысленных попытках избавить их от воняющей крови. — Э-эм… Простите?.. — раздался голос позади шатена. Повернув голову на звук, Тсу увидел женщину средних лет, глядящую на него с благодарностью. — Спасибо вам большое, что прогнали этих монстров! — Раньше эти монстры были очень дружны с людьми, не забывайтесь. Это все — нападки монстров в частности — из-за действия силы Черного дракона. Чудовища просто сходят с ума, не забывайтесь, — довольно резко сказал Тсунаеши, чем немного испугал спасенных. От удара в бок, он зашипел и, почесав затылок, выдохнул: — Ладно… Так! Спасибо в карман не положишь. Платите. Бродячие артисты переглянулись. А этот человек точно их спаситель, а не наоборот?..

***

— Чёрт! Кто бы знал, что эти бродячие артисты довольно бедны! — чертыхнулся Тсу, грызя яблоко, данное той семьей артистов. — Братец Тсуна, пора бы уже запомнить, что все бродячие — бедные, — лениво выдохнул Ламбо, провожая печальным взглядом девушек. Э-э-эх… Здесь так много красивых и привлекательных девушек, а он мало того, что идет вместе с парнем, так этот парень сам привлекает внимание девушек, а на Ламбо никто даже не смотрит! — Не справедливо… — Хм? Ты о чем, Ламбо? — не понял Тсу, на что получил злой взгляд зеленых глаз. Пожав плечами, он продолжил свой путь, выкидывая огрызок яблока за спину. — Откуда яблоки? — внезапно раздался голос за спинами парней. Даже не удивившись столь внезапному появлению, Тсунаеши вздохнул и повернулся к брюнету в шляпе. — Спасли одних артистов, а они довольно бедны, — зевая, ответил Ламбо, даже не поворачиваясь на голос. — Х-м-м… Глупый Тсуна, — Реборн схватил руками голову шатена и начал медленно, но с силой сдавливать ее, — сколько раз тебе повторять, что Паладин не берет денег за спасение, а?! — Аяй-яй-яй-яй-яй! — с бесстрастным лицом кричал Тсу, грызя яблоко. Когда брюнет его, наконец-то, отпустил Тсунаеши продолжил: — Ты сам говоришь, чтобы я деньги зарабатывал. Мне уже надоело на улицах на скрипке играть, чтобы заработать денег на ужин. Который, к слову, мне почти не достается! — Братец Тсуна, ну кто ж виноват, если ты такой медленный, — равнодушно ответил Ламбо. Шатен, не сдержавшись, треснул его по голове. Все-таки эта равнодушная корова его порядком бесит.

***

— Кстати, Реборн, ты говорил, что расскажешь, зачем мы идем в Лэйвиндор, когда мы в него придем. Я жду объяснений, — постукивая пальцами по деревянному покрытию стола, произнес шатен. Зайдя в город, они решили остановиться в гостинице с пристроенной к ней таверной. — Хм? А так не понятно? — удивился брюнет, съедая мясной пирог и жестом руки снова подзывая служанку к себе. — Мы ищем к себе в напарники драконов. Как бы сказать, стихийных драконов. М-м? Ты чего? — удивился Реборн, жестом руки показывая принести еще пирога. — Драконов в напарники?! С чего ты взял, что они согласятся?! — резко подорвался со стула Тсунаеши, но видя потревоженных посетителей таверны, сел на место и стал говорить чуть тише: — С чего ты взял, что они согласятся? Сам ведь говорил, что они слишком высокомерны! — Ну да, говорил. Но ведь Ламбо-то согласился! — возразил Реборн, снова принимаясь за еду. Тсунаеши тем временем ошарашенно переводил взгляд со своего учителя на пофигистичного Ламбо. — Л-л-ламбо — д-д-дракон?! — выпал в астрал шатен, круглыми глазами смотря на подростка (с виду). — Хм? Ну да. Ты этого не понял, что ли? Когда Ламбо тебе сказал, что поможет? — удивился Реборн, отбивая руку Ламбо от своей тарелки. — А та метка, которая у тебя на спине должна быть, не?

***

Несколько лет назад. — Братик Тсуна, братик Тсуна! — прыгал рядом с шатеном маленький мальчик лет десяти. Тсунаеши с тяжелым вздохом обратил внимание на не унимающегося ребенка. — Что случилось, Ламбо? — опустился на коленки шатен, замечая, что ребенок плачет. С беспокойством в глазах, шатен стер с щек мальчика маленькие капельки слезинок. — Братик Тсуна, ты ведь не уйдешь? Никогда-никогда, да? — еще громче заплакав, доверчиво прижался к парню ребенок. Немного опешив от таких действий, Тсуна сначала в нерешительности сидел, слушая тихий плач. Наконец, очнувшись, шатен аккуратно обнял малыша и с улыбкой сказал: — Конечно не уйду, Ламбо, не беспокойся. — Всегда-всегда рядом? — шмыгая носом, спросил малыш. «Крендец рубашке…» — Да. Всегда-всегда, — сказал шатен, вытирая хрустальные слезинки с лица ребенка. Ответом ему стала счастливая улыбка и сильное жжение в области лопаток, где лежали руки мальчика.

***

— Если подумать… После этого я заметил странную метку между лопаток… Я что, заключил контракт с Ламбо? — взвыл шатен, кладя голову на деревянный стол. — Только сейчас дошло, Тупой Тсуна? — хмыкнул Реборн, доедая третью порцию мясного пирога. — Хватит жрать, Реборн! Пожалей мой кошелек! — разрыдался Тсунаеши, понимая глаза на тарелки и рядом стоящую кружку алкоголя. — Ты на Ламбо посмотри, а потом на меня, — с издевкой в голосе сказал брюнет, вставая из-за стола и направляясь в свой номер гостиницы. Шатен, как и сказал Реборн, перевел взгляд на Ламбо. Тот, под взглядом ошарашенных карих глаз, замер в нерешительности. Переводя взгляд с тонны тарелок на обожравшегося Ламбо, Тсу не выдержал: — Ла-а-амбо! — разнеслось по всей таверне, привлекая к себе внимание. Следующие часа два люди, забредшие выпить в эту недарогую таверну, наблюдали, как миловидный молодой шатен бегал за жравшим на ходу подростком с покерфейсом. Через час шатен все же достал наглого новоиспеченного дракошу и ярко отомстил, оставив его под дверью номера гостиницы в одних трусах и с ярко накрашенной моськой.

***

— Ре-е-ебо-о-орн! куда мы идем так рано-о-о-о? — зевнул шатен, плетясь вслед за брюнетом в классическом костюме. Они уже отошли от столицы королевства Эльвиндра на достаточное расстояние, чтобы набрести на чудовищ, но ниодин сумасшедший монстр не выпрыгивал перед шатеном и его спутниками, как черт из табакерки. — Мы идем к детенышам дракона, который был напарником самого первого Паладина, — ответил Реборн, из-за плеча наблюдая за неспешащей «коровой» и зевающим шатеном. — Х-м-м… Реборн, а когда был этот, первый Паладин? Ну, я имею ввиду, сколько лет назад первый Паладин запечатал Черного дракона? И где он сейчас? — задал вопрос Тсу, спеша подобраться поближе к Реборну, чтобы лучше слышать объяснения. — Тупой Тсуна, какой человек сможет прожить пятьсот лет, после того, как запечатал Черного дракона?! Хотя, Примо все еще жив, да… — протянул брюнет, все-таки сдерживаясь, чтобы не засмеяться в голосину от ошарашенной моськи Тсуны. — Пя-пятьсот лет?! Ты ничего не путаешь, Реборн?! — взвыл шатен, толкаемый недовольным Ламбо, бубнящим что-то вроде «подь быстрей, всю дорогу загородил, скотина!..» — Нет, не путаю. Это правда. Просто Примо оказался парой одного из своих напарников. — видя недоумение на лицо, типа: «И чё?..», брюнет, вздохнув, объяснил: — У драконов есть всего лишь один спутник по жизни — пара. Если они ее встречают, то всегда вместе. Еще жизнь дракона увеличивается втрое-вчетверо (хотя они и так живут двести лет), а если пара дракона — человек (или любое другое существо), то он тоже становиться драконом. — Чё за смена сущности… — пробурчал шатен. Он и так не всегда мог похвастаться умственными способностями (все лень виновата), а тут еще и какая-то витиеватая хрень, которую он никогда не поймет. — А-а-а… Ламбо?.. — А, это… Рост драконов прекращается где-то к двадцати пяти годам, а умирают они молодыми (внешне), медленно распадаясь на миллиарды светящихся осколков. — Хм-м-м… Стоп, тогда получается у Черного дракона тоже есть пассия? — неожиданно для самого Тсуны, пришла в его голову мысля. — Нет, Никчемный Тсуна, у него нет пассии. Он сам по себе особенный, — брюнет ненадолго остановился на развилке леса, пытаясь вспомнить, куда дальше идти. Что-то для себя решив, он свернул направо. — Этот дракон — бессмертен. Предостерегаюсь твоих дальнейших расспросов, поэтому скажу: его породили одни из напарников Примо. — Что? То есть двое из напарников Примо — парочка? Ой! У меня что-то мурашки по спине пробежали… — непонятно из-за чего поежился Тсунаеши. — Правильно-правильно, твоя интуиция работает на славу, Тунец. — хмыкнул Реборн, то ли хваля, то ли насмехаясь над Тсуной. — Пришли. — Хватит обзывать меня уже. У тебя хобби такое, что ли? — недовольно откликнулся Тсунаеши, толкаемый недовольным Ламбо. Шатен перевел взгляд вперед себя. Они остановились перед огромным входом в пещеру в горе, откуда доносилась непонятная ругань двух мужских голосов. С двух сторон входа в пещеру был густой лес, а дорога к нему была выложена камнем. По приближении ко входу в пещеру, отдаленная ругань мужчин становилась все громче, пока вовсе не зазвучала почти прямо перед ними. Зайдя в помещение, Тсуна обомлел. С виду нелюдимая пещера, а внутри уютный дом. Домик получился бы маленьким, но это не отменяло уюта в пещере. Огромное помещение было одновременно и гостинной, и спальней, и кухней, и ванной. По левую сторону от входа стоял удобный, огромный диван; чуть дальше стоял кухонный стол с четырьмя удобными стульчиками со спинками, дальше что-то вроде кухонного гарнитура, как бы назвали это сооружение в мире шатена; правее — большая, широкая, двуспальная кровать со спинкой; еще правее, у стенки, висела шторка, где можно разглядеть большую ванну. — Реборн, — внезапно тихо Тсунаеши, дергая за рукав пиджака опасного мужчину, — а это… Где туалет?.. На улице, что ли?.. — Не спрашивай того, чего я сам не знаю. — пробурчал Реборн. — У них не желудок, а нечто, вроде черной дыры… Я ни разу не видел, как кто-нибудь из них ходил в туалет… — выдохнул брюнет и, набрав в легкие побольше воздуха, позвал: — Хаято, Такеши, опять ругаетесь?! Два парня, спорящие перед кроватью, вздрогнули и повернулись на голос. Первый мужчина, который был выше второго, имел короткий ежик темных волос, темно-карие глаза, четкие, мужественные черты лица и загорелую кожу. В отличие от шатена, у которого было миловидное лицо, в дополнение к необычным янтарным глазам. Подбородок мужчины пересекал маленький шрам, а губы были растянуты в веселой и счастливой улыбке. Зеленая рубашка с короткими рукавами, черные штаны и коричневые шлепанцы — в это был одет улыбчивый парень. Второй мужчина, был ниже первого, но не менее мужественным, хоть и немного милым. Пепельные волосы под короткое каре, бледная кожа и горящие изумрудами глаза. Так же повседневная одежда — желтая майка, которую пытался стащить первый мужчина, коричневые бриджи и черные ботинки. — Что, опять ругаетесь? Вы ведь пара! — упрекнул их Реборн, передвигаясь прямиком к удобному диванчику и садясь на него. — О-они пара?! — выпучил глаза шатен, ошарашенно переводя взгляд с одного на другого. Стоящий позади Ламбо, вздохнул и, схватил под локоток Тсуну, повел того с дивану. — Видишь, Хаято, даже Реборн говорит, что мы с тобой — пара. Так что давай, не ломайся, — с нажимом произнес Такеши, но, посмотрев на троих нежданных гостей, добавил: — Не ломайся в следующий раз, ладно? — и, чмокнув в уголок губ пепельноволосого, быстро рванул по направлению к креслу. — Сексуальный маньяк чертов! Сволочь! — рыкнул пепельноволосый, но, быстро взяв себя в руки, подошел к дивану и спросил: — Ну, так что заявились? — Стоп-стоп-стоп! Реборн, что значит, они — пара?! Парой могут быть и парни что ли?! — взревел шатен, подскакивая с места и тыча пальцем в двух люд… драконов. — Ну да. Хаято родился от Примо и Джи. Они оба парни. Драконам не мешают половые различия. Да и вынашивание детенышей у них различаются от людей. Да и вообще они могут не заводить детенышей. — просто ответил Реборн, махая рукой на зависшего парня и знакомя того с двумя мужчинами: — Этот пепельноволосый — Хаято. Он владеет стихией урагана, красное пламя дракона. Этот вечно улыбающийся (аж бесит) — Такеши. Владеет стихией дождя, синее пламя дракона. — Ага. Я Тсуна, здрасте… — все еще в астрале, машинально повалял языком шатен, качаясь из стороны в сторону. Боясь, что тот сейчас упадет Ламбо услужливо и заботливо усадил Тсу на диван. — Это что, новый Паладин? — презрительно хмыкнул пепельноволосый, отбрасывая волосы с лица и ударяя наглую загорелую руку, что недвусмысленно легла ему на бедро. — Да, — вздохнул Реборн, смотря на безнадежно выведенного из строя Тсунаеши. Вздохнув, мужчина пробурчал: — Сам не верю, что он выбрал это. — Хватит обзываться!.. — машинально пробурчал шатен, все еще являясь выведенным из строя. — Я не буду подчиняться ему, пока не проверю! — хмыкнул Хаято, садясь прямо на каменный пол. Такеши только помотал головой. — И что ты предлагаешь? — напрягся мужчина, задумчиво снимая с шляпы проснувшуюся ящерицу и поглаживая ее по спинке. — Рядом со столицей есть деревня. На нее постоянно нападают довольно большая группа монстров, — с насмешкой в голосе поведал пепельноволосый. — Сколько примерно их? — серьезно спросил внезапно пришедший в себя Тсунаеши, чем ввел в ступор Такеши и Хаято. Конечно, ведь никто, кроме Реборна и Ламбо, его не знает… — Около пятидесяти-шестидесяти. — ошарашенно произнес пепельноволосый, смотря, как шатен поднимается с дивана и идет к выходу из пещеры. Вот только он не заметил, как предвкушающе и кровожадно усмехнулся шатен, только услышав, сколько их. — В какой они стороне? — снова задал вопрос Тсуна, поднимая сумку с оружием с пола и снова прицепляя длинный клинок меча к поясу. — К северо-западу от столицы. — откликнулся Такеши, который почему-то стал серьезным. Почему этот парень так самоуверенно идет на встречу опасности? От него он не чувствует и капли магической силы, хотя уже заключил контракт с… похоже с грозой сидящей сейчас у них на диване. Почему? — Если хотите — приходите посмотреть на мой бой. Только… — обернулся через плечо шатен, обнажая белозубую ухмылку и горящие безумием глаза, от которых все, кроме Реборна и смотрящего в другую сторону Ламбо, вздрогнули. — Для начала оплатите представление.

***

Дождь нетерпеливо барабанил по окнам ничего не подозревающих хозяев маленьких домов, снова дрожащих от того, что вскоре чудовища нападут на них. Вот только их ожиданиям не суждено было сбыться. Где-то за три километра до деревни группу монстров встретил молодой парень в коричневой рубашке с короткими рукавами и черных кожаных штанах. На нем не было даже брони, хотя выходил он на шестьдесят монстров в одиночку. Где-то на дереве были оставлены его некоторые вещи — дорожная сумка и грязный плащ с глубоким капюшоном. На ремне у длинноволосого парня недвусмысленно свисал меч с двуручной рукоятью в кожаном чехле для оружия. На бедрах в два ряда обмотаны наборы маленьких кинжальчиков, а странное (скорее огнестрельное) оружие было в плечевой кобуре. На плечах шатена лежало странное устройство. Кровожадность. Странная, на грани человека и демона усмешка гуляла на пухлых губах шатена. Безумие. Шатен тягуче-медленным движение освободил клинок меча от своей тюрьмы — кожаного чехла. С левого бедра достал один маленький кинжал и, поднеся ко рту, зажал колечко рукоятки в клыках, не убирая безумную улыбку с губ. Протянул руку к кобуре и вытащим странное оружие. Приближающиеся, напуганные непонятно из-за чего монстры так и не поняли, что это. Жажда крови. Перевернув меч клинком назад, а оружие зацепив пальцем, шатен нацепил странное устройство себе на уши и улыбка стала только безумнее. Глубокий вдох и… — Извините, я вас убью, ладно? Просто мне деньги нужны — Реборн и Ламбо так много кушают, — дружелюбным голосом сказал парень и ринулся на гущу монстров. Чудовища даже не успели понять, что произошло…

***

— Что за черт… — пробормотал пепельноволосый, придя на лужайку перед деревней. Такеши, Реборн, Ламбо и Хаято сейчас смотрели на кровавые дорожки, стекающие вниз по траве, к их ногам. Проследовав за дорожкой, они подняли взгляд выше, где лежали изуродованные тела чудовищ. На одном из тел стоял обагренный чужой кровью шатен. Он пытался отряхнуть мерзко пахнущую кровь с себя. Наконец бросив бесплодные попытки, он направился в сторону парней. Проходя мимо них, Тсунаеши заметил, как напряжены два новых знакомых-драконов. Мысленно хмыкнув, он прошел мимо, но Такеши окликнул его: — Почему ты такой самоуверенный? Или скорее… Безбашенный?.. — А как тут останешься в своей уме, если два голодных рта (плюсуем бездонные желудки) проедают все мои деньги и сбережения? Тем более, за убитых монстров в одиночку много дают. Кто сказал, что жадность и расчетливость — это грехи? — хмыкнул шатен, поворачиваясь лицом к ошарашенным речью шатена Такеши и Хаято и лучезарно им улыбаясь. Но… почему при такой лучезарной улыбке его глаза были как-будто кукольные?.. Стеклянные…